Не уйдешь

      Чем ниже Рик спускался по этой крутой лестнице, тем дальше от него оставался дневной свет. Он ступал осторожно, как-никак, в руках у него был поднос, и, стараясь изо всех сил не расплескать чай по пути, старик наконец-то достиг дна своего дома. - Доброе утро, малой. Я пожарил тосты, как ты любишь... Морти, сидящий на кровати с несвежим мятым бельем, бросил на него злобный взгляд исподлобья и отвернулся, рефлекторно поднимая руки в бесполезной попытке прикрыть наготу. - В задницу иди со своими тостами! - ядовито процедил он, на что Рик, не поведя бровью, поставил поднос на тумбочку. - Как грубо. Я, вообще-то, старался, а мне даже неинтересна вся эта кухонная мутотень... Неужели нельзя хоть немного ценить мои усилия, Морти? Он говорил ровно и спокойно, но пацан ощерился так, будто ему вкололи судноночёл внутривенно. - О да, я вижу твои старания, - фыркнул Морти, дернув за пристегнутую к ошейнику цепь. - Ты пускаешь весь свой блядский гений на то, чтобы удерживать меня в этом ебаном бункере! День определенно не задался с самого утра. Санчез уже чувствовал подступающее раздражение, но не мог перестать любоваться этим мелким засранцем. Почти не изменился со времен старшей школы, все такой же маленький и хрупкий, и даже дефекты содержания в виде отросших волос, бледно-синюшного цвета лица и синяков по всему телу Рика не смущали. Морти всегда был, есть и будет его сокровищем. Только его... - Прости, детка. Ты ведь знаешь, что я не могу тебя отпустить! Он сказал последнее слово и уже развернулся, собираясь уходить, но отточенные десятилетиями навыки космического террориста дали о себе знать - тело уклонилось само от полетевшей в голову сахарницы. - Ненавижу!!! Кажется, у Морти опять начался припадок. Все, что стояло на подносе, разлетелось по полу - и чашка с чаем, и джем, и тосты, и яичница с беконом, и, будто глядя на это со стороны, Рик почувствовал нарастающий гул в ушах. - Урод! Ублюдок! Сука! Выпусти меня отсюда!!! Его крики были такими надрывными, раздражающими, как круглосуточный плач маленького ребенка. Перед глазами все покрылось красной пеленой, и, не ощущая ног под собой, Рик подошел к этому поганцу, с холодной яростью стискивая пальцы на его горле поверх ошейника, чтобы точно прочувствовал, кому принадлежит... - Я. Тебе. Говорил, - прошипел он, глядя прямо в перепуганные карие глаза, наполненные слезами. - Мы будем вместе на сто лет и на веки вечные... Ноги Морти болтались в нескольких сантиметрах от земли. Безуспешно пытаясь разжать убийственный дедушкин захват, он, тем не менее, нашел в себе силы просипеть: - Я-я н-не хочу... - Ты всего лишь глупый мальчишка. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! Оказавшись милосердно поставленным на ноги, Морти схватился за шею и, разминая ее дрожащими руками, всхлипнул: - Я тебе не мальчишка - мне уже восемнадцать! У-у... у меня был колледж, друзья, д-д-девушка... у меня была жизнь! А т-ты, ты все забрал, Р-рик... Т-т-ты все разрушил!.. Ничто не делает больно так, как правда - будто в очередной раз полоснули бритвой по свежей ране, и в очередной раз Санчез задумался, а не лучше ли бы было им обоим сдохнуть, чтобы эта ебанина прекратилась раз и навсегда. Но если себя ему жалко не было, то Морти - дело другое... - Поздравляю, у тебя теперь нет завтрака, - подвел он итог всей беседе, поднимая с пола за ручку остаток разбитой чашки. - Будешь сидеть голодным!

