Шаг во тьму

      Утро в Хогвартсе было тоскливо-мрачным. Кажется, само небо позволило себе нахмуриться и зашлось темно-серыми, почти черными, тучами, то и дело спешившими пролиться дождём. Студенты понимали, что произошло нечто вопиющее, раз даже Фадж признал возрождение Волан-де-Морта, что стало известно по заголовкам газет. Детям придётся окончательно отказаться от своих розовых очков и постоянно быть начеку, а ещё лучше и вовсе убраться из Англии куда-нибудь далеко.       Другим нагнетающим фактором стала потрёпанная, словно в воду опущенная, группа студентов, преимущественно гриффиндорцев, во главе с Поттером и пропажа Сильвии. Им было строго-настрого запрещено распространяться обо всем, что произошло в министерстве, в том числе о состоянии профессора Вествуд. Отсутствие любимого многими преподавателя нанесло ещё один удар по моральному духу студентов, в особенности младшекурсников. Директор сообщил, что брюнетке в срочном порядке потребовалось уехать по делам министерства Германии, во что практически никто не поверил. Мнения детей разделились на два лагеря: кто-то считал, что профессор просто сбежала. Те, кто близко общался с ней и приходил на лекции, были уверены, что произошло нечто ужасное и, возможно, девушка никогда больше не вернётся к ним. Во время речи Дамблдора со сторон разных факультетов доносились тихие всхлипы, одним из источников которых была Диана, ранее обращавшаяся к профессору по контролю магии за помощью. С того случая Сильвия провела несколько индивидуальных занятий с девочкой, и теперь та полностью держала свою силу в узде, но была сильно расстроена последними новостями.       Поттер ощущал острую вину за все случившееся и нетерпение, потому что хотел как можно скорее удостовериться, что профессор Вествуд жива. Он был многим обязан ей. За один вечер девушка трижды спасла его жизнь и жизнь его крестного, поэтому практически не реагировал на попытки друзей успокоить его — все они казались глупыми и несуразными. Мысли Гарри были заняты словами директора, вызвавшего его перед завтраком на разговор тет-а-тет, о котором гриффиндорец пока не хотел рассказывать близким.       Дамблдор сообщил, что юноше больше не стоит переживать о связи с одним из самых темных магов последнего столетия, а шрам скоро должен и вовсе исчезнуть с его лба. На вопросы Гарри о природе этой связи и причины её резкой пропажи директор отвечал уклончиво и старался избегать этой темы, прося гриффиндорца быть тихим и, грубо говоря, не влипать больше в неприятности. Конечно, выражался Дамблдор совсем иными словами, но смысл был один.       Поттер после этого диалога почувствовал себя использованной марионеткой, которую просто выбросили, когда она стала не нужна. Гарри не мог с этим смириться и, собрав всю волю в кулак, направился к Снейпу, чтобы получить хоть какие-то ответы, раз директор и профессор Макгонагалл прямо сказали ему, что обсуждать эту тему они отказываются. Да, он ненавидел и боялся зельевара, особенно когда речь шла о встрече один на один, но он чуть ли не единственный человек, который всегда говорил ему правду. Гарри мысленно представил, как обрастает каменной, непробиваемой броней, готовясь к ярости — он был уверен, что обиды профессора все также свежи — оскорблениям и ответной ненависти Снейпа.       Он пришёл к «Ужасу Подземелий» после занятий, которых сегодня было совсем немного в свете последних событий, и неловко поёрзал перед тем, как войти в кабинет. Он сделал глубокий вдох, постучался и сразу прошёл, отрезая себе пути к отступлению. Иначе ещё немного, и он мог бы трусливо сбежать отсюда. Гарри остановился прямо у входа, переживая, что его выгонят тот час, как он сделает ещё несколько шагов вперёд.       — И что же вам понадобилось в моем кабинете, мистер Поттер? — поддерживая маску вежливости, спросил зельевар.       — Сэр, в первую очередь я хотел бы принести извинения за прошлый раз…       Гарри поднял глаза от каменного пола, расплывавшегося у него перед глазами от волнения, и посмотрел на ожесточившееся лицо зельевара. Боясь, что тот не выдержит ещё несколько секунд, пока он собирается с мыслями, гриффиндорец выпалил:       — Я очень беспокоюсь за профессора Вествуд и хотел бы узнать, как она…       Юноша поник и опустил голову, осознавая всю безысходность ситуации: он пришёл к человеку, в чьи сокровенные воспоминания недавно вторгся, и требует от него ответов, скрывая, для чего на самом деле ему необходима профессор — та наверняка знала, что за связь существует между ним и Волан-де-Мортом. Захотелось уйти отсюда как можно быстрее, а, покинув кабинет, бежать, не оглядываясь, вплоть до своей комнаты в общежитии, зарыться под одеяло и забыть все как страшный сон.       Снейп ощутил, как со дна его души вспыхивает ярость. Она не просто теплится где-то внутри, она бушует, сжигая все на своём пути, выметая остальные чувства. Зельевару потребовалось время, чтобы прийти в себя, окатить эмоцию бесконечным чаном ледяной воды и ответить человеку, благодаря которому его возлюбленная находилась одной ногой в могиле.       — Почему вы, Поттер, — опустив формальности, он выговаривал каждое слово чётко и спокойно, словно вдалбливая их молоточком в голову мелкого засранца. Тон его был таким ледяным, что по коже мигом побежали мурашки, — считаете, что я буду участвовать в ваших детских шалостях? Хотите устроить очередную заварушку, в которой снова пострадает множество людей, или добить человека, спасшего жизни зазнавшихся юнцов, не умеющих распознавать своё место?       У Гарри от слов профессора закружилась голова. Он бил по самым больным точкам каждый раз, однако какая-то важная мысль промелькнула на миг и потухла. Гриффиндорец все никак не мог уловить её, пока не прокрутил все слова «Ужаса Подземелий» вновь. Наконец его окатило пониманием: профессор Вествуд была жива! Иначе Снейп бы не стал говорить о том, что её можно добить. Несмотря на форму подачи информации, Гарри был благодарен, что с ним ей все же поделились, и на большее уже не рассчитывал, но все же сказал:       — Мне правда жаль, что все так получилось, все-таки, если это возможно, я очень прошу вас, передайте профессору Вествуд благодарность за все, что она сделала для нас… В том числе за мой шрам. Пожалуйста.       Поттер не смел поднимать голову. Он прекрасно осознавал, что переступил все мыслимые и немыслимые границы их отношений со Снейпом.       — Что профессор Вествуд сделала с вашим шрамом? — вместо негодования поинтересовался зельевар.       Он до сих пор не мог понять, что же находилось в часах брюнетки, что, к тому же, принадлежало Тёмному Лорду, а Гарри, вероятно, мог бы стать частью разгадки.       Поттер удивился перемене настроения Снейпа, но не ответить не имел права.       — Перед тем, как… — юноша сглотнул ком, вставший поперёк горла при воспоминании. — Вол… — увидев, как сверкнули глаза «Ужаса Подземелий», гриффиндорец замялся, но продолжил: — Он вторгся в мой разум, слившись со мной, профессор Вествуд, кажется, применила заклинание на… нем, — вовремя поправился Гарри. — А после этого, когда он покинул моё тело, я ощутил, как вместе с ним ушло что-то ещё. Такое тёмное, неприятное, давящее… После этого мне стало легче дышать, а магия стала ощущаться совсем иначе, будто убрали какую-то часть внутри меня, которая стопорила остальные процессы и мешала жить до сих пор.       После рассказа Поттера, Снейпу легче не стало. По всему выходило, что Сильвия каким-то образом разорвала связь между гриффиндорцем и Темным Лордом. Сразу вспомнился их с брюнеткой диалог, когда та попросила Северуса отказаться от занятий окклюменцией. Значит, ещё тогда она знала о природе этой связи и считала, что уроки не принесут пользы.       — Достаточно, можете идти.       Гарри кивнул, приоткрыл дверь, бросил тихое «Спасибо» и поскорее удалился, удивлённый тем, что их разговор прошёл вполне неплохо, даже спокойно.       Снейп остался в одиночестве витать в своих мыслях. Времени катастрофически не хватало. Сейчас он не мог порыться в своих источниках информации, но завтра, как только вернётся с девушкой в особняк, постарается разложить все по полочкам.