Особенности охоты на другого хищника

POV Фонга Я был на встрече со старыми друзьями, когда мне позвонила И-Пин, захлебывающаяся от слез. С трудом сумев её успокоить, я смог узнать о причине внезапного горя. Маленький наследник семьи Вонголы. Вернее уже бывший наследник. Даже самая маленькая мафиозная семья теперь знала, что победителя в Битве Колец заменили на сводного брата. Правда я не знал, что и всё Хранители покинули своё Небо. — Малыш, такого просто не может быть. Отверженные небеса сходят с ума и вскоре погибают. Никто бы не стал так поступать с Тсунаеши-куном… Точно. Ох, ну, хочешь, мы вместе съездим в Намимори, где ты убедишься, что всё хорошо и он не один? Жди меня в гостинице, я заберу тебя! И-Пин, хорошая девочка, послушно дождалась моего приезда в одной из гостиниц Токио, где выполняла задание. Я мягко потрепал ученицу по волосам. — Всё будет хорошо. Завтра утра мы направимся в Намимори и ты убедишься, что твой друг в порядке. Сам я был уверен, что мальчик счаслив, что смог отстоять свою спокойную, мирную жизнь. Благодаря старым связям я легко нашёл самолёт и пилота, согласного молчать. Перелёт был не долгий, благо в Намимори был скрытый полигон с посадочной полосой. Забавно, Иемитсу, насколько известно, редко навещает свою семью, но не отказал себе в комфорте — создал возможность не тратить время и прилететь на самолёте. Город был наполнен тем спокойствием, которое можно почувствовать только в маленьких городах. Это в корне отличалось от покоя туманных гор или зеленеющих долин. Я не отказал себе в удовольствии прогуляться по городу вместе с ученицей перед тем, как идти в дом семьи Савада. В парке нас остановил длинноволосый блондин с удивительными золотыми глазами. Его волосы переливались жемчугом, а традиционный японский бежево-золотой наряд контрастировал с его смешанными чертами лица. Его глаза были слишком большими для чистокровного японца, что уж говорить о жемчужном шелке, рассыпаного по его плечам. На секунду я позволил себе залюбоваться. Так, как любуются на веточку сакуры или красивое животное. Помнится, в молодости моя увлечённость красотой этого мира часто ставила меня в неловкое положение. — Добрый день. Мой дорогой просил встретить вас и привести в дом. Пойдёмте, уважаемые гости. — Ваш дорогой? — переспрашиваю я. У меня совсем нет желания лезть в разборки местных кланов якудза. Да и ребёнок со мной налагает определённую ответственность. — Тсунаеши. Мужчина действительно отводит нас к дому Савад. На секунду он замирает у двери, после чего стрелой влетает внутрь. — Я как-то не подумал, что тебя сейчас нельзя оставлять одного. Извини. Я с внутренним содроганием смотрю на окровавленный пол и молодого юношу, мёртвой хваткой вцепившегося в испачканную кровью тряпку. Впрочем, он покорно отдаёт её старшему мужчине. Я замечаю бинт от запястья до локтя на правой руке Тсунаеши и его общий потрёпанный вид. И-Пин забирается к нему на руки, искренне беспокоясь за своего друга. Что ж, пора брать всё в свои руки. — Добрый день, Тсунаеши-кун. Мы вовремя? Я не могу поверить, что ребёнка оставили одного. Весь его дом пропитался агонизирующим Небесным Пламенем. Я пытаюсь осмыслить отношения Тсунаеши-куна и светловолосого мужчины, но не могу. У них явно не пламенная связь, при этом они не являются ни любовниками, ни друзьями. Их отношения глубокие, но не несущие страсти или похоти. Меня сильно зацепил тот факт, что у них двоих были золотые глаза, схожая пластика движений и посадки. Я поражаюсь силой воли ребёнка когда он, лишённый всякой поддержки со стороны семьи, сжигает испачканную ткань и кровь с пола, не задев ничего лишнего. Я вспоминаю Реборна который долгое время на заданиях сжигал не тела, а здания, что говорило не только о его силе, сколько об отвратительном контроле. Его ученик превзошёл его в сотню шагов. Хотя какой ученик. Ученики что вторые дети, однажды и навсегда. И что-то я не вижу около Тсунаеши-куна его учителя. Никого не вижу