О трудностях молодых вампиров и не только

      Промозглый вечер медленно переходил в тихую, стылую ночь, когда за окном небольшой таверны у просёлочной дороги раздалось приглушённое ржание и сухой стук подков.       Хозяин, думавший скоро уж закрывать двери и гасить огни, вздохнул и окинул взглядом общую комнату, затянутую табачным дымком. Завсегдатаев из окрестных рыбацких деревушек было немного, да и те уже расходились. Молодая служанка неторопливо закрывала ставни. Она было направилась отворить приехавшим, как снаружи послышались торопливые шаги, дверь коротко скрипнула, и в таверну вошёл припозднившийся путник. За его спиной зияла густая темнота, и сквозняк, принеся с собой слабый запах водорослей, потревожил тусклые огоньки свечей, догоравших на грубых столах.       Путник явно обрадовался теплу и духу съестного. Растирая замёрзшие руки, он быстро подошёл к стойке.       В тусклом свете хозяин не сразу разглядел его лицо, пока тот не снял треуголку: молод, явно небогат, явно джентльмен и явно неместный. Доброжелательное усталое лицо располагало к себе. — Найдётся ли две свободных комнаты, хозяин?.. — сразу спросил он, едва поздоровавшись.       Хозяин помедлил, изучая его, и коротко хмыкнул.       Путник, слегка ударив себя по лбу, вытащил кошелёк и положил на стойку несколько монет. Хозяин, неторопливо собрав их, кивнул. — Переночевать найдётся, отчего ж нет… Только одна комната негодная — там потолок прохудился, другая занята, в третьей мы с женой. Что поделать, таверна у нас небольшая — сами видите, проезжих тут мало. Остаётся одна свободная комната, но с двумя кроватями… — Подойдёт! — тут же согласился путник.       Пока хозяин давал распоряжения, он быстро, почти бегом, вернулся к двери. — Заходи, — приглашающе кивнул он кому-то в холодной темноте, отступая назад и раскрывая дверь шире.       В комнату ворвался порыв холодного ветра с океана, и почти угасшее пламя в очаге встревоженно запрыгало, а огоньки свечей уже не дрогнули, но заметались, рождая странные тени.       Молодой джентльмен, терпеливо выждав, протянул наконец руку подошедшему спутнику, в таком же пыльном дорожном плаще и шляпе, надвинутой на самые глаза.       Тяжело опираясь на поданную руку, тот сделал несколько медленных шагов к стойке: — Хозяин, м-могли бы вы приказать позаботиться о наших лошадях?.. — он слегка покачнулся, и хозяин посмотрел неодобрительно. — Конечно, сэр.       Он также окинул этого путника внимательным взглядом. Из-под треуголки с приколотой к ней полуувядшей маленькой розой было видно лишь кончик острого носа, впалые гладкие щёки, которые, казалось, ещё не знали бритвы, и почти бескровные губы. — Будьте ещё… любезны, распорядитесь принести наши сумки… да развести огонь — на улице сыро… — тут он начал было заваливаться на бок, но с усилием выпрямился, — и пришлите чего-нибудь покрепче — виски там или бренди…       Его голова склонилась ниже, а голос был высоким и каким-то измождённым. — Покрепче, сэр?.. — хмыкнул хозяин, смотря, как он пытается удержаться на ногах. — Да, покрепче, — он медленно порылся в кармане и положил на стойку шиллинг, — тёплый очаг, виски и никакого дебоширства.       Хозяин положил монету в карман и негромко крикнул: — Бен!       Тут же вбежал худой мальчишка лет двенадцати, и ему было велено проводить джентльменов наверх.       Увидев, как путник с розой на треуголке снова уронил голову, хозяин приглушённо спросил его товарища: — Что, младший братец? — Друг, — коротко бросил тот.       Хозяин принялся тушить огни. — Совсем ещё мальчишка, а в будний вечер уже на ногах едва держится, — буркнул он под нос, покачав головой.       Бен тем временем взял свечу со стойки и со словами «Прошу за мной, джентльмены», кивнул на лестницу и неторопливо начал подниматься. Путники последовали за ним. Тот, что с розой, шёл первым, то и дело придерживаясь рукой за стену. На середине он остановился, чтобы передохнуть, и его спутник негромко произнёс снизу: — Давай, Джордж, ещё немного...       