Доверься мне

— Я пришел тебя спасать, Шурф, — Темным путем я попал в кабинет моего Великого Магистра, выпалил эту фразу и тут же замолк. Лонли-Локли спал. Прямо в кресле, за своим рабочим столом. Голова покоилась на плече, руки свисали вниз. Опять этот жуткий парень изматывает себя, что ж с ним делать… Я подошел к нему, чтобы отнести в спальню. Решил что сначала подниму его руки, чтобы удобней было. Коснувшись его кисти, я тут же отдернул руку. Ледяные! Обычно это моя прерогатива — пугать окружающих холодными лапищами. Я внимательно посмотрел на Шурфа— дышит. Но куда более неровно, чем должен спящий человек, тем более Шурф. Его бьет мелкой дрожью, но он продолжает спать. Аккуратно я коснулся его лба рукой и, не поверив ладони, коснулся губами. А вот он горячий! Очень даже. Вместо жаровни использовать его, да и только. Я бы пошутил сейчас что-то в духе «он всегда горячий, но в этот раз чересчур», да вот честно признать, я испугался. Я так давно не сталкивался с такого рода проблемами, что сильно растерялся. Обычно как раз-таки Шурф лечил меня, да и себя, конечно же. И что мне делать? Так, надо подумать. Для начала отнесу его в покои. На его бледном лице был румянец настолько не свойственный ему, что у меня появилось желание отвести взгляд. — Даже в моем нынешнем состоянии я могу понять, что ты здесь, Макс, — тихо сказал Шурф не открывая глаз. — Что? — растерянно спросил я. — Твое беспокойство очень ощущается, — объяснил он. — Шутки он тут шутит… Конечно, я беспокоюсь о тебе, никогда прежде я не видел тебя в таком состоянии, — он мне не ответил, но попытался встать. Ноги его ослабли, и он чуть не упал, благо я вовремя подхватил его: — Ну что же ты делаешь, вурдалак бы тебя побрал?! Давай, обопрись на меня, и пойдем в твои покои. Я расстроился. Он пытается сделать все сам, но сил на это у него нет. Почему нельзя просто довериться мне, учитывая, что проходили мы с ним и похуже ситуации? Его рука легла на мое плечо, я обнял его за спину. Шаг, и мы уже на месте. Я аккуратно уложил его, укрывая одеялом. Как только голова его коснулась подушки, он закрыл глаза и шумно выдохнул. Когда имеешь дело с Шурфом, ненароком привыкаешь к его ритму дыхания, и потому, несмотря на рой мыслей в моей голове, я заметил, что он выдохнул, словно это был последний выдох в его жизни, и после еще долго его грудь не вздымалась, перестав дрожать от озноба, да и вообще как-либо двигаться, он до ужаса напугал меня. Я кинулся вперед и схватился за одеяло: — Шурф! Он тут же сделал судорожный глубокий вдох и приоткрыл глаз. Я осел на пол. — Ты меня напугал… — Не волнуйся, я не собираюсь пока умирать, — хрипло ответил он и ухмыльнулся, гад! — Я тебе дам «пока», — я убрал упавшую прядь с его лица и пробубнил свое негодование, на что Шурф извинился, воспользовавшись безмолвной речью. Так, надо что-то делать. Что мы помним о лечении? У него высокая температура, надо ее сбить. Я полез в Щель между Мирами. Сначала получилось достать кружку ромашкового чая. Это, конечно, хорошо, да и Шурф его любит, но боюсь, сейчас он не в том состоянии. Дальше я достал сами ромашки. Это что еще за чудо? Когда это я разучился доставать нужные вещи? Шурф неотрывно смотрел на меня сквозь полуприкрытые веки. Мое волнение увеличилось. У него такой взгляд… Мне так больно видеть его сейчас таким. Ну же, быстрее! Надо скорее достать таблетки. Снова запустив дрожащую руку в карман лоохи, я пытался сконцентрироваться, но безуспешно. Зонт, снова чай, аскорбинки, связка мандаринов… — Грешные магистры, что же происходит? — воскликнул я и отбросил первое, что попалось под руку, в стену. Оказалось, это была пачка дешёвого чая. Когда я успел ее достать? Шурф протянул мне свою руку из-под одеяла и тихо вздохнул, видимо, осознав, что в ближайшее