из тех, кто ДОЛЖЕН здесь быть. Тсунаеши позвал нас на кухню за стол. Пирог из духовки он украсил сливками и ягодами из морозильной камеры. Нарезал уже его предположительный родственник. Тсунаеши не допускают к ножам… Как долго это продолжается? Хозяева дома синхронно принюхались к своим кусочкам и отломили вилкой с краю. Ученица заводит разговор о рецепте пирога и светлоглазый мужчина его поддерживает. — Что со мной? — тихо спрашивает Тсунаеши, отведя взгляд в сторону. Хотя взгляд должен отводить я и всё втянутые в это мафиози. Нельзя так поступать с Небесами. Это один из негласных законов мира мафии. Никто не произносит это вслух, но всё знают. — Что случилось? — киваю я на его травмированную руку. Мне стыдно, что я не пришёл раньше. Благослови Небеса И-Пин, что она побеспокоилась о своём друге и не постеснялась сказать об этом мне. На мне сотня сотен грехов, не способных отмыться ни кровью, ни покаянием. Но быть одной из причин гибели такого прекрасного Неба… Этого я не смог бы себе простить. Я с содроганием слушаю, как мальчик перелагает не подъёмную вину на себя. Нашу вину. Не может контролиролировать эмоции, хах! Даже я сейчас не могу говорить о полном и безоговорочном контроле эмоций и пламени. В детстве мой ифу говорил мне, что наши эмоции это то, что отделяет нас от мёртвых и сейчас я полностью с ним согласен. Тсунаеши взглядом останавливает вскинувшегося мужчину, имени которого я так и не узнал. Внимательнее осматриваю незнакомца. Пламени в нём я не ощущаю, но вот его аура. Такой концентрации любви обращённой во внешний мир я не встречал даже у возлюбленных. Если на улице он казался спустившийся с небес милостливым божеством, в доме он был на своём месте. Был тем самым воплощением домашнего очага, тепла и уюта. Поразительно! — Он не твой Хранитель. — констатирую я. — Связи между вами нет. И ты мешаешь её созданию. Как я и думал, пламени в мужчине нет. Но он совсем не опасается силы Тсунаеши-куна и ведёт себя так, словно он Глава Семьи, а Тсунаеши-кун один из самых молодых и проблемных подчинённых. То, что молодой Савада не отдергивает его, а мягко поправляет, а иной раз и склоняет голову вводит в ещё большее недоумение. Люди без пламени обычно подсознательно избегают контакты с пламенниками, да и последние вряд ли прислушаются к мнению слабейших. Это можно даже назвать частью наших человеческих инстинктов — мы неосознанно сливаемся в стаи-семьи и подчиняемся сильнейшему вожаку. — Небо… — говорю я, тщательно обдумывая каждое слово. — Небо, познавшие узы, уже не способно к одиночеству. Оно теряет разум и вредит самому себе. Раз ты не способен сформировать связь с близким тебе человеком, значит ты заблокировал себе эту способность из-за страха. Твои… Бывшие Хранители должны были озаботиться якорем для тебя. Я могу лишь предложить отправиться со мной в путешествие. Мой Ураган достаточно силён, чтобы уравновесить твои Небеса. И в этот момент я больше всего боюсь его отказа. Я знаю насколько минимальна вероятность того, что он ответит согласием. Его уже предали однажды и я видел слишком мало вторых шансов, чтобы верить в их существование. — Я… Юноша аккуратно берёт блондина за руку, удерживая на коленях второй рукой И-Пин. Переводит взгляд в потолок. Ожидание поистине убивает. Я не знаю, как помочь ему здесь, в месте, где множество воспоминаний о произошедшем. В месте, где он уже пытался прервать свою жизнь. Я заставляю себя дышать, следуя технике лечебного дыхания. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Я должен принят его выбор. Но это не значит, что я прекращу свои попытки помочь ему. Небо нельзя оставлять в одиночестве. — Я согласен. Мужчина, сидящий с ним плечо в плечо поворачивается к нему всём корпусом и мягко улыбается. — Если не возражаешь, я отправляюсь с тобой. — тихо шепчет он. Ответная улыбка Тсунаеши способна согреть зимой даже в самый лютый мороз. Я киваю и перевожу свой взгляд в окно. Всё будет хорошо. POV конец Фонга