Джордж коротко кивнул, не оборачиваясь. Бен дождался их наверху и проводил по короткому тёмному коридору. — Пожалуйте сюда, джентльмены. Очаг уже зажгли, а ужин и вино… и виски, сэр, скоро будут.       Маленькая полутёмная комната была обставлена просто, в ней слабо пахло пылью и тянуло неуловимым душком влажности, но разгорающийся в грубо сложенном камине огонь уютно потрескивал и наполнял её теплом. Две узкие кровати стояли друг напротив друга, одна у глухой стены, с маленьким распятьем над ней, другая у окна. Деревянные кресла у камина и простой стол между ними как будто звали усталых путников провести время за ужином и беседой. В углу стоял умывальный прибор с кувшином и тазом.       Как только за мальчишкой закрылась дверь и его шаги заглохли на лестнице, Джордж было направился к кровати около окна, мельком недовольно покосившись на распятие, но сильно пошатнулся, едва не упав, так что его спутнику пришлось буквально тащить его последние несколько футов. — Послушай, Джордж, тебе нужен доктор!.. Мы не можем ехать так завтра!..       Джордж, полулёжа на кровати, зажмурив глаза и прижимая руку к левому плечу, издал тихий короткий стон, сжав губы. Путаясь, медленно расстегнул другой рукой застёжку плаща. — Нет, Нэд, мы должны ехать завтра. Не надо доктора. Что со мной, это… это ничего. К утру будет лучше. Есть пара способов, лунный свет…       Худое лицо его заливала мертвенная бледность, но оно выражало упрямую решимость. Он с усилием сел на кровати, отвернулся, насколько мог, от взволнованного Нэда, топчущегося рядом, расстегнул верхние пуговицы на жилете, засунул руку в вырез рубашки и достал сложенный в несколько раз платок, весь красный от крови. Его губы скривились в усмешке. — Уму непостижимо, сколько уже эта рубашка пережила… Я пережил в ней кораблекрушение, её рвали пираты, протыкали саблей разбойники. Что-то ждёт её дальше…       Поморщившись, он засунул платок обратно и оставил руку прижатой к телу.       В дверь постучали: это расторопный Бен уже принёс графин с вином и бокалы толстого стекла. Небольшая бутылка виски выглядывала у него из кармана.       Дождавшись его ухода, Джордж одной рукой откупорил виски, зажав бутылку коленями, и вытащил из кармана чистый платок. — Нэд, будь любезен, смочи как следует…       Нэд выполнил просьбу, пролив немного на пол, и вернул платок Джорджу. Тот сидел, всё так же отвернувшись. — Мог бы ты… оставить меня на несколько минут, пожалуйста? Не хочу смущать тебя кровью и раной… Я не настолько плох, чтобы не обойтись самому…       Нэд, хмыкнув и пожав плечами, отошёл и занялся дорожной сумкой. Выражение на его лицо застыло скептически-озабоченное.       Джордж неловко развязал шейный платок одной рукой, расстегнул ворот рубашки, едва спустив её с плеча. Закусив губу, бросил быстрый взгляд на Нэда, снимающего свой дорожный плащ.       Убедившись, что Нэд не смотрит и не видит тугой широкой полоски ткани, что плотно стягивала грудь под рубашкой, та, что выдавала себя за юношу по имени Джордж, отложила окровавленный платок и скосила было глаза на колотую рану ниже ключицы, ближе к левому плечу, но тут же отвела взгляд. Приложив к ране чистый платок, смоченный виски, она громко зашипела, раскачиваясь взад и вперёд. — Джордж?.. Может, всё же помочь? — Нэд, уже усевшийся у огня, поднялся и сделал шаг к кровати. — Нет-нет!.. Это… пустяки… — в голосе раненой явно слышалось усилие не закричать, и она на всякий случай тут же одёрнула рубашку и намотала шейный платок обратно, наспех завязав узел.       Она обернулась к Нэду, и вот снова уже молодой джентльмен Джордж постарался принять как можно более невозмутимое выражение.       