У тебя есть шанс

Прошло немного времени с последней встречи с Оди. Макс порывалась сказать девушке о своих чувствах, но вовремя себя останавливала. Ей станет легче. Возможно. Но после — вся их дружба и доверие пойдут по наклонной. Максин была согласна в конце концов потерять себя, но потерять Оди было невозможно. Родители вернулись домой вчера. Пару вопросов по типу: «Всё у вас хорошо?», «Вы кушали?» и всё. Месяц назад такое отношение могло огорчить Макс, но сейчас девушка была только рада. Лишнее внимание ей ни к чему. Она не знала, как Нил догадался о Билли, поэтому были все шансы, что он раскроет и тайну Мэйфилд. Этого допустить никак нельзя. Спустившись на кухню, Макс застала там свою маму. — Что на ужин, — спросила девушка, на ходу хватая яблоко. — Вы решите что-нибудь, ладно? — Сьюзан вытирала стол. — Опять куда-то уезжаете? — удивилась Максин. — Твоего отца. — Макс приподняла брови, — кхм… Нила позвали на базу отдыха.Свадьба старого друга. — Ясно. — Позаботься о Билли, — попросила мать, — посмотри, чтобы он голодный не ходил. Макс тяжело вздохнула: — Зайду, куплю ему крекеры для собак, — сказала она и вышла на улицу. Сегодня без доски. Мэйфилд окончательно её добила своим последним олли. Солнце светило не так ярко и даже не пекло, что не могло не радовать. Идея купить корм для животных никак не покидала Макс, но девушка решила, что сегодня можно будет побаловать Билли и сэндвичами из ближайшей закусочной. В последнее время он не попадался ей на глаза. Зайдя «К Мартину», Макс обнаружила, что народу здесь было много. Даже больше, чем «много». Знакомые лица были за каждым третьим столом, поэтому девушка, дабы не нарваться на нежеланный разговор, быстро прошла к кассе и сделала заказ. Забрав еду, девушка направилась в магазин к Харрингтону, выбрать себе пару фильмов. Последние они посмотрели с Оди, когда та оставалась у нее на ночь. — Привет неудачникам! — помахала Макс знакомым кассирам и прошла вглубь магазина. — У тебя нет других мест погулять? — спросил Стив, недовольно облокотившись о прилавок, — площадка там, не знаю, песочница, может быть. — Я хотела, но Дастин сказал, что держит местечко для тебя, — огорченно сообщила Макс. Где-то в стороне прыснула Робин. — Тебя опять уделали, Стиви, — девушка положила руку на плечо Мэйфилд, — что сегодня смотрим? Робин нравилась Макс. И не в том плане, как Оди (об этом и речи быть не могло, ведь это О-Д-И). Скорее она была близким ей по духу человеком. Несмотря на дружбу с Хоппер, Макс понимала, что они люди совсем разных понятий. С Бакли её взгляды часто сходились, а когда Мэйфилд узнала, что Робин первая разгадала русский шифр, в очередной раз уделав Харрингтона, девушка сразу захотела с ней пообщаться побольше. Стив недовольно глядел на них обоих. — Когда спелись? — его взгляд переходил с одной фигуры на другую, чуть задержался на Робин. — Может, драму? — Макс повернулась к Бакли. Робин кивнула и повела её к полкам с фильмами нужного жанра. Еще немного погуляв на соседних улицах, Макс направилась в сторону дома, когда стало темнеть. Ей не хотелось видеть Нила с матерью, таких жутко счастливых и противно выглядевших в своих парадных костюмах. Общество пустых дорог и легкого ветра было милее рыжеволосой, поэтому она свернула к дому как можно позже. Машины Нила не было. Билли была. Когда Макс зашла в дом, она сразу поняла, что брат был на первом этаже. На кухне гневно хлопали ящиками и шкафами, поэтому девушка поспешила туда. — Сегодня ужин готовлю я, — сказала Макс и положила на стол пакет с сэндвичами. Билли повернулся к ней и внимательно на нее посмотрел. Максин не стала ждать благодарности и пошла к двери, кинув на последок: «Подышу воздухом». Дура. Только с улицы же. Макс неловко пыталась поджечь сигарету, но это никак ей не удавалось. Из-за постоянных падений со скейта на руки, кожа на пальцах стала тонкой и вовсе не гладкой. Из-за этого она быстро стиралась, и все пальцы потом болели сутками. Справившись с злополучной зажигалкой, Макс вдохнула едкий дым. Она позволила заполнить себя, на пару минут забыв о всем, что ее волновало. Она стряхивала пепел на грязный асфальт, не заботясь о том, что на утро кто-то увидит. Ветер унесет его, как и все плохие мысли, что прочно засели у Макс в голове. Ногой втирая серые ошметки в землю, девушка ассоциировала себя с этим процессом. Каждый день она всё глубже закапывала