время его покои превратятся в свалку. Я несильно сжал, протянутую мне конечность и улыбнулся краешком губ. — Успокойся, здесь нет ничего страшного, — прошептал он. Мое сердце пропустило удар. Я начал дышать на счет, попутно снова запуская руку в Щель между Мирами. Спокойно, Макс, все нормально. Из-за своей же паники ты тянешь время. Ничего смертельного не происходит, действительно. От нескольких лишних минут ничего не изменится, но хотелось бы пораньше достать уже хоть что-то нужное, чтобы Шурфу стало легче… Нужно просто успокоиться и достать таблетки. Я сконцентрировался и достал ртутный градусник. — О! Сейчас ты должен будешь зажать вот эту штуку подмышкой, — я показываю ему градусник: — и подержать ее около дюжины минут. Я пока продолжу попытки. Все будет хорошо, слышишь. Я что-нибудь обязательно придумаю. Я положил свои руки ему на щеки, вглядываясь в темные глаза. Рад, что мои руки оказались теплыми сейчас, он прикрыл глаза, и я заметил мурашки на его коже. Поцеловав Шурфа в лоб, я отдал ему прибор. Даже сквозь пелену температуры, его глаза блеснули интересом. Этого у него не отнять. Я немного успокоился. Хоть что-то напоминает о прежнем Шурфе, который по-хорошему жаден до новых знаний. « Макс, все нормально. Иногда такое случается, не надо себя изматывать. Я сам справлюсь со своей болезнью, благо как-то дожил до нынешних времен «, — сказал он мне на Безмолвной Речи, на что я разозлился. — Шурф, ну что же ты такое говоришь? Как украсть меня в поездку, так ты всегда готов, а как принять от меня помощь, так не хочешь? Я пытаюсь помочь, а ты отвергаешь мои попытки. Почему? Мне не сложно, а тебе сейчас не легко. Ты всегда меня лечил, спасал, поддерживал и успокаивал, так почему я не могу сделать хотя бы это для тебя? Ради тебя я готов на вещи много большие, чем лечение простуды, и ты это знаешь. Мне больно видеть, как ты, мой любимый человек, лежишь здесь в таком состоянии, — мне стало обидно. Почему он вечно хочет справиться один? Я отвернул голову в сторону от него и вернулся к прежнему делу, ведь Шурф хранил молчание: — Ты не один, Лонли-Локли, напомню я тебе. Даже находясь в другом Мире, я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе, потому что люблю тебя. Я опустил голову и одной рукой взял запястье Шурфа, которое он еще не успел спрятать обратно под одеяло. Почему все так сложно? Нежно и неспешно я целовал костяшки его пальцев и так и оставил у себя его руку. Надеюсь, смогу ее хоть немного согреть, хотя собственные руки не представлялись мне идеалом теплоты. Продолжив занятие с Щелью, очень неожиданно для себя, я достал фруктовый салат, а сразу после пачку презервативов. Я обильно покраснел и отбросил ее на другой конец комнаты. Что это ещё было?! Презервативы, Макс, сам же видел. Ладно, но… Какого драного вурдалака они появились? — Макс? Что-то не так? Ох, Шурф, ты не представляешь насколько. Я положил руки на горячие от стыда щеки и нервно хохотнул. — Не то чтобы, просто эта вещь крайне лишняя сейчас. И не только сейчас. Нас явно торопят… — я покраснел еще больше и опустил голову, но пытался не обращать на это внимания, вернув в свою конечность лапку Шурфа, начиная ее разминать. Тот в свою очередь приподнял бровь, и я выпал из мира. Как он даже в таком состоянии остается харизматичным? Помогите, я не верю, что жизнь дала мне такого мужчину. Тем временем этот мужчина протянул мне градусник, оповещая, что время истекло. 