Темнота

Темнота несла покой. Её разум был не способен осознавать происходящее, так что было даже неплохо. Будто её выбросило в открытый космос, без каких-либо средств к существованию, и теперь полумертвое тело рассекает необъятные пространства, ожидая блаженного спокойствия. Никаких мыслей, никаких звуков, никаких чувств, полнейшее ничего. Но так было лишь до определенного момента: — Макс! Крик разрезал тишину, доносясь как будто из-под воды и распространяя волну боли по всему миру пустоты. Это было что-то новое. Мозг не соображал, но крик показался знакомым. Что за Макс? Начало мыслительного процесса далось тяжело, учитывая продолжающиеся крики, отдающие болью, но выводы были таковы: зовут кого-то, а не что-то. Думать было тяжело, как космонавту трудно заново учиться ходить, прилетая на Землю, мысли текли медленным ручьем, огибая самосознание. Вскоре крики прекратились, похоже, что кричащий ушёл, но мысли продолжили растекаться ручейками по сознанию. Процесс был запущен. С тех пор становилось только хуже, она не могла сказать наверняка, сколько времени прошло с тех пор, потому что такое понятие как “время” возникло в голове совсем недавно. Каждое мгновение приносило что-то новое. Началось всё с того, что стали появляться звуки, какие-то люди говорили, но были слишком далеко, чтобы разобрать их речь, но со временем они будто подходили чуть ближе, ей даже казалось, будто они говорят с ней. Так, спустя дни, годы, а может и десятилетия, с определением времени были большие проблемы, она поняла, кто здесь Макс. *** Но с самосознанием стала возвращаться и память. Это заставило Макс вспоминать те дни в беспамятстве как лучшее, что случалось в её черепной коробке. Мозг избирательно подкидывал ей именно те воспоминания, из-за которых она тут и оказалась, заставляя проживать их заново. Человеку, преследуемому мыслями, всегда тяжело оставаться с ними наедине, но у Макс не было ни единого шанса сбежать от них, что медленно сводило с ума. Постоянное чувство вины разрушало её с самого детства, но сейчас достигло своего апогея. Зачастую, оно было иррационально, это было понятно любому здравомыслящему человеку, но она относилась именно к тому типу людей, что во всем винили себя. Когда отец ушёл из семьи, ей казалось, будто это только её вина, ведь постепенно он стал отдалятся от неё, а потом и вовсе исчез из её жизни. Мама не раз говорила ей, что так будет лучше, но она и представить не могла, какие мысли посещали её уже тогда. После лета 85-го Макс лишь окончательно удостоверилась, что жизнь — лишь череда поражений. Мало того, что Билли умер по её вине, так ещё и жизнь её матери пошла под откос. Она боялась этих чувств и мыслей, пыталась запереть в себе, быть нормальной, но всё было тщетно. Окружающие люди казались ещё страннее, в своем желании делать вид, что всё нормально, будто ничего не произошло, предпочитая не замечать её подавленного состояния. А её между тем сжирало отчаяние, накрывающее новой волной сейчас. *** Что могло быть хуже, чем быть запертой наедине с таким потоком, сносившим всё на своем пути? Следующим кругом ада стала физическая боль, у которой, однако, были свои плюсы, ведь она отвлекала от самобичевания. Макс плохо помнила, что конкретно Векна успел сделать с ней, но похоже очень многое, исходя из ломоты во всех конечностях и сильнейшей боли в глазах и затылке. Помимо всего прочего было ещё одно изменение, признавать которое было слишком страшно, но, кажется, он забрал не только её здоровье, но и часть души, ибо объяснить обнаруженную там дыру больше ничем было нельзя. Вероятно, она находилась в больнице и её физическим состоянием занимались врачи, это давало некую надежду, но со временем её становилось всё меньше. Правда была в том, что преследующий её океан ощущений выносил на берег вопрос: а хочет ли она жить? Порою казалось, что это лишь чистилище, словно она должна искупить всю ту вину, что чувствовала, ведь из этого места не возвращаются к жизни. *** Макс довольно хорошо стала слышать и понимала, что друзья не только не теряют надежды, но и приходят к ней. Они редко приходили толпой, зачастую с ней сидел Лукас, а остальные приходили в определенном порядке, который она уже успела выучить. В понедельник приходили Майк и Нэнси, после Дастин, Стив и Робин заглядывали после работы, семья Байерс и Оди. Что насчет Оди, та несколько раз снова влезала к ней в голову, но не находила там ничего. Макс стала призраком в своем собственном разуме, отныне не имея над ним власти. Как она не пыталась подать хоть какой-нибудь знак, ничего не выходило, крики уходили в пустоту, а Оди словно не видела Макс перед собой. Так было до определенного момента, пока в один из дней Макс не попыталась дотронуться до Оди: — Макс? Неужели сработало? Она коснулась руки Оди снова и снова, пытаясь дать знать о себе. — Макс, это ты?! Коснись моей правой руки, если это так! — в голосе Оди