себя, стараясь уйти поглубже, чтобы никто не мог найти, осудить, бросить. Нельзя отказаться от того, кого нет. Но Макс была. К её сожалению, в полном комплекте. Она шла вместе со спутанными рыжими (для многих и для нее — непривлекательными) волосами, россыпью веснушек на лице и ярко-голубыми глазами, в которых, никто не тонул. А в книжках писали по-другому. Мэйфилд раз за разом повторяла Оди, что основная масса книжных историй — пустые выдумки для жутко романтичных особ. Такой была Хоппер. Макс не была. А теперь тупо верила во все эти сказки, наивно полагая и постоянно надеясь на что-то, хотя сама понимала, что надеяться — дело самых слабых из всех. За спиной раздалось красноречивое покашливание, но Макс не подняла головы. Не надо быть гением, чтобы понять, что Билли наблюдал за ней из окна. Этот мерзавец может быть очень внимательным, когда ему это необходимо. Макс же не видела простых вещей. Девушка уже потушила сигарету, когда Билли сел рядом на бордюр. Не поднимая глаз, она взяла еще одну из пачки. — Не думаю, что таким правильным девочкам, как Хоппер, нравится, что ты пытаешься угробить свою жизнь. Максин промолчала. Едкий ответ застыл на губах, но она, не издав звука, подожгла вторую сигарету. Билли не сделает ей замечания, не расскажет родителям, не вырвет из рук. Парень знал, что испорчен не меньше. — Робин не работает по вечерам, — сказала она, выдохнув дым. — Что? — Робин Бакли. Она не работает сейчас. — Ты о чем, блять, вообще? — терпение постепенно покидало Билли, но он старался ждать. В такие моменты Макс обычно выдавала стоящую мысль. — Харрингтон один в магазине. Вот и мысль. — Я никуда не пойду, буду дома. Можешь уйти, если хочешь, — она дернула плечом, убирая волосы. — Я не хочу, — слова дались тяжело. Билли готов был сейчас выпрыгнуть из штанов (очень кстати) и побежать в магазин видеопроката, но что-то, что занимало у него в голове позицию совести, не позволило и двинуться с места. Она хмыкнула, и её губы растянулись в улыбке. — Хочешь. Я тебе больше скажу: ты должен. — С хера-ли? — это прозвучало грубее, чем он планировал, но сейчас, когда они были в каком-то долбанном сантиметре от самой нежеланной темы, времени на милое общение не было. — Ну у тебя явно шансов побольше, — просто ответила Макс и наконец посмотрела на него, — я хочу сказать, что если я всегда буду дружить с Хоппер, быть с ней рядом, то ты — нет. Вы с Харрингтоным далеко не друзья. Может он хочет того же, что и ты. — Он задолбанный натурал. — Кем? — глупый, громкий девичий смех разнесся по всей улице, — ладно. Это он тебе сказал или ты решил так, потому что у него год назад были отношения с Нэнси Уиллер? — Ты просто не замечаешь, как он бегает за каждой юбкой, — развел руками парень. — Ты тоже. Бегаешь. Еще аргументы? — она закашлялась, а затем снова рассмеялась от текучей жалости к себе. Оди бы явно это не понравилось. — Чего ты хочешь? — спросил Билли, — ну, помимо Хоппер, конечно. — Только, чтобы ты поднял свою тощую задницу и понес её в магазин. Будь самим собой: грязным подонком с намёком на сердце. Парням это нравится. Она встала и прошла к двери. Билли медленно поднялся с места и было двинулся за ней, но в какой-то момент передумал. Минуту постояв на улице, он двинулся в сторону видеопроката. Макс в течение нескольких дней не выходила из дома. Пока все подростки гуляли на улице, ходили по магазинам или открывались в каких-то переулках, Мэйфилд лежала дома. Сначала на диване, потом на кровати, далее — на полу. От внимания невнимательной матери это не ускользнуло, но на вопрос: «Что с тобой происходит?» девушка лишь отмахнулась, сказав, что просто скучно. Ей больше не докучали. Одиннадцать несколько раз звонила подруге за то время, что не видела её, с приглашением куда-то сходить или просто поболтать. Макс смеялась в трубку, что не хочет ей надоедать, поэтому она валяется дома. Грусть, которая была в том смехе, отражалась на всем состоянии рыжеволосой. А Оди всё думала. Думала о Майке, о своих чувствах к нему, которые, на удивление, прошли непозволительно быстро. В обществе подруги девушка могла легко смеяться, не боялась показаться глупой или чего-то не знающей. Каждый раз, когда она задавала вопросы о простых или неловких вещах, Макс не отшучивалась и замолкала, как Майк, а наоборот — счастливо улыбалась и принималась ей все рассказывать, постоянно веселя подругу. Макс