40,1°… я даже не удивлен. Нам нужны таблетки. Отложив градусник, я наконец-то достал из щели жаропонижающее. — Не прошло и полгода… — проворчал я, вставая и направляясь к столу у окна, где обычно стояли кувшин с водой и чашки. — Я еще не старый, но уже есть человек, который принесет мне стакан воды, не находишь это хорошей новостью? — он ухмыльнулся, а я в который раз за сегодня не поленился удивиться. Хорошо, ладно, видимо, он стащил это из очередной книги с моей так называемой родины, ну или из моей речи, только вот не помню, чтобы я говорил такое… Я передал ему таблетку и чашку. — Ты же пил Уандукские пилюли? Так вот тут то же самое. Не разжевывая, просто глотаешь, запивая водой. Он сделал все как надо, и я наконец позволил себе передышку, достав еще и плед для него. Укрыв моего больного магистра клетчатым пледом, я присел рядом на кровати и закурил, бессознательно поглаживая его спину. Надо дать ему поспать, а потом достать теплые напитки и еду, желательно без яркого вкуса. Видимо, мои поглаживания успокаивали Шурфа, ведь он перестал дрожать и его дыхание начало выравниваться, становясь как у спящего человека. Отлично, дело сделано. У меня сразу отлегло, и я выдохнул. Поцеловав этот ворох одеял, я пересел на кресло, чтобы не мешать. Чем пока заняться? Уходить ни в коем случае я не хочу, может, почитать? Сегодня (впрочем, не меньше чем обычно) Щель между Мирами востребована мной, и я достал оттуда книгу. Агата Кристи. Что же, ладно, на скоротать время хорошо пойдет. *** Пару часов спустя я услышал шорох. Подняв глаза от книги, я увидел совершенно ужасную картину. Шурф поднялся с одеял, расправляя их, явно не собираясь возвращаться. — Ты куда это? — спросил я, но на мой вопрос Шурф лишь махнул рукой и попросил меня подождать. И что ж это значит? Ладно, посидим. За то время, что его не было, я успел достать нам еды и горячих напитков, убрал разбросанные ранее вещи. В шкафу я нашел его… домашнюю скабу? Видимо, он ее никогда не надевал, с его-то графиком это не удивительно. Надо бы переодеть его, скорее всего, он весь вспотел после сна. И поскольку купаться в бассейнах для омовения нельзя, я лучше перед сном его оботру. На пороге появился Шурф. Раз он нормально стоит на ногах, временно, но ему лучше. Я очень рад. В ожидании ответа я уставился на него, благо Шурф не заставил долго ждать. — Отменял все дела на сегодняшний вечер и завтрашнюю первую половину дня. И еще. Пока я спал, подумал над твоими словами… — Он даже во сне думает! И это еще меня называют чудовищем, о Грешные Магистры! — я возвел руки к небу, конечно же, в шутку, но Шурф не отреагировал и продолжил: — …Ты прав, я не должен был забывать о том, что могу положиться на тебя. Ты действительно безмерно доверяешь мне, что я, конечно, считаю не совсем верным, но и не буду отрицать, что меня очень трогает твое доверие. Я попробую приблизиться к твоему уровню, хоть мне и сложно это сделать в силу своего опыта. Потому я был бы рад, если бы ты… занялся моим лечением, Макс, — он замялся, чего я никогда не замечал за ним, а после улыбнулся краешком губ и сделал поклон головой. От упоминания моего же имени, по коже пробежали мурашки. Я с раскрытой пастью смотрел на него. Тем временем Шурф подошёл к столу с едой. — Ты идёшь? Навряд ли это все мне, — во взгляде его так и прыгали смешинки. Видимо, мне удалось оправдать его ожидания. Довольный, я направился к нему. — Ты не перестаешь меня удивлять, — обнимаю за плечи, выдыхаю ему в макушку и целую темные волосы, меняя его мантию на плед. — Обычно данную фразу использую я, — чувствую, как его плечи чуть подрагивают от сдержанного смеха. Еда была вкусной и горячей, а напитки распространяли по крови не только тепло, но и уют осеннего дождливого вечера, который не то что не испортили, скорее дополнили таблетки и микстуры. Два шара, наполненных светящимся газом, один побольше, другой поменьше, зависли под потолком, не ярко освещая все желтым и розоватым светом. В комнате завис неуловимый аромат листьев и сырости, разбавленный нежными нотками ромашки с медом. Пока Шурф не собирался спать, мы разговаривали. Я уселся у