Не суждено быть сломленной

Эмбер   — Сожаление давило мне на грудь, невидимая тяжесть угрожала раздавить меня. — Это было новое начало. Я не могла позволить своему страху управлять всей моей жизнью. — Я рискнула взглянуть на папу. Его руки вцепились в руль, будто это единственное, что удерживало его на месте, его якорь против отчаяния. Мое счастье было не единственной вещью, стоящей на кону, если я потерплю неудачу. — Он даже не взглянул в мою сторону. Он почти никогда этого не делал. Его карие глаза были устремлены куда-то вдаль, в прошлое. Потерянный в тех временах, когда все было проще, когда я была еще самой собой, когда знала, как быть счастливой. — Эти мгновения незапятнанного блаженства были вне моей досягаемости. Темнота затмила воспоминания, увлекая меня вниз, в бездну, из которой я изо всех сил пыталась вырваться. — Я снова повернулась к окну, машины и дома были размытой полосой цвета, когда мы проезжали мимо. Морская болезнь смешалась с нервами в моем животе. Почему я вообще решила, что это хорошая идея? — После трех лет затворничества в доме, стены начали смыкаться надо мной; большую часть времени я даже не могла вынести вида своей комнаты. И все же это было безопасное место для меня, возможно, единственное, которое у меня еще оставалось. — Место, где меня никто никогда не беспокоил. Я могла побыть одна, не считая нескольких часов, проведенных с папой после его возвращения с работы. — Но я не могла продолжать в том же духе, иначе никогда больше не научусь жить снова. Учиться жить заново.Папа хотел, чтобы я попробовала. Он слишком много беспокоился обо мне последние три года: и по совершенно иным причинам, чем большинство родителей беспокоятся о своих детях-подростках. У меня никогда по-настоящему не было шанса стать подростком. Инцидент помешал этому. К девятнадцати годам, тяжесть, навалившейся на мою душу, заставляла меня чувствовать, что я уже слишком долго живу. — Я чувствовала себя старой, измученной, опустошённой. — Счастливая молодая девушка из прошлого исчезла, сменившись тенью моей прежней «я». — Иногда, я даже не узнавала себя. Могла только догадываться, насколько хуже было для папы и моего брата видеть, как я изменилась. Как я медленно превращалась в труп, совершая каждодневные движения, потому что должна была, а не потому, что хотела. Папа прочистил горло. — Это хорошо, понимаешь? Тебе нужно немного пожить, социализироваться. Заставив себя улыбнуться, я кивнула, но папа этого не заметил. Его взгляд по-прежнему был устремлён прямо перед собой. Специализируется. Как бы мне хотелось, чтобы все было так просто, как кажется.Папа направил машину с шоссе, в сторону заправки. — Мне нужно заправить машину, Эмбер,— он припарковал машину у бензоколонки и наконец повернулся ко мне. Но не смотрел мне в глаза. — Тебе что-нибудь нужно? Перекусить? — Мне нужно сходить в туалет. Я терпела все это время, но сомневалась, что смогу продержаться ещё дольше. Папа оглядывался по сторонам, пока его взгляд не остановился на двери, ведущей в туалет. — Все в порядке? — В его голосе все еще звучала неуверенность, напоминая мне о неоспоримой истине, что даже это будет нелегко. Даже, когда мое горло сжалось, я распахнула дверь. Тяжело сглотнув, я крепко сжала сумочку. Папа завис справа от меня. — Хочешь, чтобы я сходил с тобой? Покраснев, я покачала головой. — Все в порядке. Заправь машину. Я буду прямо там. — Если я хотела жить одна, то должна была ходить в туалет без присмотра. Я поспешила в сторону туалета. Дамская комната находилась слева, и, к счастью, ни мужья, ни парни не ждали своих вторых половинок. Я открыла дверь и заглянула внутрь, обнаружив, что она пуста. Только когда я заперлась в кабинке, я снова осмелилась дышать. — Я спустила воду в туалете, затем услышала, как открылась дверь и заговорили два женских голоса. Мое сердце бешено заколотилось, а дверная ручка стала скользкой в моей потной руке. Никакой опасности. — Мой мозг знал это, но тело проигнорировало разум и перешло в режим полета. Затаив дыхание, выскользнула из кабинки и чуть не отпрянула назад, увидев, как близко стояла одна из женщин, в ожидании. Другая женщина стояла у раковины и поправляла макияж. — Я выскочила из туалета, не вымыв руки, зная, что это ужасно негигиенично. На лицах женщин ясно читалось отвращение. В их глазах я, должно быть, ненормальная. Нащупывая в сумочке дезинфицирующие салфетки, я чуть не налетела на кого-то. — Высокий мужчина сделал движение, будто хотел поддержать меня, а я отскочила назад, со сдавленным рыданием. Паника охватила мое тело. Я бросилась бежать, изо всех сил сжимая сумочку, и села на пассажирское сиденье. По спине у меня текли струйки пота, а дыхание было прерывистым.Папа уставился на меня широко раскрытыми глазами и потянулся ко мне. Явздрогнула.Он опустил руку. — Эмбер, Что случилось? — Ничего, — отрезала я. — Я в полном порядке, папа. Я не была в порядке. Мы оба это знали. — Все хорошо. Дыши глубоко. Психотерапевт сказал, что такое может произойти... — он замолчал. — Я месяцами отказывалась посещать психотерапевта, но папа все равно ходил к нему. Он не говорил со мной об этом, но я слышала, как он обсуждал свои приёмы с Брайаном. — Социализироваться. Любая форма близости была для меня сущей пыткой. Как я могла социализироваться, если две безобидные женщины в туалете заставили меня сойти с ума? Если мужчина по пути в туалет вызвал у меня приступ паники? — Я терпеть не могла, когда люди смотрели на меня, как на ненормальную из-за того, как я себя вела. Я старалась быть похожей на них, старалась вести себя нормально. Однако нормальное поведение требовало близости с людьми, но эта близость напомнила мне о произошедшем. И это единственное, чего я боялась даже больше, чем самой близости. —  Воспоминания о случившимся и о том, что я потеряла, были слишком тяжелы для меня. Они напоминали мне о том, чего никогда не будет.