Ты серьезно болен, малыш

***

Ясный день, наполненный различными событиями, люди идут по своим делам, у каждого из них своя жизнь, своя трагедия. Кто-то идёт с букетом цветов, кто-то с пачкой бумаг. Автомобилисты громко сигналят одновременно, кричат друг другу из окон машин нелестные выражения. Огромные многоэтажные высотки с множеством окон чинно стоят в ряд. В каждом окошке идёт маленькая борьба человека с самим собой. Этот город наполнен жизнью, людьми, человеческими чувствами, каждый прямо сейчас что-то испытывает. Возможно проживает худший момент в своей жизни, возможно лучший.

Лишь один человек счёл себя не участником,а наблюдателем.

Статный мужчина, стоящий у огромного окна своего офиса на последнем этаже, с таким видом, словно это он управляет событиями, которые происходят там внизу. Это он сталкивает машины одним взглядом, создаёт неудачные и благоприятные дни людям по своему настроению , меняет судьбы по своему усмотрению, лишает жизни и даёт на неё право.

Кажется ему подвластно все, даже погодные условия.

Его уверенность и хищный блеск в глазах говорит, что он не сколько не сомневается в правильности принятых им решений. Будто бы он не разрушил Йокогаму одним взмахом руки, потому что она ему нравится, доставляет удовольствие, тешит эго. Этот человек возомнил себя лидером этого мира. Тем, кто преисполнился в своём сознании. Он считает, что он управляет каждой клеточкой этого города, манипулирует жизнями для достижения своих целей.

Считает себя богом.

Мори Огай.

Такая картина предстала моему взору, когда я неслышно открыл дверь в его кабинет. - Наконец-то, блудный сын нашёлся, - не отрывая взгляда от любимого городского пейзажа, Мори таким образом язвительно меня поприветствовал. От его голоса я сам будто уменьшился в три раза, руки предательски трясутся, и он видит мой плохо скрываемый испуг. Отрываясь от окна, он неспеша подошёл ко мне. Внутри меня все похолодело, ничего хорошего ожидать не стоит, слёзы подступают. Я рефлекторно старался не встречаться с его, прожигающим на сквозь, взглядом. Я стоял с опущенной вниз головой. Это не осталось незамеченным. Мори, резкими сковывающими движениями, схватил меня за подбородок и повернул меня к себе. - Я очень зол на тебя, Дазай, - произнёс он негромким строгим голосом, как будто отчеканивая каждое слово. Мори отдернул руку, у меня ещё больше закружилась голова, кажется ноги подкосились. - Ты не отвечал мне. Не на один звонок, - голосом, режущим без ножа, он продолжал меня отчитывать. Он сложил руки за спину, развернулся и томно пошёл к своему письменному столу .

Мне в легких стало не хватать воздуха.

- Мы же договаривались, Дазай, что ты бежишь ко мне по первому зову, - он говорил с такой интонацией будто пытался вызвать к себе жалость, словно я нарушил клятву. Я теряю контроль над своим телом,от давящей атмосферы и охватывающего меня страха, больно ударяясь, падаю на колени. - Я.. я потерял телефон, простите меня, прошу, - дрожащим голосом я пытаюсь что-то придумать, оправдаться. Кажется я сделал только хуже. Мори рванул ко мне и со злости дал мне пощёчину. Она отрезвила меня, я опять начал задыхаться, глотать ртом воздух, панически пытался проглотить ком, образовавшийся в горле. Мори усмехнулся, посмотрел на меня сверху. - А я потерял сон от волнения за мою маленькую шлюшку, - он мерзко прошипел эти слова, наклонившись к моему лицу. Мои глаза расширились, эти слова больно резанули. Я пытаюсь отвернуться от его взгляда, от его выражения лица, чтобы его не видеть. Мори чинно прохаживался от своего стола до меня, унизительно стоящего на коленях. - Я все утро думал, как тебя наказать, за такое игнорирование моих звонков, - он говорил таким комичным, фальшиво жалостливым голосом, - на какой рычаг надавить? Просто ты настолько грязный и пустой, что не имеешь ни дорогих близких людей, ни к чему не привязан, ты настолько мерзкий и из-за этого так одинок, - Мори говорил, говорил, а его слова врезались мне в голову.

Они звучали громким эхом.