стены, положил под спину подушку и поманил его к себе. Было видно, с какой иронией в глазах Шурф садился в мои объятия, накрывая нас одеялом, но никаких возражений я так и не услышал в тот вечер. Дождь, стучащий по окнам, умиротворял, а от объятий с моим Великим Магистром я еле сдерживался от сильнейшего желания замурлыкать от удовольствия подобно моим котятам. — А хочешь чай с анисом? Говорят, он на любителя, но мне нравится. Может, ты его тоже полюбишь, ь— предложил я, переплетая наши пальцы и прижимаясь своей щекой к его горячей. Температура все еще есть, но ему хотя бы тепло, отчего он больше не трясется в ознобе. Шурф же откидывает голову на мое плечо и смотрит в глаза. Я начинаю хихикать: — Чего ты? — Я пытаюсь разглядеть очертания того ребенка, которого ты так умело прячешь в себе от всех, но пока получается видеть только твои изумительные глаза. Знаешь, какого они цвета сейчас? Как топленое золото. Такое горячее, тягучее, с мелкими не тающими частичками. Красивые, — и нежно целует меня в шею, почти не задерживая губы на коже. Никогда не подумал бы, что болезнь может подарить такое тепло и уединение. Словно нет никого вокруг, словно уже днем его не ждет огромная куча работы, а меня вообще-то служба, словно нет никаких знакомых и друзей, ждущих на обед, словно время остановилось, прямо как в Кофейной Гуще с часами Франка. А мы точно дома, а не в Шамхуме? Ох, вот бы Шурф всегда оставался… Таким… Мое сердце нежно ударилось о ребра. Я прикрыл глаза и вдохнул его аромат. — Я люблю тебя, и хотелось бы пожелать для нас каждого дня, такого же как сегодня, но думаю, стоит ценить редкость момента, — он одобрительно кивает и тут же зевает. Ну вот пора и спать. Я выползаю из-под одеяла, а Шурф просто откидывается на подушки. — Измерь температуру, — я протягиваю ему градусник, — и как ты себя сегодня чувствуешь? Скорее всего, стоит выпить еще одну таблетку. Шурф беспрекословно берет из моих рук прибор. Мой взгляд упал на стол с посудой. Одним движением испепелив все без остатка, я открываю окно и сажусь обратно на постель, поправляя теплый клетчатый плед, чтобы до Шурфа не добрались холод и сырость ночи. — Мне явно стало лучше, спасибо тебе. Если бы не твоя помощь, мне действительно могло быть хуже, — мой Великий Магистр чуть склоняет в бок голову, а я замечаю тень улыбки на его лице. Сам же я улыбаюсь так широко, что болят скулы и щемит сердце чувствами. Если бы мне кто-то сказал раньше, что в моей жизни появится такой человек, я бы, конечно, не стал отрицать, много чудес бывает, но сильно удивился бы. Я провожу рукой по его волосам, убирая их с лица, а он умиротворенно прикрывает глаза. «Ты такой красивый, Шурф. И жизнь твоя интересная. Люблю». «Кто бы говорил». Ответил он Безмолвной речью и дал мне в руки градусник. Ну вот, уже и правда лучше, но еще одна таблетка не помешает. — А ты не хочешь освежиться? Идти в бассейны для омовения не предлагаю, думаю, сам знаешь, чем это чревато, но я мог бы обтереть тебя. Мне кажется, тебе приятней было бы спать, — предложил я после того, как Шурф выпил таблетку. Он на миг задумался, но согласился. — Отлично, тогда я пойду наберу воду для тебя. Я ненадолго, — нежно сказал я, легко поцеловал его в лоб, и перед тем как направиться Темным Путем прямо в личные бассейны для омовения Великого Магистра, закрыл окно. Тут как всегда пахнет Шурфом. Точнее от него постоянно пахнет бальзамами и шампунями, которыми он пользуется с таким же усердием и выбирает столь качественно, чтобы вдруг не было негативной реакции кожи или же дурного запаха, как и работает. Вся работа, за которую он принимался, была выполнена идеально и со вкусом, будь то убийства или же сортировка книг на полках моей библиотеки. Глубоко вдохнув, я почувствовал полюбившийся Шурфом