Преодолевать ощущения от раны у Джорджа получалось плохо: боль пересилила, и с губ его сорвался мучительный стон. — Может, всё-таки доктора? — сочувственно и слегка растерянно спросил Нэд. — Вдруг тебе станет хуже?.. Он хотя бы тебя осмотрит… — Нет, не надо доктора, — Джордж ещё тщательнее одёрнул рубашку и убедился, что вырез её совсем закрылся, — не беспокойся за меня, Нэд… К утру пройдёт. Да и какой доктор в этой глуши… Пока миль десять до него, пока разбудят, пока обратно с ним… И всё равно он мне ничем бы не помог. Разве что… Но тут и не доктор сойдёт. Это лекарство я могу достать и сам…       При этих словах Нэд покосился на него на несколько секунд.       Джордж попытался сесть поудобнее на кровати, сжимая плечо тонкими пальцами. — После полуночи мне станет полегче… Вот так, Нэд, с этого дня ты начинаешь привыкать, что твой друг — кровопийца… — он слабо усмехнулся.       Нэд, молча постояв какое-то время в явном раздрае, неуверенно сел обратно к огню. Джордж коротко посмотрел на него, потом недовольно оглядел маленькую комнату, вторую кровать рядом со своей, быстро провёл рукой по груди и снова поморщился от боли, застёгивая пуговицы на жилете обратно. — Чёртовы разбойники! Надо же было в первый день нашего пути всему пойти не так! Я думал остановиться в совсем другой таверне, а не в этом подозрительном домишке на отшибе!.. — устало и с некоторой досадой сказал он, обращаясь скорее к себе.  — Если бы я хоть раз как следует достал шпагой того, что ранил меня!.. Опять я влипаю в переделку… Эх, попадись они нам после полуночи, всё пошло бы по-другому!.. — Мы не могли задерживаться. Но после того, как тебя стащили с лошади, ты и так знатно приложил одного из них о дерево, я не удивлюсь, если он уже испустил дух. Я слышал, как у него аж кости захрустели. А если бы мы задержались, тебя бы тогда убили, — отозвался Нэд, пытаясь пристроить свой парик на край стола. — К ним же спешила подмога, а заявись я в трактир с мёртвым телом, это бы совсем никуда не годилось. Ты и сейчас без кровинки в лице. — Оставил бы меня где-нибудь неподалёку, — слабый голос Джорджа вроде бы чуть окреп, — в той роще. Или прислонил бы к стене хоть этого же трактира, и наутро я бы уже ждал тебя… Или догнал бы по пути. Можно привыкнуть… — Оставить тебя. Раненого. Где-нибудь. Прислонить к стеночке, — саркастично проговорил Нэд, устраиваясь у огня поудобнее, — нет, к такому я привыкать не хочу! И ты ведь ещё пока не умирал, сам же говорил!.. Так что кто знает, как бы ты пробуждался... — Послушай, Нэд, — перебил его Джордж, — мне всё же нужна твоя помощь. Стащи с меня сапоги, пожалуйста. Я с одной рукой не справлюсь… Хорошо, что ранили меня в левое плечо, и правая рука работает. И лёгкое, кажется, не задето.       Нэд принялся стаскивать с друга сапоги, стараясь не дёргать слишком сильно. — Что действительно важно, — тем временем поднял палец Джордж, — так это чтобы мы утром отправились в путь отдохнувшими и чтобы не опоздали. Ну или чтобы ты не опоздал из-за меня. А оставь ты меня, я бы как раз поужинал, — на лице Джорджа промелькнуло хищное выражение, — и своими силами сократил количество этой гадости в округе.       Нэд, покончивший с сапогами друга и бросивший ему дорожную сумку, возвёл глаза к потолку и покачал головой. — У вас с сестрой особая семейная нелюбовь к различного рода разбойникам, — он усмехнулся, но лицо его было невесёлым. — У нас особая семейная история столкновений с ними… Тебя обидело то, как она высказалась о пирате из твоей поэмы?.. — Джордж, бросивший на пол из сумки туфли с простыми прямоугольными пряжками и пытавшийся попасть в них ногами, поднял голову и внимательно посмотрел на него. — Нет… Что ж, признаться, сначала да, особенно в той форме, в которую она это облекла, я не ожидал… Но, по здравом рассуждении, я нахожу, что по сути она права и имела все основания… — тут на круглом лице Нэда проступило грустное выражение. — Подожди, она рассказала тебе?..       