Исповедь Куникудзуси

Я прошёл достаточно. Солдаты, мало того, что дали   невесть откуда взявшиеся сандали, так и показали мне путь к жилому пункту. Правда, для того чтобы добраться туда, мне пришлось немного полазить по скалам. Катана очень мешала, поэтому, когда я чуть не потерял ее, я поцарапался об острый камень. Но вскоре я был на месте. Передо мной был шикарнейший вид. Природный остров в форме кольца. Воздух буквально наэлектризован.  Горы возвышались над морем и окружали кузнечную печь в центре острова. Вокруг печи дома, построенные на огромном камне странной формы. И здесь ходят люди. Много людей. Я ступил на деревянный мост, что соединяет горы с этим островком. Он слегка шатался, но это не критично. Я перешёл на ту сторону. Люди здесь усердно работали, складывали руду, бурно что-то обсуждали. Я немного прошёлся, пока меня не окликнули: — Эй, ты кто вообще? Что ты здесь забыл? Хм… интересный вопрос. Кто же я в самом деле? И зачем я здесь… На эти вопросы, даже я сам не знал ответы, но, не заикаясь, солгал: — Я – писатель.  Странствую по свету, смотрю, изучаю, записываю. Я не много знаю о жизни, поэтому и путешествую, чтобы узнать и записать. Кстати, где же я? — Татарасуна. Здесь производят нефритовую сталь. Вам показать, господин писатель? — Пожалуй, — я миловидно улыбнулся и последовал за мужчиной, — Как тебя зовут? — Огари Миядзи. — Миядзи… — А вас как? — Это не столь важно, можно на "ты". Мы подошли к каким-то ящикам, он убрал самый верхний и начал вскрывать следующий. Я пока осмотрелся. Внезапно все во мне будто замерло. Постойте же… Такой же символ был на доспехах солдат. Почему я не заметил, что он так мне знаком?… Томое, символ Электро, символ Электро архонта, символ Создательницы… Означает  "водоворот жизни" и то, что человек - это связующее звено между Небом и Землей… Я… помню его. И помню ее. — Вы работаете на сёгуната? — М-да, — угрюмо причмокнул Миядзи, — вот, смотри. Нефритовая сталь блестела и переливалась на солнце. Она была темно-синего цвета и местами поблескивала. — Ее порой  называют "руда ночи". Из неё делают прекрасное оружие. Сталь, выплавленная из крови и костного мозга павшего божества. —… А есть лишний кусочек?…На память.

***

— На, держи, это наш луковый суп. Яоймору отличный повар и шахтёр, поэтому он нам часто готовит еду. Миядзи протянул мне деревянную плошку, наполненную супом. Я взял и зачерпнул жидкость ложкой. Пахло приятно. Я, конечно, не нуждаюсь в еде, но отказаться от неё будет подозрительным действием. Вкус супа был довольно необычным и не отталкивающим. Может это и есть „вкусный”? Я съел всю тарелку, и мне протянули чёрствый хлеб. Он мне совершенно не понравился, поэтому я втихаря выкинул его. Пока я ел, я не особо обратил внимание на то, что уже наступил вечер. Я здесь засиделся. Мне скоро нужно будет идти. — Ну что, писатель, напишешь про нас в своей книге? А? Будет вся Инадзума нас знать! — весело прикрикнул противный мужчина. — Ага, ага! — Точно! — Можно по этому поводу выпить! Доставай сакэ! Они загоготали. Какие же… противные людишки. От них за километр несёт потом, у них сальные голоса и грязные морды. Тупоголовые создания. — Эй, эй-эй. Смотри, это моя жена и дочка. Цуюко и Ои, — и что мне делать с этой информацией?? — Видишь, Ои очень на меня похожа. У неё от Цуюко только цвет волос достался. Они далеко, на Наруками. Я ради них сюда приехал, — Миядзи с улыбкой погладил картинку с его семьей, — Моя крошка сильно заболела, а Цуюко мало зарабатывала  и ей не хватало на лекарство. Моя работа грузчиком на Рито мало приносила, поэтому я приехал сюда. Наша зарплата достаточно хороша, чтобы покрыть все мои долги на Наруками, оплачивать налоги и вылечить дочурку. Но до первой зарплаты мне надо работать ещё месяц. Миядзи грустно вздохнул и убрал картинку в карман на груди. Почему?… Почему этот человек ради них так старается? Они ведь просто обуза… Он  мог их бросить и жить своей жизнью, а не торчать тут, стирая руки в мясо и оставляя на них огромные мозоли. Почему? Неужели он настолько глуп? До невозможно-… — Я люблю их, — Миядзи прервал ход моих мыслей, будто услышав, о чем я думаю. — Чего? — я изумленно уставился на него. — Я люблю их. Они моя семья. Я готов всем ради них пожертвовать. Семья… какое неприятное слово… А если бы создательница меня не оставила, мы могли бы быть семьей? Или же она и вправду считает меня недостойным… Мерзость… Какое гадкое ощущение… Семь-я. Семья. Семья… Гадко. — А как называется место, где заседает сёгун? — Тэнсюкаку. Странно, что ты не знаешь. — Его возможно отсюда увидеть?, — я проигнорировал его последнюю фразу и добавил, — И да, мне уже пора идти. — Хмм… Давай я провожу тебя вот да той горы. Оттуда открывается отличный вид на Тэнсюкаку. И не забывай свой свёрток. — Хорошо, — я встал, — всем до свидания, дорогие друзья.  Спасибо за гостеприимство! До новых встреч! — которые, надеюсь, не случатся. — До свидания! — Пока-пока! — Не забудь о нас написать в своей будущей книге, писатель! — Я выпью за твой счастливый путь ещё сакэ! Кампай! — Кампай! — Кампа-а-а-й! Мерзость. — Кстати, не хочешь посмотреть на Горн Микагэ? — Я уже видел его мельком, пока готовился луковый суп. Занятная штучка. — Ага… — Миядзи остановился у самого конца моста и показал пальцем, — Вот отсюда виден Тэнсюкаку. Справа можно будет спуститься. Желаю удачи. До встречи! — Взаимно. Мужчина развернулся и пошёл обратно. Я же сошёл с моста на землю. С этой горы открывался довольно красивый вид. Вокруг было очень много воды, чуть дальше виднелся остров, на котором горели костры и факелы, а вдалеке виднелся массивный освещённый  дворец. Это был Тэнсюкаку. Там и сидит она. Ещё немного посмотрев, я аккуратно спустился с горы, так, чтобы кусок нефритовый стали не надломился. Катана порой мешала спуску, но, все же, я скоро оказался на земле. Отряхнулся, и пошёл в сторону следующего  острова, порой поглядывая на "светлое пятно" Тэнсюкаку.