Не такая, как все

«Земную жизнь пройдя до половины, Я очутился в сумрачном лесу…» Данте Алигьери.

Эта история, о которой я хочу вам поведать, произошла много лет назад, однако я до сих пор очень хорошо помню её. Я никогда никому её не рассказывал, но сейчас, лёжа на смертном одре в ожидании того, когда моя душа покинет этот бренный мир, я всё-таки расскажу её вам. Всё началось, когда мне было тридцать лет. Тогда я был геологом, искавшим по приказу государства новые месторождения полезных ископаемых. Вернувшись из очередной экспедиции, я решил не остаться в городе, как мои коллеги, а отправиться отдохнуть домой. До него было семь дней пути. Собрав вещи, я оседлал белого коня и отправился в путь. Конь шёл уверенно и быстро, погода была хорошая, теплый летний ветерок ласкал моё лицо, и ничего не предвещало беды. Но по пути меня захлестнули мысли о ведьмах. И это было не случайно. Дело в том, что во время экспедиции нам встретилась какая-то старая ведьма. Едва увидев нас, она начала шептать в нашу сторону какие-то проклятия на непонятном языке. И, судя по всему, у неё получилось навести на нас порчу, так как экспедиция оказалась в итоге неудачной: мы не смогли найти нужные месторождения. Но не этим мне запомнилась эта экспедиция. По пути мы потеряли двух моих коллег. Один из них, его звали Максимилиан, который помог поступить мне в институт, отравился, и мы не смогли ему помочь. Он умер в страшных мучениях. А другой геолог, Христофор, мой ближайший друг и тёзка, был съеден волками. И я был свидетелем обоих смертей, они отпечатались в моей голове и не давали покоя ни днём, ни ночью. Ещё с самого детства мне внушали, что ведьмы всегда творят зло людям, но лишь эта экспедиция заставила меня всерьёз поверить в это. И вот теперь, возвращаясь домой, я думал только о ведьмах и моих погибших коллегах. В начале шестого дня моего путешествия я так увлекся этими мыслями, что не заметил, как сошёл с дороги и попал в большой и дремучий лес. А осознал я это только, когда мой верный конь неожиданно споткнулся и сломал ногу, чуть не выкинув меня из седла. Больше он не мог меня вести, и мне пришлось идти пешком. Но в тот день беды сыпались на мою голову одна за другой. Сначала оказалось, что мой конь порезался, и у него началось заражение крови. Он больше не мог идти, и мне пришлось оставить его в лесу, где его и постигла мучительная смерть от болезни. Пришлось идти одному. Но стоило мне пройти километр-другой, я понял, что заблудился. Лес казался таким густым и тёмным даже в светлое время суток, что заблудится там смог бы кто угодно. Я уже не мог сказать, где я уже был, а где — нет. Даже компас мне не помог — стрелка никак не хотела показывать на север, а без устали крутилась туда-сюда, как бешеная. В довершение моих бед, под конец дня хорошая погода кончилась и началась сильная гроза. Без коня, затерянный посреди дремучего леса под проливным дождём и без крыши над головой — моей судьбе вы бы точно не позавидовали. Уже стемнело, стало холоднее, и я уже окончательно не понимал, куда идти, и мне стало казаться, что именно здесь, в этом дремучем лесу, мне придётся провести остаток своих дней. Я бродил по лесу ещё какое-то время и, наконец, заметил в одном ельнике двухэтажный светлый деревянный дом. Мне и до этого попадались в лесу дома, но они все были заброшены, а у этого из окон лился свет. Конечно, было странно, что кто-то жил в этом дремучем лесу, но я промок до нитки, и я надеялся лишь получить кров на эту ночь у хозяина дома, а больше меня ничего не волновало. Я подошел к двери домика и постучал в неё. Дверь мне открыла худенькая девушка, одетая в короткое белое платье. На вид ей было лет двадцать-двадцать пять. Мне тут же бросились в глаза её длинные зелёные волосы. — Здравствуйте, заходите быстрее! — сказала она мне. Я зашёл, и она закрыла за мной дверь. Я очутился в тёмной прихожей. — Вы, наверное, заблудились? — спросила она у меня. — Д-да, — ответил я, выбивая зубами дробь из-за холода. Тут я услышал голос откуда-то из дома: — Элизабет, я слышала, что кто-то пришёл? — Да! — прокричала Элизабет в ответ. Вскоре в прихожую зашла другая девушка. Она была того же возраста, что Элизабет, и вообще была очень похожа на неё, но была ниже, её волосы были каштановые, а не зелёные, и её белое платье было гораздо длиннее, из-за чего было видно только кончики пальцев её босых ног. — Мне впустить его? — спросила Элизабет. — Ты ещё спрашиваешь! За окном дождь и темно, он стучит зубами от холода, а ты хочешь выставить его. Впускай его, Лиз! А сейчас иди на кухню и разогрей ему что-нибудь поесть, а я пойду дам ему то, во что можно переодеться. — Слушаюсь, госпожа Мари! Элизабет пошла на кухню, а Мари повела меня в комнату, из которой только что сама вышла. Это оказалась не комната, а коридор, где была деревянная лестница наверх и дверь, ведущая в другую комнату. Мы вошли туда. Там оказалась одна застеленная кровать