Джордж устало вздохнул с немного виноватым видом. — Джорджиана оценила твои стихи: они написаны хорошим языком и весьма изящны. Она просто сразу же подумала о реальных событиях, что легли в основу твоей поэмы… Нэд, поверь, слова Джорджианы были не о твоих стихах, а о её отношении к тем отбросам…       Грусть на лице Нэда тут же сменилась слабой надеждой. — Она… сказала, что хотела бы почитать ещё. Так что не прекращай писать и не забрасывай поэзию!..       Джордж чуть улыбнулся одной стороной рта, видя, как успокоенно и вдохновлённо улыбается его друг. — Кстати, о стихах. Утром тебе надо отправить письмо Каролине.       Нэд закивал головой и принялся взбивать тощую подушку и расправлять одеяло.       Подождав какое-то время, Джордж достал платок. Убедившись, что кровотечение совсем остановилось и крови на нём почти не видно, он положил его рядом с подушкой. Совсем немного раскрыв ворот рубашки, Джордж устроился таким образом, чтобы бледный лунный луч падал на бескровную теперь рану.       Какое-то время, закрыв глаза, он лежал молча. Но стоило ему пошевелиться, когда Нэд зачем-то к нему обратился, как боль дала о себе знать, и он издал короткий стон. — Послушай, Джордж, так не пойдёт. Давай останемся здесь на день-другой… — Нет, не пойдёт, если мы задержимся и приедем позже назначенного! Или если придётся срочно искать мне замену, потому что уже пора выходить в море, а я чёрт знает где — вот это не пойдёт. И к тому же я очень не хочу, чтобы капитан был плохого мнения обо мне, — Джордж тяжело выдохнул, — так что я смогу завтра утром сесть на лошадь и продолжить путь. Доедем. — Никто о тебе плохо не думает и не собирается выгонять со службы, — проворчал Нэд. — Ты слишком строг к себе. Мне же тяжело смотреть, как ты мучаешься. Я почувствую себя варваром, если буду видеть всю дорогу твои страдания, когда мог бы убедить тебя… — Это ничего… — уже тише сказал Джордж. — Просто немного больно, особенно когда двигаю левой рукой. Пройдёт само, что мне сделается… А уж если я утолю голод и заодно подлечусь…       При этих словах на лицо Нэда набежала тень, и он вздохнул с напряжённым и решительным видом. — Я могу… — начал он, потянувшись к манжете. — Не беспокойся, — перебил Джордж, — я не хочу настолько втягивать тебя в мои хлопоты…       Он замолчал, прикрыл глаза и провёл тыльной стороной ладони по лицу. Так он полулежал какое-то время, пока Нэд сначала стоял над его кроватью, укоризненно и расстроенно глядя на него, а потом отошёл устраиваться и хлопотать с вещами. В дверь глухо постучали, и когда Нэд распахнул её, то вошла та служанка, что закрывала ставни внизу. В её руках был поднос с едой: жаркое и пирог. Нэд тут же взял поднос у неё из рук, поблагодарив, и улыбнулся: она была мила.       Бен, который, судя по всему, был её братом, стоял на пороге, скрестив руки на груди, подозрительно посматривая на постояльцев. — Вы всем довольны, джентльмены? — спросила служанка, задержав взгляд на Нэде и поправляя оборку на простом белом чепчике. — Мы отлично устроились, — ответил Нэд, пошарив в карманах и вынимая монетку. — Завтрак будет к шести утра самое раннее, могу подать в комнату, — зевнув, она поправила полосатую косынку на груди и вышла, позвав Бена с собой.       Нэд поставил поднос на стол. Комнату наполнил запах жаркого. — Могли бы и поторопиться, — буркнул он. — Поздний ужин? — донёсся слабый голос Джорджа. — Полночь-то уже вот наступила. — Ага, — ответил Нэд, беря в руки видавшую виды оловянную ложку. — Посижу-ка я тоже у огня… Помоги только подняться, пожалуйста.       Нэд подошёл к кровати и остановился, чуть вытянув руку вперёд, в ожидании, когда Джордж повернётся. Тот, опираясь на здоровую руку, приподнялся и развернулся к другу. — Да ты вылитый покойник!.. — воскликнул Нэд. — Я предупреждал заранее, — отозвался Джордж, усмехаясь и поднимая взгляд на Нэда.       Тот, замерев с так и не до конца протянутой рукой, нервно сглотнул. — Прости, Нэд, не думал тебя пугать. Я ещё и не ел ничего уже сутки, да и рана… — Джордж улыбнулся чуть шире. — Но вот так я выгляжу после полуночи и до рассвета.       