in the green

Пока Уилл бродит босиком по мягкой, теплой траве в бесформенной рубашке, что он стащил у Майка со стула по утру, за невысокой изгородью возле большого тополя слышно как звенят сбруей соседские лошади в загоне. Шелест листьев и запах пряных трав на заднем дворе одурманивает, Уилл неуклюже усаживается на землю и медленно вытягивает из-за уха карандаш. — Нашёл нужное место? Майк широким шагом приближается к нему, засунув руки в карманы шорт, и широко улыбается с прищуром, выглядывая на просторной полянке Байерса. Подмышкой зажаты альбомные листы, и когда Уилер останавливается над Уиллом, тот поднимает на него взгляд: — Ты мне солнце загораживаешь. — По-моему, оно только одно в этом городе, – Уилер нарочито заинтересованно огляделся, и затем хрипло рассмеялся, когда его нежно лягнули в колено головой. Он рухнул рядом с Байерсом на траву сбоку от него и медленно вытянул листы, внимательно глядя на профиль юноши. — Спасибо, – одними губами произнес он и повертел в пальцах карандаш, делая вид, что не чувствует как Уилер придвигается к нему сзади и кладет острый подбородок ему на плечо. — Что рисовать будешь? — Если будешь так часто меня об этом спрашивать – никогда не узнаешь. — Узнаю, – Майк вскидывает брови. — Я встану и уйду, – слегка раздраженно выдает Байерс, делая мягкий набросок жестким грифелем карандаша, и вдруг вздрагивает, когда Майк медленно ведет ладонью по его солнечному сплетению, задевая расстегнутые пуговицы и задерживая широкую ладонь там. — Сомневаюсь. Он тихо дышит ему в шею и внимательно смотрит, замирает, когда видит с какой легкостью рука Уилла двигается. За домом слышен голос Джойс, которая шутливым командным тоном обсуждает с Хоппером расстановку сервиза на столе. А еще слышен запах сигарет. — Ты снова куришь? — Лишь иногда, – Уилер вытягивается всем телом как кот и, потянувшись, медленно укладывается на спину позади Уилла, развязывая узел из теплых объятий. Захотелось приластиться к тонким рукам снова, но Байерс лишь вздохнул. — Дашь и мне попробовать? — Прости? – Майк привстает на локтях и привычно сморщивается, вглядываясь в его спину. — Мне довольно... Трудно забирать её сигареты, – Уилл пожимает плечами и слегка ухмыляется, нанося тени карандашом на лист бумаги. Несколько мгновений Майку слышны были лишь шорох грифеля и трели птиц, что утонули в зарослях рощицы неподалеку. — Мы обсудим это, – Майк словно успокаивает сам себя и ложится обратно на спину, укладывая руки за голову. Он устремляет взгляд в чистое лазурное небо над головой, ощущая, кажется, всю его глубину, и ловит себя на мысли, что никогда прежде он вот так не был спокоен. Он лежал на спине и вслушивался в пение птиц, отдаленный топот копыт о рыхлую почву здешних мест. Слушал как старательно Уилл чиркает свои рисунки на бумаге. Прекрасные рисунки. Далекие от того, что мог бы воссоздать Майк, но он всегда восхищался ими, принимая эти маленькие дары от него почти каждый день как от маленького ребенка. Уилл был переполнен любовью к красоте, которую видел во всем. И как жаль, что Уилер не сразу заметил эту исключительность в нем. А теперь он влюблен. — Я закончил. Уилер слегка шипит от боли, когда Байерс перекидывает ноги через него, задевая его ступни, а затем Уилл оказывается совсем рядом. Он медленно и аккуратно устраивается сбоку – да так, что дрожь проходит по всему телу вместе с теплым летним порывом ветра. Он обдувает широкие рукава белой, помятой рубашки на его теле, и Майк задерживает взгляд на торчащих ключицах Байерса, пока тот с мечтающим видом поворачивает к его веснушчатому лицу рисунок. — Красиво. Очень, – отвечает Уилер, бегая взглядом по лицу напротив, и Уилл вдруг до боли смешно морщится, поворачивая к себе лицевой стороной рисунок, а затем снова демонстрируя его Майку. — Ты даже не посмотрел. — Это тополь, – он высвобождает руку из-под головы и медленно скользит ладонью по спине Уилла, задерживая ее где-то там, на мягкой хлопковой ткани. — И лошадиные хвостики. — Лошадиные хвостики? – повторяет Уилл, и лицо его озаряет широкая улыбка. Он с хлопком укладывает лист бумаги возле головы Майка, а тот лишь довольно ухмыляется - ему нравилось, как Уилл смеялся лишь над его шутками, которые и шутками-то вовсе и не были. Просто дурость. — Так точно, – он прикрывает глаза блаженно, когда чужие пальцы зарываются в его отросшие кудри, рассыпанные на траве. — От тебя так воняет, – Байерс качает головой и усмехается, глядя, как льнет к его ладони Майк, но вместе с этим чувствует его крепкую и нежную хватку на пояснице. Ноги сводит от ужаса накатывающей нежности. Их могут увидеть. — Спасибо. — Это был не комплимент, – шепчет Уилл, когда глаза его бегают по лицу Майка, трусливо задерживая взгляд на приоткрытых губах, искаженных в ухмылке. — Это он. — К черту тогда. Они словно шли по тонкому канату всё время, желая сделать лишь это, когда вдруг теплая грудь Уилла отогревает и его, а приятная тяжесть чужого тела кажется сладким сном наяву. Майк медленно целует, сминает сладкие губы, утыкаясь носом в теплую щеку и чувствует, как ступни босых ног скользят вверх по его лодыжке, дрожа от нежности ускользающего момента.