нравилась Хопперу намного больше, чем Майк. Когда один раз Джим решил снова прокомментировать личную жизнь своей дочери, он радостно подвел итог, что его устраивает положение дел, когда Оди водит домой Мэйфилд. — Конечно! — весело воскликнула Одиннадцать, — мы же с ней не встречаемся, как тогда с Майком. Из-за этого исключается много других пунктов, которые тебе тоже не нравились. — Да даже если бы вы встречались, я все равно был не против, — запротестовал шериф, — твоя подружка всегда была более внимательна к тебе. Для меня это важно. И Оди задумалась. «Да даже если бы вы встречались…» — он рассматривал это? Отношения с Макс? Они ведь друзья. «Майк тебе тоже друг» — раздается голос в голове. Макс, в первую очередь, девушка. «Да, да, такое бывает…» — девичий голос. И тогда, на ночевке, Максин вела себе немного странно. Особенно после разговора про Билли. Одиннадцать стала судорожно прокручивать в голове тот день, стараясь уловить хотя бы один факт, доказывающий верность её догадок. Долгие взгляды и улыбки. Но Макс всегда говорила, что Оди красивая. Почему? Сама Одиннадцать не считала себя очень привлекательной, но Максин не упускала возможности сделать ей комплимент. Коснуться волос. Убрать мешающую прядь за ухо. Задержать взгляд голубых глаз на губах. Дерьмо. Так часто говорит Макс. А еще она говорила: «Мне нужны факты». Нельзя верить каждой мысли у себя в голове. Кто может знать наверняка? Билли. Точно дерьмо. Было рано, но Оди решила попытать удачу. Несмотря на свой образ жизни, спать до обеда — не приоритет для Билли. Звонок в дверь показался слишком громким девушке. Она надеялась, что такой шум всё же не разбудит Макс. Хоппер не знала, что происходит с подругой (по крайней мере, не знала точно), поэтому тревожить её не хотелось. За дверью раздались ленивые шаги. Оди взяла в легкие побольше воздуха. — Макс ещё спит, — сказал парень, вместо приветствия. — Я не к ней. Хотела поговорить с тобой, — и даже голос не дрожит. Парень приподнял брови в немом вопросе. Макс всегда так делает. — Заходи, — он отошел в сторону, пропуская девушку. На кухне пахло беконом. Оди вспомнила, что ничего не поела. Билли в полной тишине прошел к плите. Хоппер решила, что можно и присесть. Парень также молча сел напротив и поставил перед девушкой такую же тарелку с беконом и тостами. — Спасибо. Он не поднял и головы. — Я хотела поговорить по поводу Макс. — Не обращай внимания, с ней бывает такой, — небрежно бросил он и откинулся на стул, — чуть посидит в одиночестве, и сможете дальше зажигать вместе. И эта улыбка. Чёрт. Он улыбался так последние недели, когда видел их вдвоем. Явно знал больше, чем другие. — Она мне дорога, — парень напрягся, — я хочу ей помочь, если смогу. Ты её лучше знаешь, чем я. Скажи, что нужно. Он немного замешкался, было видно, что сдерживал себя от очередной шутки не к месту. Оди забвенно жевала ломтик бекона. — Понимаешь…- начал Билли, — она, эм… немного запуталась в себе. Оди согласна кивнула. Было знакомо. — Она не супер любит, когда её пытаются помочь. Ей не нравится жалость. — А что ей нравится? Билли подавился газировкой. — Эм… ну, не знаю… — Я ведь просто могу быть рядом, ничего не говорить, — предложила она. Парень задумался. — Её нравится, когда ты рядом. Уже близко. — Знаешь, а я ведь никогда не думала, что буду так близка с ней, — начала девушка, заметив, что Билли перевел свой взгляд с тарелки на нее, — а она оказалась именно тем человеком, которого я искала. — Что, Уиллер не угодил? — насмешливо спросил парень. Сейчас. — С ним всё. А Макс. Она рядом и когда мне плохо, и когда хорошо, — девушка задумалась, — даже, если мы ссоримся, она все равно где-то рядом. — Она боится тебя потерять, — помогает Билли. — А я так не хочу потерять её! — она облокотилась на спинку стула, — но я не могу что-то делать, не понимая её. Парень вздохнул. — Её чувств, — подвела итог Хоппер. Билли заметно напрягся. — Я не хочу, чтобы ей было больно. — И я. — Нет, — он встал из-за стола и принялся убирать посуду, — ты не понимаешь. — Просто объясни. — Не я. Не со мной ты должна говорить. — Просто скажи, что да. Скажи, что я правильно всё думаю. Билли замер с тарелкой в руках. Он взглянул на Хоппер, как бы пытаясь в глазах найти искренность. Правду? Она есть. И Одиннадцать открыта перед ним. — Да, — выдохнул он. Девушка кивнула, благодарно улыбнувшись, и покинула дом.