Нэд стоял, замерев и непроизвольно задержав дыхание.       В полумраке глаза Джорджа загорелись угольками на бледном как мел осунувшемся лице, а когда он говорил, за его губами слегка показывались острые клыки. — Я… Это немного странно. Хоть ты мне вчера уже и рассказал… Впервые видеть тебя таким за всё то время, что я тебя знаю… — Твой друг — чудовище, или чудовище — твой друг?.. — Джордж снова усмехнулся. — Не чудовище! Ты просто… выглядишь… непривычно. Хищно, я бы сказал… Ох, хорош же я — стою и разглагольствую!       Нэд, преодолев ступор, наконец протянул руку. — Не тяни так сильно, мне просто нужна опора. — Джордж взялся за его руку и, закусив верхнюю губу, медленно выдохнул, вставая. — Да, редко я касался таких холодных пальцев, — сказал Нэд. — Я смог очень сильно замедлить шевеление сердца… Не сразу конечно, но всё же не истёк кровью до того, чтобы лежать как мёртвый. К тому же я давно не ел.       Отказавшись от дальнейшей помощи, Джордж дошёл до камина, подвинул поближе деревянное кресло и обессиленно упал в него. Чёрная лента, стягивающая его светлые волосы в короткий низкий хвост, сползла вниз и ослабла, замысловатый её узел грозил развязаться. — Сидим у камина, совсем как вчера, а? — в слабом голосе Джорджа прозвучала улыбка. — А то. — Нэд приступил к ужину, и на некоторое время разговор затих.       Пока Нэд ужинал, Джордж сидел, в изнеможении откинув голову на кресло. Изредка он морщился и закусывал губу, как если бы пытался сдержать стон. — Нет, мне всё же необходимо моё лекарство, лунного света тут считай и не было. А ещё я очень голоден. Придётся всё же озаботиться сейчас, а не завтра, как я рассчитывал. Только немного отдохну. — Ты собираешься пить кровь людей, что живут здесь? — прямо спросил Нэд, откладывая ложку в сторону. — Да, — просто ответил Джордж. — Что ж, коль я дружу с вампиром, то пора привыкать. — Нэд решительно поднялся с кресла. — И ты мой друг, это для меня важнее, чем то, что ты нечисть, так что я заранее всё решил. Я всё же настаиваю, чтобы ты принял мою помощь.       Нэд расстегнул манжету рубашки и сделал шаг к Джорджу, поднимая рукав вверх. — Возьми моей крови. Я уже поел довольно мяса, выпил вина, да и сложение у меня не хрупкое. Доктора даже подозревают у меня полнокровие.       Джордж посмотрел на него с упрямством. — Да, мы друзья. Потому я не буду пить твою кровь.       Тут он вздохнул. — Ладно, я пока не приму этой жертвы. Прибереги её на более тяжёлый случай, — Джордж устало закрыл глаза и провёл по ним рукой, — моя рана — пустяк. Она уже начинает затягиваться, я чувствую.       Нэд с сомнением посмотрел на друга, всё ещё стоя с поднятым рукавом, а тот продолжал слабым, но уверенным голосом: — Силы понадобятся тебе самому: перед нами ещё вся дорога до Плимута. И подумай сам, насколько хорош я буду, если возьму и ослаблю тебя перед самым переходом через океан и сражениями. А если ты не сможешь нести вахту?       При этих словах Нэд вдруг как будто бы приободрился. — Подумай только, как я буду себя винить! — сразу же добавил Джордж, увидев это.       Он старался сохранять серьёзный вид, но на мгновение лицо его приняло весёлое выражение, когда он увидел, как Нэд качает головой с видом «ты неисправим». — Хорошо. — Нэд наконец поднял руки, сдаваясь.       Джордж некоторое время подумал, сощурившись, потом, поколебавшись, обратился к Нэду: — Пожалуй, ты всё же мог бы мне помочь.       Нэд вопросительно поднял брови. — Я буду сейчас смотреть тебе в глаза, а потом спрошу, что ты почувствовал.       Нэд неуверенно пожал плечами, но послушно уставился на Джорджа. Тот, не отрывая взгляда, смотрел ему в глаза минуту-другую. — Ну как? — спросил наконец Джордж, потирая подбородок. — Признаться, я как будто впал… в задумчивость. Что-то вроде оцепенения, когда размышляешь о каком-то далёком предмете и выпадаешь из разговора, — наконец собрался с мыслями Нэд. — Насколько это было сильным?.. — Совсем слабо, если честно, — словно извиняясь, ответил Нэд.       