***

      Снова спуск по лестнице. Снова запах затхлости, который не могла полностью убрать даже продвинутая система вентиляции. Так была уже ночь, Рик вошел в бункер так тихо, как только мог. В его руке была зажата плошка, по которой мотылялось несколько разноцветных таблеток. Морти лежал на кровати, отвернувшись лицом к стене, и даже не дернулся при его появлении - то ли крепко заснул, то ли решил снова поиграть в молчанку. Здесь, в подвале, все было создано для удобства неблагодарного малолетнего ублюдыша - цепь достаточно длинная, чтобы свободно заходить в отдельный закуток с ванной и туалетом, раскиданные повсюду книги, висящий на стене телевизор с треснутым к хуям экраном... На полу у кровати лежали карандаши и планшет с прикрепленными листами бумаги, и Санчез не смог сдержать своего любопытства. Зря, надо сказать - творчество пиздюка выглядело весьма специфично. Просто бумага, изрисованная хаотичными красными и черными каракулями, какие-то зубастые монстры, жрущие человечка в белом халате, а тут даже и не рисунок, а одни многочисленные неровные надписи: "сдохни, Рик"... Пожалуй, он увидел достаточно - оставив рисунки в покое, Рик поставил плошку на тумбочку и присел на край постели. Похоже, малой действительно спал. Просто невозможно было противостоять искушению и коснуться прохладного плеча, зарыться носом в нечесанные волосы, которые раньше были так красивы, а теперь напоминали паклю - но это все равно был он, его Морти. Любимый, обожаемый, единственный Морти... И пусть он побледнел, пусть сильно исхудал, его почти плоская мелкая задница просилась на грех все так же сильно. Глядя на обнаженное тело, лежащее так близко, Рик невольно возрождал в памяти картины золотого прошлого, где все было так хорошо. До тех пор, пока Морти вдруг не решил его обломать. До тех пор, пока не отнял у них обоих право на счастье... Иллюзия, увы, рассыпалась слишком быстро - вздрогнув, пиздюк открыл глаза и в ужасе шарахнулся, откатываясь к другой стороне кровати. Его глаза были наполнены ужасом и гневом - это в прошлой жизни он любил Рика. Это в прошлой жизни его ждали поцелуи в щечку, смущенные улыбки и трогательная неловкость в постели, в этой же Морти, тяжело дыша, рявкнул на него: - Какого хуя тебе надо?! - Выпей, - кивнул он на плошку. - Недостаток солнечного света вредит организму, поэтому я создал для тебя витамины... Откинув со лба чрезмерно длинную челку, Морти саркастично фыркнул: - З-заменить волю сраными пилюльками и решить, что все делаешь правильно - так только ты можешь, дедуля! У Санчеза слегка дернулось веко. - Просто выпей, разве это так трудно? - Д-да засунь свои витамины в... В этот раз терпение кончилось быстро - Рику уже поперек горла стояли эти бесконечные препирательства. Пощечина повалила Морти на подушки, и снова эта убийственная смесь ненависти и обиды в глазах... - Знаешь, что? А я последую твоему совету! Морти уже его достал и, следовательно, сам напросился - скрутить его и заломать руки не составило никакого труда. Конечно, он вырывался и верещал, но старик, чувствуя беспомощные трепыхания его тела под собой, только сильнее утверждался в собственных намерениях. - Я как будто предвидел это и создал универсальную оболочку, забавно... И не только в намерениях - стояк уже натягивал брюки, но медицинская задача у Рика стояла выше зова плоти. Подцепив двумя пальцами пилюлю с плошки, он вкрадчиво задал риторический вопрос: - А не проще ли было сделать все по-хорошему, через рот, детка?.. В нагрудном кармане халата он всегда носил смазку, которая сейчас ну очень пригодилась. Очко было сжато так сильно, что даже таблетка входить не желала, но уж Рик-то знал, как настоять на своем - он затолкал ее так глубоко, как только мог, и пусть пиздюк верещал так, будто ему член вставили без подготовки, главное, что задача была выполнена. - Не надо, Рииик!!! - Поздно, малыш. Раньше надо было думать... Морти только сам себе создавал проблемы дурным упрямством. Насильно растянув отверстие, ученый протолкал туда оставшиеся таблетки указательным пальцем, стремясь, чтобы они ушли как можно глубже. Но даже когда пещера Али-Бабы закрылась, он не слез с ревущего навзрыд мальчика... - Таблетки подействуют в течении пятнадцати-двадцати минут. Я послежу за тобой, чтобы ты даже не вздумал от них избавиться!