и платяной шкаф напротив неё. Мари усадила меня на кровать, сняла с меня всё, что промокло (а промокло всё, кроме нижнего белья), повесила моё белье на верёвку — сушиться, и дала мне сухую одежду. А ранец с моими вещами она оставила в этой комнате. — Надеюсь, к утру твои шмотки подсохнут, — сказала Мари, когда закончила. Тут вошла зелёноволосая: — Госпожа, всё готово! — Отличненько. Идём, поешь, — обратилась она ко мне. Только на пути на кухню я заметил, что во всём доме интерьер очень необычный. Было много книжных шкафов, на которых стояло много книг, но знакомых мне — почти не было. Были и другие шкафы, на которых стояли сосуды, закрытые на пробку. Эти сосуды были наполнены жидкостями самых разных цветов. На стенах были прибиты черепа разных животных. Под потолком висели грибы, чеснок и какие-то засушенные растения. Но больше всего меня привлекла большая печка, на которой стоял немаленький чугунный котёл. Это начало наводить меня на определённые мысли… Мари заметила это и сказала мне: — Чего уставился? Иди дальше, на кухню! Прости, что я немного грубовата, но… знаешь, ужин сам себя не съест. Давай иди, пока не остыло! Мы пришли на кухню. Мари усадила меня за стол, стоящий около окна, сама села напротив меня, а Элизабет села слева от меня. На столе стояла куриная ножка, ржаной хлеб и квас. — Это всё тебе, — сказала Мари, — приятного аппетита! Я принялся за трапезу. Пока я ел, Мари дружелюбно расспрашивала меня обо мне, о моих приключениях и том, как я вообще угодил к ней в лес. Я отвечал на все вопросы, на которые мог. Я ещё рассказал ей о своей неудачной экспедиции. — Да, не завидую судьбе твоих друзей, — прокомментировала Мари, когда я закончил, — но ты и сам далеко забрёл, так что я завтра тебя провожу из леса. Тебе ещё повезло, что ты нашёл мой дом, а то бы тебя съели волки… — Ты шутишь? — Нет. Там, где ты бродил, иногда появляются волки. Меня-то они не трогают, а чужаков не любят… Ладно. Не будем о грустном. Хотите, — обратилась она ко мне и Элизабет, — сыграем в переводного дурака перед сном? Мы согласились. Мари раздала всем по шесть карт. Козырем оказались черви. Всю игру мне не везло, и у меня в руках всю игру были в основном пики, крести и бубны. Элизабет первой вышла из игры, отбив моего пикового туза червонной двойкой. Потом Мари пошла под меня червонной дамой, а потом — червонным тузом, и я с крестовым королем и бубновым тузом остался в дураках. — Ладно, не расстраивайся, мы же не на деньги играем, а ради удовольствия — успокоила меня Мари, — а сейчас я тебе дам мой напиток, чтоб ты спал хорошо, а то ты жаловался на то, что стал плохо засыпать. Мари отправилась туда, где стоял большой котёл. Через несколько минут она вернулась с тремя чашками, в которых был её напиток. Кухню сразу же наполнил приятный запах каких-то трав. Но я догадался, что она — ведьма, которая лишь хочет моей смерти. Поэтому пить её напиток мне совсем не хотелось, даже несмотря на его божественный аромат. Мари заметила это и сказала: — Слушай, ты думаешь, что я хочу тебя отравить? Если бы я хотела тебя убить, то давно бы это сделала. А я тебя спасла от холода и мрака. Так ты меня благодаришь за моё гостеприимство? Ох… знаешь, я пью это каждый вечер. Она, — указала она на Элизабет, — тоже. И мы обе живы-здоровы. Да, Элизабет? — Да. — Вот видишь? Так что прекрати параноить и пей! Но меня не оставляли сомнения. — Ты как маленький. Ладно… давай я выпью твою чашку с напитком, а ты — мою. Так у тебя отпадут сомнения в том, что это не отрава? Мари так и сделала. В итоге ей удалось убедить меня выпить её варево. Оно было на вкус весьма странным — напоминало варева, которые делают травницы и знахари, и было ощущения, что я пью сок трав. Я пил такие варева и раньше, но они мне ничем не помогали. — Так-то лучше. Ладно, ты уже устал, так что я тебя провожу на второй этаж. Там и переночуешь. Идёт? Не дожидаясь ответа, Мари взяла свечку, стоявшую на столе, за которым мы только что сидели, и мы направились на второй этаж. Там интерьер был менее похож на дом ведьмы, чем на первом этаже. Эта была скорее спальня. Она не была слишком большой, но уютной. Около окна стоял письменный стол, а слева и справа от него стояли два шкафа с книгами. А кровати тут как таковой не было — матрас, одеяло и подушка лежали прямо на полу, примыкая к стенке. — Я тут обычно отдыхаю днём — пояснила Мари, — но если надо, тут можно и переночевать. А ты спи и ни о чём не волнуйся. Отдыхай. Если что, мы с Элизабет внизу. А завтра, как проснёшься, я выведу тебя из этого леса. И не надо лишний раз параноить, я тебе вреда не причиню. С этими словами Мари ушла из комнаты. А я улегся спать. Сначала «кровать» мне показалась ужасно неудобной, а шум дождя назойливо барабанили по крыше. Но внезапно кровать стала мягкой и теплой, а звуки дождя из лишнего гама стали приятной музыкой для ушей, окончательно усыпив меня, заставив забыть про мои злоключения…