Джордж вздохнул. — Я только начинаю овладевать этим искусством, и мне, как и с фехтованием на шпагах, нужны постоянные тренировки. Без этого трудно, я ещё и… немного стесняюсь незнакомых людей… Впрочем, когда человек очень усталый или сонный, у меня получается лучше. А ещё мне порой сложно быстро придумать, что сказать и как себя вести, если кто-то не вовремя проснётся или придёт в себя. — Джордж покачал головой.       Он выглядел слегка расстроенным и озадаченным, но его губы сложились в упрямую гримасу. Нэд тем временем вернулся к ужину. С жарким было уже покончено, а пирог оказался очень даже неплох, половину его он приберёг в дорогу. Выпив ещё вина, он спросил у друга что-то отвлечённое, но разговор не шёл: оба были уставшие. — Думаю, со временем и опытом мне станет легче. — Практика ведёт к совершенству, — кивнул Нэд.       Усталость, тепло, вино и сытость неумолимо смежали его веки, и он, пожелав другу доброй ночи, медленно поднялся. — Помочь тебе встать? — обернулся он. — Не беспокойся, мне уже полегче, — ответил Джордж, задувая свечи, — доброй ночи.       Нэд наощупь разделся до рубашки и завернулся в одеяло на кровати под распятием, оставив Джорджа сидеть у огня одного.       В этот раз спалось Нэду хорошо и крепко, никакие кошмары не мучили его, как в прошлую ночь в доме друга.       Огонь стал совсем слабым, и тишина окутала всё здание — ни шагов, ни разговоров, ни стуков. Когда дыхание Нэда стало глубже, а потом перешло в тихое похрапывание, Джорджиана медленно, снова скривившись от боли, поднялась из кресла и совершенно бесшумно выскользнула из комнаты.       ….Нэд, хоть и лёг спать поздно, но по привычке снова проснулся посреди ночи.       Огонь в камине горел чуть ярче, и комната наконец протопилась полностью: — Джордж, видимо, подбросил ещё дров. Нэд натянул кюлоты и, потирая глаза, подошёл к камину, пытаясь понять, не изменяет ему память и действительно ли на столе оставалась ещё не пустая бутылка вина.       Джордж сидел уже в более привольной позе, закинув ногу на ногу и не откидывая головы назад. Он неторопливо поднёс к губам свою неизменную маленькую фляжку, тускло блеснувшую серебром и чёрным стеклом в отблесках пламени, и с явным удовольствием сделал неторопливый бесшумный глоток.       Нэд сейчас видел его профиль, на три четверти отвёрнутый от него. Он налил себе совсем немного вина и уселся рядом, пошире распахнув от жары ворот рубашки. — Что ж, ты смог получить своё… лекарство?       В следующее мгновение рука Нэда с бокалом замерла: Джордж медленно повернулся к нему, и его глаза блеснули в полумраке, но взгляд Нэда застыл чуть ниже на его лице.       На нижней губе Джорджа влажно поблёскивала тёмно-красная полоска.       Аккуратным движением он неторопливо слизнул её. — Да, мне теперь гораздо лучше. — Он улыбнулся, и посмотрел в лицо Нэду, пытающемуся скрыть волнение и что-то вроде испуганного сомнения. — Коли дружишь с вампиром, то стоит привыкнуть.       Нэд, сглотнув, задумчиво кивнул. Посидев пару секунд в некотором оцепенении, он, наконец, оторвал взгляд от друга и медленно налил себе ещё вина. — Как твоя рана? — Его голос было дрогнул, но он постарался придать себе непринуждённый вид. — Гораздо лучше! Уже почти не болит. Ещё одна ночь — и совсем затянется, без следа.       