Я интуитивно пытаюсь закрыть уши, чтобы не слышать. Но он продолжал, подтверждал, что я мерзкий грязный запятнанный. Мори знает, как на меня давить, как сделать мне невыносимо больно, его фразы мучительней чем любое физическое наказание, любое избиение. Кажется слёзы льются из моих глаз рекой, я отрывисто дышу ртом. - Один высокопоставленный чиновник уже давно предлагал портовой мафии хорошую услугу, наши дела бы пошли в гору, я бы платил из своего кошелька гораздо меньше , махинация, которую бы он провернул, принесла бы нашей организации огромную пользу, - Мори рассказывал мне об этом спокойно, слегка грустным голосом, как об упущенной выгоде. Я не улавливал смысл. В тот момент я ощущал полную беспомощность, прилив жара, резко я так сильно вспотел, чувствовал, будто кто-то душит меня. Я трясусь от страха, здесь очень душно. Он смотрит на меня, видит мое состояние, мою паническую атаку. Но с садистским наслаждением и злорадным блеском в глазах все продолжает, продолжает: - За эту услугу, я был готов отдать любого взрослого эспера из своих подчинённых, настолько это было важно для меня, но мне ставили другую, более высокую цену- он рассказывает об этом печально, но из-за своего состояния я не понимаю, фальшивая это грусть или нет. Огай кинул взгляд на меня, на дрожащего беззащитного, охваченного тревогой и страхом. Довольный он улыбнулся, явно это тот эффект, который он ожидал. - Но сегодня, когда я сидел расстроенный и встревоженный, из-за того, что мой малыш так некрасиво забыл про меня.

Я согнулся в рвотном позыве от услышанного.

Он звучал уже гораздо более оживлено, с этой наигранной саркастичной жалостливостью в его голосе. - Кажется, уважаемый господин сжалился надо мной, поняв мою ситуацию, он предложил другой вариант оплаты. Поразмыслив о полученной мной выгоде, и об опыте работы в другой сфере бизнеса, я немедля согласился, - Мори закончил свою душераздирающую тираду, с расплывающейся на лице, улыбкой. Я никак не мог понять к чему это все было, зачем он потратил на это время, медленно размеренно рассказывая мне об этом. Я уже конкретно потерял ясность ума, совсем трясущийся, не управляющий собственным телом и мыслями, я пытался хотя бы не задохнуться. Мори положил мне руки на плечи, болезненно сжал их, словно у него не ухоженные докторские пальцы, а пальцы костлявой старушки. - Они научат тебя вести себя, и во время отвечать на мои звонки, - сказал он громким шёпотом, как будто, чтобы кто-то ещё в кабинете услышал его. Осознание даже не успело накрыть меня, я все еще без сил стоял на коленях. В кабинет зашёл огромный рослый мужчина, в спортивной одежде. В глазах у меня потемнело, но я почувствовал, как кто-то резкими движениями схватил меня за шиворот и кинул на письменный стол, стоящий чуть ли не в другом конце кабинета.

Я со звуком хруста костей оказался на столе.

Я свернулся от боли, это были адские невыносимые ощущения во всем теле, даже непонятно где именно, казалось будто сломали всего меня пополам. Я попытался открыть глаза, чтобы увидеть хотя бы его лицо. Мужчина кажется подошёл ко мне и, не теряя времени, начал срывать с меня одежду.

Мои брюки оказались на полу.

Этот мужик был лысый с огромными сильными руками, и очень высокого роста, я не запомнил его лицо. Я лишь помню его размытый образ, внушающий только страх, и его нездоровый сумасшедший блеск в глазах. Этот лысый принялся снимать с меня мою белую рубашку, он не обращал внимания на пуговицы, а просто разрывал ее, пытаясь освободить мое тело, от мешающей ему ткани. Я же в это время хотел скорчиться от боли, рыдал навзрыд и кашлял до спазмов в животе. Кинув куда-то остаток моей рубашки, мужчина без колебания по-хозяйски приподнял резинку моего белья и залез туда второй рукой. Я взвыл от боли очень громко, но в ответ мне лишь посмеялись. Опять я пронзительно кричу, прошу его прекратить, но он не умолим.

Я кажется снова задыхаюсь.

В голове опять белая пелена, я безнадёжно пытаюсь абстрагироваться.

ничего не слышать

не видеть

не ощущать

Лысый мужик сорвал с меня белье, единственная, лишняя по его мнению, ткань, которая стояла у него на пути. Я зажмуриваю глаза ещё сильнее, как будто если я не буду видеть над собой его лицо, мне будет не так больно мерзко неприятно Характерный звук, кажется он расстегнул ширинку. Своими жилистыми огромными руками он начал трогать меня везде. Мой впалый живот, бёдра. Его прикосновения как будто оставались на моем теле зудящими пятнами. Мерзавец перевернул меня на живот, больно оттянул за волосы. Внутри меня все рушиться с каждой секундой.

Я ненавижу всю свою жизнь, каждую минуту, проведённую в этом кабинете.