аромат сандалового дерева и морских ракушек, все же ему очень понравилось море в одном из наших миров. И как же он раньше жил без него? Но да ладно, сейчас не до этого. Я набрал теплой воды в небольшой банный таз, взял пару-тройку мягких полотенец и направился обратно, под эхо моих действий, блуждающее по спокойному помещению. — А вот и я! Говорил же, что ненадолго, — ответствовал я и поставил таз на пол, рядом с кроватью. Лонли-Локли, уже успевший задуматься о чем-то в мое отсутствие, медленно перевел на меня взгляд, в котором я увидел в одно время и радость и нетерпение. Я рассмеялся. — Ты чего это? — спросил он. Я помотал головой в разные стороны, как это любит делать мой пес и поддержал за плечи Шурфа, пока тот садился на кровати. Все-таки он всегда думает о чистоте и порядке. — Ничего, просто ты такой… такой… — не в силах подобрать описание, я просто вздохнул и улыбнулся до ушей, убирая руки за голову. Он тоже улыбнулся, сдержанно. Но в глазах его точно расплескалось умиление. Когда имеешь дело с Лонли-Локли, смотришь не столько на лицо, сколько в глаза. Они обычно говорят намного больше, чем все остальное. Я достал из шкафа домашнюю скабу, которой явно не терпелось укрыть плечи своему занятому хозяину, и положил рядом, чтобы потом сразу же закутать в нее моего Магистра. Решив начать с ног, я откинул одеяло подальше, но при этом поправил плед на плечах Шурфа. Получалось не только освежать и очищать кожу, но и массировать. От моих движений, кровь разгонялась, и ее хозяин снова мог почувствовать тепло в своих длинных конечностях. Я поднимался выше, и обнаружил себя сконфуженным. Если точнее, то близился момент обтирания того самого места, которое было для нас пока что недоступно. Проходясь полотенцем вокруг, я не решался задрать ткань одежд выше. От Шурфа мое поведение не скрылось. — Что-то случилось? — ага, случилось, обострение стеснительности. Ох, Шурф, как же тебе тяжело, наверное, со мной. — Да нет, просто… Ну как сказать, — я отвел от него взгляд и ощутил, как кровь прилила к моим щекам. Все-таки взяв себя в руки, я ответил: — Дело в том, что мы раньше еще не прикасались друг к другу в подобных местах. Вот мне и стало неловко. Как-то поздно до меня все доходит, хотя мог бы и сам догадаться, когда предлагал тебе обтирание. — Если тебе трудно, я могу все сделать сам. Я не заставляю тебя. К тому же, зная тебя, мне действительно легко понять, что именно ты чувствуешь, — ответил он и взял у меня из рук полотенце. Я задумался: самому все-таки сделать это или оставить Шурфу? Если это сделает он сам, конечно же, мне будет легче, но с другой стороны, это же не насилие какое-нибудь там, а забота во время болезни, да и вообще… надо же с чего-то начинать! Потому я решительно посмотрел на него и забрал полотенце обратно, стремительно окуная предмет в воду. Непроизвольно я задержал дыхание и не спеша поднял подол скабы, рука дрогнула, щеки снова залились румянцем, но несмотря на все это, я смог преодолеть свои эмоции. Конечно же, это не трудно, учитывая, что анатомия, благо, у нас одна. Шурф молча наблюдал за моими действиями, видимо, побаиваясь спугнуть лишним звуком или движением. — Ты молодец, — тихо сказал он и положил свою ладонь мне на макушку, когда я выдохнул над тазом. Улыбнувшись ему, я отжал полотенце и принялся обирать его дальше. Вот так не торопясь, вытирая кожу от воды сухим полотенцем, я добрался до плеч и спины. Сбросив с Шурфа плед с одеждой, я принялся массировать его спину. Оказывается, она вся в различного рода шрамах. Кто же это его так? Да и почему он не залечил их? — Эм, Шурф, — обратился я, но тот, словно ожидал моего вопроса, тут же в ответ спросил: — Ты хочешь спросить меня о тех отметинах? Откуда они? Почему я их не залечил? — Да, но ты можешь не