Нэд потянулся за куском хлеба. — Расскажешь о своём приключении? — сказал он, снова внимательно посмотрев на Джорджа. — И о том, чья кровь утоляет сейчас твою жажду? — Отчего же нет. Постояльцев тут кроме нас считай и нет — одна гостевая комната заперта и занята, другая заперта и пуста. Та понравившаяся тебе девица спала в комнатушке под крышей, а её брат — в каморке около кухни. У них обоих хоть из пушки над ухом стреляй. Трактирщик с женой, как я и думал, обделывали какие-то делишки, которые хотят оставить в тайне — они очень тихо шептались в запертой комнате, при свече — а нам они сказали ни в коем случае не жечь больше нужного, мол, поесть и в темноте можно. При свечах глухой ночью обычно считают тайные барыши, зашивают что-нибудь в подкладку и смотрят карты, не предназначенные чужим взглядам. Половица у меня под ногой едва слышно заскрипела — прямо напротив их комнаты, так они тут же замолкли и на цыпочках, задержав дыхание — я мог это слышать, — тут же подошли к двери. Ну и колотились у них сердца, скажу я, — Джордж снова усмехнулся, — готов держать пари, у них связи с контрабандистами, место тут подходящее. Ну да ладно, хоть мы и в Корнуолле, довольно с нас пока всяких разбойников.       Нэд снова кивнул. — А девушка… ты укусил её или пустил в ход свой ланцет? — Сначала я думал про ланцет, потом решил, что порезы у обоих были бы подозрительны. А шея у неё всяко чище, чем у брата. Так что пусть грешит на комаров или оводов... Тут есть своя сложность: пить кровь надо аккуратно и медленно. От укусов, даже самых лёгких, порой остаются синяки, как от чувственных поцелуев… Не смотри на меня с такой ухмылкой, я просто знаю это… Ну вот, теперь ты саркастично киваешь… К слову, я не хотел, чтобы родители или кто бы то ни было думали о ней дурное из-за меня… — Она очень миленькая, я бы не упустил лишней возможности прикоснуться к ней. — От неё пахло луком и чесноком, — поморщился Джордж. — А я не чувствовал от неё ничего такого. — Нэд пожал плечами, но потом тут же поправил себя. — Ну да, твои чувства острее. А ты бы мог расположить её к себе, и тогда не пришлось бы осторожничать… Но не с братом, который так беспокоится, чтобы на её честь не покусились… — Не забудь про письмо к Каролине, — усмехнулся Джордж, — на постоялом дворе в нескольких милях отсюда утром должна останавливаться почтовая карета. Мы успеем, если встанем пораньше. — А ведь я так и знал, что тебе есть что рассказать про всякое, — сощурился Нэд. — Я расскажу, Нэд, — вздохнул Джордж, — когда-нибудь я обязательно расскажу всё. Но пока я не готов, и от намёков мне порой неловко… Письмо! Проверь, где оно, говорю же тебе, не потерял ли ты его.       Нэд торопливо закивал, встал и проверил свой камзол — письмо было на месте. Похоже, перестраховки Джорджа нимало не утомляли его. Он ещё походил по комнате, проверяя, не забыл ли чего-нибудь. — Не хочешь ли написать сестре? Что ты вышел из передряги и что всё хорошо? — Потом, не хочу её сейчас волновать. — Может, тогда уж лучше и не говорить вовсе? — Джорджиана знает обо всём, что происходит со мной, — улыбнулся Джордж, — так что не вижу смысла оставлять её в неведении относительно вчерашнего происшествия… Письмо напишу позже, заодно мне надо кое-что сообщить старому Тому. А пока, пожалуй, я бы отдохнул. Полчаса — час, не больше. Чтобы набраться сил перед дорогой. — Тут он снова сделал глоток из фляжки.       …Выставив сапоги за дверь, Нэд снова разделся до рубашки перед тем, как нырнуть в постель, а Джордж лёг на свою кровать, сняв лишь туфли и жилет и не поднимая одеяла. Огонь догорел, свечи были погашены, и комната погрузилась в темноту. — Нэд! Ты спишь? — раздался тихий голос Джорджа после нескольких минут молчания. — Н-нет, только начал засыпать… Что такое? — Прости, что из-за меня пришлось пережить столько неприятных минут, что был резким и упрямым… И спасибо, что заботился обо мне сегодня вечером. — Не за что просить прощения, — донёсся шёпот Нэда, — да и благодарить особо не за что, я же ничем почти и не помог.       Он повернул голову и встретился взглядом с двумя маленькими огоньками в темноте. — Без дружеской поддержки, одному, мне было бы куда хуже, — так же шёпотом возразил Джордж, — да и просто... Я ощущаю себя уютнее, когда ты рассказываешь о своей семье, о тех, кто тебя любит и ждёт… — Ты помог с письмом к той, кого люблю я… И у тебя всё будет хорошо, Джорджи… — тихий голос Нэда стал неразборчивым, и через пару минут он уже похрапывал.       