проскальзывало недоверие, но почувствовав холод у правого запястья, она удостоверилась в происходящем. Это не поддавалось объяснению. Ей всегда удавалось проникать в сознание любого человека и чётко видеть его, даже если это сознание помутненное, как у её мамы. Было абсолютно не понятно, как действовать, поэтому Оди решила задать ещё пару вопросов: — Ты стоишь передо мной? Правая - да, левая - нет, — спросила Оди, и почувствовав касание у правой руки, она протянула руку вперед, но ничего там не обнаружила. —Ты почувствовала моё касание? — ответ был также положительный. — Хорошо, я так рада, что смогла установить с тобой контакт! Я что-нибудь придумаю, Макс, я всё исправлю, — её мозг наполнялся разными идеями о том, что можно сделать, и все они требовали быть опробованными. У Оди было несколько вариантов происходящего, один другого хуже, но она не могла так просто отступить. Вина стала и её постоянным спутником, будь они не ладны, эти людские эмоции, когда она жила в лаборатории, то и не ведала о таком их разнообразии. Подойдя в плотную к тому месту, где предполагалось нахождение Максин и протянула руку, пытаясь проникнуть в её воспоминания. К её удивлению, это получилось довольно легко, но то, что она увидела, повергло её в шок. Она оказалась всё в том же детском воспоминании, но оно было явно не в своем изначальном виде. Половину мира словно отсекли, заменяя кромешной тьмой, где ничего нельзя было разглядеть. Свою лепту вносили и щупальца Векны, торчащие из этой темноты, намекающие на источник всех проблем. Когда Оди попыталась войти во тьму, то поняла, что это вовсе не тьма, а пустота. Векна не просто убивал, а забирал себе силы и душу жертвы, но что-то помешало ему, и он откромсал лишь кусок. Тут же она услышала тихую музыку, доносящуюся из светлой половины сознания: “It doesn't hurt me. (А мне не больно) Do you want to feel how it feels? (Хочешь испытать это чувство?) Do you want to know that it doesn't hurt me?”(Каково тебе знать, что мне не больно?) Это была Кейт Буш, и она охраняла остатки сознания своим голосом, из-за чего Векна не смог забрать всё себе. Удивительно, какой силой обладала Макс, что на грани жизни и смерти смогла воспроизвести эту мелодию у себя в голове. Зато теперь Оди имела представление о том, что может вывести Макс из комы, но никто и представить, чем это для неё обернется. Макс чувствовала, что Оди копается в её голове и часть её сознания будто хотела вытолкнуть её, что-то чужое говорило ей сделать это. Она противилась этому чувству, стараясь не мешать, но сопротивление напрягало её. Вскоре Оди вернулась и поведала о том, что видела: — У меня есть идея, как вывести тебя из комы, но это требует твоего согласия. Вероятно, Векна остался жив и у него часть твоего сознания, пока что это не угрожает тебе, но я не знаю, чем это может обернуться для тебя. Скажи, ты в порядке? — ответ пришел не сразу, но вскоре Оди почувствовала касание левой руки - нет. Конечно, нет. С чего бы ей быть в порядке. — Возможно, ты как-то связана с тем, что осталось от Векны, как Уилл был связан с Истязателем. Нам надо быть готовыми к этому. Сейчас мы пытаемся закрыть врата, которые разделили Хоукинс на части. Я могу вернуть тебя позже, когда всё наладится, но сейчас твоя помощь нам была бы очень кстати. Выбирай, ты хочешь вернуться сейчас? Макс была в замешательстве, она не знала, сколько времени провела здесь, что произошло, и что ожидает её там, но томиться в ожидании дальше было невозможно, поэтому выбор был сделан - она коснулась правой руки Оди. *** Одиннадцать вернулась в реальный мир с хорошими вестями, каких за последнее время было катастрофически мало. Все ребята собрались в больнице на следующий день, хоть и такое огромное количество посетителей было запрещено. План был простой, но рабочий: надеть на Макс наушники, врубить музыку и ждать, пока Оди попытается достать призрак Макс наружу. “And if I only could, (Если бы я только могла) I'd make a deal with God,”(Я бы заключила договор с Богом) Музыка заиграла, а Оди начала искать заблудшую душу Макс, пока не почувствовала уже знакомое касание. “And I'd get him to swap our places, (Я бы попросила его поменять нас местами) Be running up that road,” (Я бы побежала по той дороге ввысь) Музыка стала просачиваться в голову Макс, истребляя вирус, поработивший её. Оди увидела, как отмирают оставшиеся щупальца, но тьма не уходила, пустоту нечем было заполнить. “Be running up that hill, (Я бы взбежала на тот холм) Be running up that building.”(Я бы взобралась на то здание) Постепенно призрак Макс стал видим для Оди, она могла различить её очертания в воздухе, а когда протянула руку, то почувствовала исходящее от неё тепло. Тогда она взяла её за руку и повела за собой, заставляя проснуться. Но на этом моменте весь их план затрещал по швам. Открывая глаза, Макс увидела лишь темноту. If I only could, oh...(Если бы я только могла...)