отвечать, если не хочешь. Я не навязываюсь, просто интересно стало, — отозвался я, обводя полотенцем лопатки. — Да нет, все в норме. Это не секрет. Дело в том, что они заставляют меня помнить все, что было, они напоминают мне о ценности жизни, как моей, так и других людей. Это опыт и урок, который я хотел бы оставить себе как напоминание. Потому и не залечиваю их, — отозвался Шурф, и я действительно не услышал печальных нот в его речи. — Вот оно как. Звучит вообще-то хорошо. Особенно про ценность жизни. Жаль, не все люди понимают это, — ответил я, массируя ему шею. Он сначала опустил голову вперед, потом запрокинул назад, и мне явилась чудесная картина. Я аккуратно поцеловал его в изгиб на шее, затем в ключицы. Красивый. Кожа такая белая, и вены проглядывают. И руки выглядят хрупкими, но таят в себе большое количество силы. Как подумаю, что он может ими делать… — Ну что, давай одеваться? Я вроде закончил. Тебе самому-то как? — спросил я, отставляя в сторону таз с полотенцами. Шурф одобрительно кивнул. Значит, все в порядке. Я взял лежащую рядом чистую скабу. На мое удивление она была не белой, скорее уж песочного цвета или как молочный кофе. Воспользовавшись согревающим заклинанием, я замотал ею Шурфа, отстранился, но он почему-то не лег обратно в кровать. — Шурф? — спросил я, наклоняясь над ним. И все же мне непривычно смотреть на него сверху вниз, какое-то неправильное чувство. Но сесть я не успел, меня притянул к себе обладатель блестящих черных глаз и уложил рядом с собой. Он прижал меня к груди и переплел наши ноги. Румянец снова тронул мои щеки. Его дыхание — так близко от меня — было горячим и равномерным. Наконец Шурф объяснил свой поступок: — Завтра нам уже предстоит работать, а это значит, мы долго не увидимся. Не уходи, давай спать вместе. Прошу тебя, — последнюю фразу он сопроводил ладонью на моей скуле, поглаживая большим пальцем кожу. Голова неожиданно отказалась воспринимать происходящее за реальность. Это все может быть в моем сне, но не наяву! Я осторожно спросил, неосознанно держась на его руку на моей щеке: — Это точно не сон? Мне почему-то кажется, что в жизни мне не должно было так повезти. — Я уверен, ты, если не самый удачливый человек в своем Мире, то в нашем уж точно превышаешь всех остальных по данному аспекту. Это действительно не сон, Макс, я здесь сейчас с тобой. Ты целый день по-настоящему меня лечил, а я выздоравливал. Мы обнимались и общались. Пили чай и ели вкусную еду. Недавно ты меня обтирал и смущался, а сейчас ты лежишь рядом с испуганными глазами и спрашиваешь, реально ли все вокруг. А я отвечаю — да, реально, — на этих словах он придвинулся еще ближе, приблизился к моему лицу и захватил своими губами мои, обдавая теплым дыханием. Я не смог закрыть глаза, все еще пребывая в шоке. Он отстранился и посмотрел на меня. Ухмыльнулся: — Это был поцелуй Макс. Для нас с тобой первый. Обычно его совершают два лица. Собственно участники должны прихватывать губы друг друга поочередно. Обычно так делают для… Дальше я не слушал его, ясно было, он играет со мной, шутит. Разум как будто вылетел из моей головы, оставив только дух. А этот дух не промах, зацепил рукой затылок друга (уж друга ли?) и притянул к себе, даже не целуя, а скорее кусая. Шурф в ту же секунду ответил. Ни о каком дыхании на счет тогда и речи не шло: мы дышали друг другом, этим искрящимся горячим воздухом с примесью запаха тела. Я первый отстранился. Посмотрев на лицо своего друга, я не смог удержаться от короткого поцелуя в скулу. — Признаю, такие поцелуи мне нравятся больше, чем первый, — сказал он, поглаживая мою шею и стягивая шнурок с моих растрепавшихся волос, и посмотрел на меня Таким взглядом, сказал это Таким голосом. Тут вспыхнули уже не только щеки, а еще и уши с другими интересными