Джорджиана устроилась поудобнее, взбив подушку. Полуприкрыв глаза, она задумчиво смотрела то в потолок, то в тёмное окно — луна уже скрылась из вида. Пару раз она коротко и тихо вздохнула, но лицо её оставалось спокойным, хоть и усталым.       Домом окончательно завладела тишина, лишь из холодной темноты за окном доносился слабый мерный шум океана.       ….Рассвет только-только занимался. Нэд, фыркая, умывался, а Джордж, уже полностью готовый к дороге, заканчивал узел на шейном платке, пытаясь на ощупь сделать его аккуратней. Он выглядел бодрым и свежим, на щеках играл едва заметный румянец, а обе руки двигались одинаково ловко. Волосы его были убраны в хвост самым аккуратным образом, и шёлковая лента была завязана уже другим, но не менее замысловатым узлом.       Нэд вытирал лицо полотенцем, когда в дверь постучали, и он, промокая виски, крикнул, чтобы вошли. — Ваш завтрак, джентльмены. — Бен осторожно внёс поднос с двумя тарелками, чашками и кофейником. Ступал он неуверенно, и Джордж поспешил взять поднос у него из рук. Бен с благодарностью что-то пробормотал и начал убирать остатки вчерашнего ужина. Он двигался совсем не так бойко, как вчера. — Я также… вычистил са-а-апоги, — сказал он, зевая в третий раз и потирая бледное лицо, — спасибо, сэр, — добавил он, когда Джордж дал ему монетку. — Он выглядит измождённым, словно не спал и не ел сутки, — заметил Нэд, когда дверь за мальчишкой закрылась.       Он поёжился и поспешил надеть камзол: из окна тянуло сквозняком. — Я взял крови ровно столько, чтобы не навредить серьёзно, через пару дней у них всё станет хорошо, — ответил Джордж, потряся несколько раз своей фляжкой у уха — Раз так, то что ж... — Нэд, нахмурившись на мгновение, задумчиво кивнул и принялся устраиваться за столом. — Нам бы уже пора в дорогу: надо застать почтовую карету. — Джордж уселся рядом и закинул ногу на ногу и принялся нетерпеливо покачивать вверх и вниз носком сапога. — Отправимся галопом. — Да-да, — отозвался Нэд, приступая к яичнице и бобам. — А после этого сделать ещё небольшой крюк: мне необходимо навестить ту таверну, где подают хорошее… красное. Цены они, конечно, задирают, не стесняясь, но удобство того стоит.       Нэд коротко хмыкнул. Через несколько минут, покончив с бобами и наливая кофе, он произнёс: — Пожалуй, я могу сказать, что почти привык. Я думаю, что знаю, чего ожидать и до какой степени. — Вот как, — улыбнулся Джордж. — А в этом трактире я всё же оставлю на чай побольше, чем рассчитывал. Чтобы хозяева не слишком много потеряли, когда у них оба помощника сонные и усталые. — Тут он поднял голову и посмотрел на друга. — Я тоже. И по той же причине. Ты мог бы со спокойной совестью не брать в расчёт ущерб… от меня. — Мы друзья, значит, и ущерб общий, — пожал плечами Нэд. — Посмотрим. Рано или поздно я думаю всё же если не поменять для нас баланс ущерба и пользы от моих... особенностей в положительную сторону, то хотя бы свести к нулю. Нам ещё ехать по Корнуоллу, а в Корнуолле, как ты уже знаешь, хватает разбойников.       Нэд, допив первую чашку кофе, кивнул в знак согласия, а потом сразу же принялся наливать вторую. — А добытая кровь всегда вкуснее поданной, — еле слышно добавил Джордж, и на его губах на мгновение появилась лёгкая улыбка.       …Ранним утром два молодых джентльмена покинули приютивший их трактир.       Хозяин хмыкнул, глядя на того путника, что вчера едва держался на ногах, а сейчас бодро спускался по лестнице. Тот спросил у его дочери что-то про дорогу, выслушал ответ и поблагодарил, добавив к словам монету. На взгляд хозяина, совершенно незаслуженную — Энн то и дело переспрашивала, к тому же с самого утра она ползала как сонная муха и уже умудрилась разбить стакан. Наверное, опять в карты с братцем полночи резались... Ох, и задаст он обоим трёпку, пусть только попадутся!       И почтенный хозяин коротко кивнул путникам на прощание, отворяя ставни.