Марш бросок 2041

Удар был нанесён врагом в спину. Царская семья была расстреляна под Тобольском. Самое страшное, что царскую обманули. Им всем наряженным, накрашенным сказали спуститься вниз для того, чтобы сделать фото. Фото для газеты. Фотографироваться царские явно любили. Долго наряжались во все свои гламурные фиолетовые, розовые цвета, которые так любила Александра Фёдоровна. Господи, женщина даже и не подозревала того, что её сестру Елизавету Фёдоровну, где-то тоже расстреливают. Под Алапаевском. Царь ничего не подозревал. Снов не было. Никаких. Младшие одевались дольше всех. Особенно капризничал царевич Алексей -малыш бегал туда-сюда, морщил носиком, будто хотел заплакать не ведомо от какой печали. Ольга вдруг отчего-то вспомнила свою давнюю любовь - унтер-офицера Николая. - Маш, - обратилась она к своей сестре Марии, которая для фотографии поправляла причёску, - Машенька, а я бы могла быть женой! - Оль, не говори глупости. - Мария рассердилась, топнула ножкой и сморщила носик. Боже мой мы же принцессы! Мы должны выходить замуж за принцев. Анастасия, которая поправляла бант в своих нежно-рыжих волосах, подошла к иконе, которая будто обожгла 17-летнюю девушку, и, скрестив руки на груди нервно ответила своей сестре Марии: - Какие принцы! Ты тут видишь принцев? В Тобольске. Девочки, очнитесь! Нас скоро могут убить. Мы не переживём этого лета. А вы о каких-то принцах... - И кто же запретит мечтать? - Запела из Кармен Ольга. Мужчины, сидящие в импровизированном зале, чтобы убить царскую семью, переглянулись. Потом дружно расхохотались - так сходят с ума. - Это Ольга поёт? - Тихо спросила Александра Фёдоровна Николая 2, который для фотографии застёгивал манжеты на рукавах. - Ольга. - Также тихо ответил Николай 2. - А я помню её замечательный романс Ветка сирени, мы слушали и мечтали под этот романс и голос моей дочери Ольги. Александра Фёдоровна вспыхнула. Ей почему-то стало сильно тяжело. И как будто кровь прилила к голове. Пошатнувшись, она положила руку на живот, и заплакала. Казалось бы, какое-то предчувствие потревожило бывшую императрицу. Она повернулась к мужу, и с заплаканными глазами сказала: - Мне хочется бежать. Сколько можно тянуть эту лямку? - Руки Императрицы затряслись. Николай застегнул манжету правого рукава, и подошёл к жене. - Когда-то у нас было всё. Теперь мы боимся за свою жизнь... как Борис Савинков. Как обычный человек, который сейчас сражается за жизнь. Когда-то у нас были балы, маскарады, Александра Фёдоровна вспыхнула. Ей почему-то стало сильно тяжело. И как будто кровь прилила к голове. Пошатнувшись, она положила руку на живот, и заплакала. Казалось бы, какое-то предчувствие потревожило бывшую императрицу. Она повернулась к мужу, и с заплаканными глазами сказала: - Мне хочется бежать. Сколько можно тянуть эту лямку? - Руки Императрицы затряслись. Николай застегнул манжету правого рукава, и подошёл к жене. - Когда-то у нас было всё. Теперь мы боимся за свою жизнь... как Борис Савинков. Как обычный человек, который сейчас сражается за жизнь. Когда-то у нас были балы, маскарады, царя и его семью расстреляли когда они спустились в импровизированную фотостудию. Фотографию сделали, но ведь это была предсмертная фотография. Её и разослали в газеты. Кое-кто даже подумал, что у царя всё хорошо, и что это они собрались в путешествие к кузену царя Императору Вильгельму.