местами. — Спать. Ты устал! — сказал я и быстро отвернулся от него, отодвигаясь немного. Думаю, если бы я был нарисованным персонажем, от меня бы клубами шел пар. Надо остыть, нельзя так дальше. Шурф болеет, а я тут что устроил? Тебе должно быть стыдно, господин Вершитель! Я услышал тихий смешок, а следом за этим в комнате погасли огни. Послышался шорох одеял, и рука Шурфа опустилась на мою талию, придвигая к себе. Я вздохнул и произнес, не поворачиваясь: — Я люблю тебя, Шурф, — и мгновение спустя ощутил легкий поцелуй сзади в шею. Я улыбнулся краешком губ, закрывая глаза. Вскоре мы заснули. Я не помню, что мне снилось, но проснулся я среди ночи в смятении, ощущая тревогу. Осторожно покинув кровать со спящим Шурфом, наложив предварительно на него согревающие чары, я сел на подоконник и открыл окно. Дождь уже закончился, оставив после себя редкий туман, укутавший город белым маревом. Окна остроконечных домиков слабо блестели, уступая в своей красоте зеленоватой луне. Воздух пьянил своей свежестью и сыростью. Дорожки где-то далеко внизу были усеяны лужицами. Из окна резиденции ордена было хорошо видно, как они отражали звездное небо. Тысяча неизвестных созвездий затягивали меня, не разрешая отвести взгляд. Теплый, на удивление, ветер коснулся моей щеки, убирая пряди волос назад, забрался под скабу, развевая черную ткань волнами. Я глубоко вдохнул ночной воздух на счет и выдохнул, ощущая такое же единое дыхание с ночью, как накануне с другом. Обернувшись, я посмотрел на Шурфа, его грудь вздымалась в тихом ритме, умиротворяя не хуже ночи. Шурф… Он такой необычный. Хотя кто вообще обычный? Но он не похож ни на кого из тех, кого мне приходилось встречать по жизни. Вроде бы серьезный, порядочный, холодный, убийца, а в прошлом так вообще безумец и псих, но в то же время, в нем столько нежности и деликатности, столько хорошего безумства, ребячества и любви. А иронии-то сколько! Иногда он превосходит шефа в шутках, от чего мои глаза лезут на лоб. Он очень заботливый. Вспомнить, как он беспокоился обо мне, ругался на меня, но только потому что переживал за меня. А сколько раз он грозился оторвать мне голову за какие-то рискованные приключения? Улыбнувшись краешком губ, я закрыл окно и лег рядом с ним. Обнимая его, я вновь провалился в сон, уже до утра. Проснулся я от взгляда. Кто-то не отводя глаз смотрел на меня. Я зашевелился, поморщился от утреннего солнца и потер глаза. — Извини, я тебя разбудил, — произнес тихим голосом с хрипотцой Шурф. Я открыл глаза и увидел его расслабленное, еще немного сонное лицо. Улыбнувшись, я повернулся к нему и поцеловал в плечо, обнимая. — Все хорошо, не переживай. Как спалось? И как твое самочувствие? — он забрал мою руку в свою, и начал ее массировать, глядя мне в глаза. — Замечательно. Мне кажется, что ночью ты поделился со мной своими снами. Благодаря тебе я отдохнул, спасибо. А мое самочувствие уже намного лучше. И снова спасибо тебе, — его глаза светились нежностью ярче, чем полуденное солнце. — Будем завтракать? — спросил я, принимая сидячее положение. Он кивнул и принялся выпутываться из одеял. Я же подумал и решил предложить кое-что: — А может, поедим в постели? Не знаю, как здесь, но в мире, который считается якобы моей родиной, частенько так делают. Ставится небольшой столик, на который уже впоследствии еда. Вот только обычно еду готовит один из партнеров, но думаю, сейчас можно обойтись Щелью. — Только если потом не будет крошек в постели, — ответил он, усаживаясь удобнее. Усмехнувшись, я пообещал есть как можно аккуратнее, и принялся доставать все необходимое. — Ну вот и готово, — я посмотрел на творение своих рук. На столике стояли две чашки: одна с крепким кофе, другая с жасминовым чаем. Также тарелка с ягодами и вафлями с медом: — Я надеюсь, тебе понравится. Оно, конечно, все сладкое, но это можно считать традицией таких завтраков. Один раз, думаю, можно, хе. Шурф осмотрел все, особенно ягоды. И заключил, что вафли похожи на блюдо ландаландской кухни, только там они не сладкие и используются как закуска. Ягоды же мой друг рассматривал еще дольше. В итоге ничего похожего он не обнаружил. — Ну что ж, так даже интереснее, — ответил я и закинул в пасть пару ягод черники. Лонли-Локли же взял клубнику, осмотрел ее, понюхал и только после попробовал, откусив небольшой кусочек от целой ягоды. Мне показалось или его глаза блеснули? — Ну как? — Макс, сможешь ли ты чаще доставать эти ягоды? — Ну конечно же, — ответил я, умиляясь с получившейся картины. Сэр Шурф Лонли-Локли, оказывается, любит клубнику. Интересно, а с шоколадом или сливками ему понравится? Ох, сколько же идей для будущих вечеров! Я улыбнулся своим мыслям: — Попробуешь теперь вафли? — Да, сейчас, — он отрезал ножом небольшой кусочек вафли и по моему совету капнул на него меда из стоящей рядом небольшой баночки. От него исходил цветочный аромат, который очень способствовал атмосфере. Итак, после еды мы поняли, что Шурфу очень нравятся завтраки в постель из Мира Паука. Комната наполнилась сладким ароматом еды и солнечного света, в котором неторопливо кружились невидимые глазу пылинки (думаю, это я их принес с собой, иначе как хозяин комнаты не допустил бы такого беспорядка). Большой золотой шар светил словно для нас, обдавая теплом и светом. Еще немного мы понежились в кровати, обнимаясь и одаривая друг друга поцелуями. Мне так нравится с ним целоваться. Пришло время расходиться. Меня уже ждал Джуффин, известивший об этом час назад, а Шурфа орден. — Ты только не забывай отдыхать почаще и пить таблетки. Мне, конечно, очень понравилось проводить вот так время, но было бы лучше, если бы ты не болел. Я все еще надеюсь, что настанет день, когда мы с тобой сможем вот так вот сидеть чаще, чем раз в дюжину дней, — сказал я, расправляя складки на мантии моего Великого Магистра. Он чуть наклонил голову в бок и улыбнулся. Улыбка не еле тронула его губы, а полностью завладела ими. Шурф улыбнулся широко и искренне! Я потерял дар речи. Мне было очень приятно, но в то же время я заволновался. И тут он выдал фразу, которую я не ожидал никак: — Единственное в чем мы сошлись с Безумным Рыбником — это чувства, — он взял мои ладони в свои: — Спасибо, Макс. За время с тобой, за твою помощь, за твои чувства. За тебя. В этом мы тоже сошлись с Рыбником. Он нежно сжал мои руки в своих и поцеловал их. А после и меня. Аккуратно придерживая за подбородок, передавая такое количество чувств, что словами, действительно, не расскажешь о них. Думаю даже на хохенгроне будет не близко. В этот раз я не растерялся, потому прикрыл глаза и ответил ему, захватывая его тонкие губы. *** — То есть ты весь вечер лечил нашего Шурфа? А ты не подумал, вдруг для него средства из того Мира смертельны? — аргументы Джуффина железобетоны. Потому только сейчас я подумал об этом и испугался. — Ой, Джуффин, что же это я? Мог убить его?! — я схватился за голову и посмотрел на шефа. Тот лишь рассмеялся. — Вроде с годами люди становятся умнее, видимо, к тебе это не относится, сэр Макс. Ну все, успокойся. Не умер он, вылечился. Вот и славно. Что переживать, когда дело сделано? — он крутил в руках курительную трубку, иногда царапая ее коротким заостренным ногтем. — Ох, — только и вздохнул я, рассеянно отпивая камру из чашки. Джуффин ухмыльнулся. — А ты не пробовал лечить его магией? Или хотя бы позвать Абилатта? — я уставился на него, словно он только что сделал четверное сальто назад и бесшумно приземлился назад в кресло. — Ой… — Макс, какой же ты все-таки Макс, — рассмеялся шеф, положив трубку на стол.