Он отпустил мои волосы и я ударился подбородком о дерево, я слышал стук своих зубов. Мужчина больше не откладывал свою главную цель. Обеими руками он больно раздвигал мои ягодицы все больше и больше, открывая своему взору все, что нужно. Я визжал от этих неприятных ощущений, но это было только начало. В моей голове вертелось лишь одно слово:

почему почему почему

Почему со мной все это происходит? Я даже не пытался сдерживать слёзы, льющиеся без остановки. Непонимание, боль, ненависть к самому себе наполняли меня. Мужчина, измывавшийся надо мной, продолжал. Я почувствовал, как горячая головка его пениса, пыталась силой проникнуть в мой сжатый анус. Невыносимая внезапная боль. Я вскрикиваю с каждым его движением. Твёрдое тело толкается все глубже и глубже, безжалостно разрывая все ткани. Я уже надрывно кричу, выгибаюсь в пояснице. Я ненавижу ненавижу все что со мной происходит. Слышу хохот этого лысого, и тут же очень интенсивный и болезненный толчок. Я ненавижу Огая, его мерзкие протяжные стоны, но так невыносимо ещё не было никогда. - Ха-ха, расстелили тебя, малолтенего, - смеялся мужик, причиняя мне адские мучения. Он резко полностью вышел. Пульсирующая боль во всем теле и особенно внизу, озноб, излишняя потливость. И неконтролируемые слёзы, истерика. Я все это время зажмуривал, закрывал глаза от страха, рефлекторно. Когда он закончил, я лежал, прислонившись щекой к холодному залакированному покрытию, все ещё пытаясь восстановить дыхание. Я потерялся в пространстве, во времени, я лишь чувствовал, как бесконечная вселенская тоска и пустота пожирает всего меня изнутри. Мне уже даже не было страшно или морально больно.

только мерзость

и презрение к самому себе

Я просто хотел, чтобы все это, навсегда закончилось прямо сейчас, прямо в эту секунду. В глазах до сих пор все было размыто, мой взгляд сфокусировался лишь на одной фигуре, все стоящей у окна. Я четко видел его выражение лица.

Мори Огай , смотря на все эти унижения только негромко посмеивался.

***

Звук захлопывающейся двери. Он ушёл ушёл заведомо зная куда идёт, что его ожидает. С глупой улыбкой на лице он попрощался со мной. Я все ждал, когда захлопну дверь. Потому что внутри все сгорало, ломалось, невыносимо рушилось. Закрыв за ним дверь, я без сил пробороздил по ней спиной и сидел уже на полу.

Слёзы лились из моих глаз без остановки.

Я наконец-то дал им волю, это было бы невыносимо рыдать смотря на его улыбку.

Дазай, человек, которого я считал шутом, идиотом, клоуном.

Скрывал за своей улыбкой такие мучения. В голове проносятся воспоминания, наших с ним проведённых вместе дней. Он всегда такой аккуратный элегантный красивый с бинтами на шее и руках, что-то весело, непринужденно рассказывает, шутит. Руками я пытаюсь обнять себя за плечи, чтобы хоть немного успокоиться. Но я вспомнил что несколько минут назад он меня обнимал также. От боли, пронизывающей изнутри, захотелось кричать, кричать в подушку. Чтобы вся эта злость, обида за несправедливость этого мира вышла. Сейчас эмоции переполняют меня. Маниакально я вскочил,схватил подушку. Она полетела со свистом во входную дверь. Я упал на пол без сил и зарыдал. Зарыдал навзрыд. Нельзя, нельзя было его туда отпускать. Они все ненавидят его, причинят ему боль.

А я даже не смогу..

Не смогу помочь ему

Я просто бессилен, как будто связан по рукам и ногам. Человек, которому я доверяю, которого я пообещал защищать, прямо сейчас наверное плачет, кричит от боли.

А я просто сижу здесь.

Что-то внутри меня сейчас выпрыгнет наружу, разорвёт меня.

Слёзы текут просто без остановки.

Я закрываю уши руками, как будто это остановит поток, разрушающих меня, мыслей. С болезненным стонами я плачу, уже почти кричу. - Дазай! Прости меня Эхом проносится по всей моей квартире. Я вкладываю в этот пронзительный крик все своё сожаление, сочувствие, желание помочь, всю свою боль В истерике, не контролируя свои действия я ногтями впиваюсь в свою кожу, расчесываю свои руки, выражая весь свой гнев на этот мир.

Я ненавижу всех, всех кто сделал ему больно.

Ненавижу себя, за то что желал ему смерти. В том, что происходит нет его вины. Я помогу ему это понять, я буду помогать ему во всем. Я клянусь самому себе, я себе главный свидетель.

Я всегда буду рядом.

Я поднимаю руки, как будто бы к небу, рыдая при этом навзрыд. Он никогда не просил помощи, никогда не говорил напрямую. Дазай наверняка, только приходил домой и тихонько плакал в подушку. Плакал от того, что с ним происходит. от безысходности от того, что никто не знает, и не поможет ему Я сидел, прижав колени к груди и качался туда сюда, накрыл голову руками, переодически всхлипывая. Как доказать тебе, что мне не все равно, что я не предам тебя, что я останусь всегда на твоей стороне. Чего бы мне не стоило, я покажу тебе это. Только вернись ко мне, приди, пожалуйста.

Обними меня ещё раз, прижми к себе.

Я взвыл от боли и страха. От страха, что останусь совсем один. Я понял, насколько ты важен мне, насколько я доверяю, дорожу каждым моментом, проведённым с тобой, насколько я никогда не хотел желать тебе смерти. насколько я люблю тебя