Cover me in sunshine

      Остаток вечера Пит непривычно рассеян. Он проделывает всю вечернюю рутину, скорее, автоматически, а не осознанно. К его удаче, так и не уснувший перед ужином Венис сейчас засыпает относительно быстро. Постояв над его кроваткой несколько минут, поправив лёгкое одеяло и улыбнувшись тому, как малыш во сне крепко обнимает своего любимого ёжика, Пит со вздохом оставляет включенным ночник и проходит к себе.       Время близится к одиннадцати. Пит не спит. Размышляет о собственных глупости и доверчивости. А еще старается гнать от себя мысли о том, как сейчас — наверняка — проводит время Вегас.       Глухой звук шагов по коридору. Пит замирает. Движение останавливается аккурат под его дверью. Питу не нужно видеть, кто там стоит сейчас — он чувствует просачивающийся сквозь дверь аромат его парфюма и будто бы ощущает сомнения — войти или остаться за дверью?       Вот и стой там теперь…       Ни стука в дверь. Ни попыток приоткрыть её. Очевидно, постояв там какое-то время, Вегас уходит к себе.       Индюк ты… и есть индюк.       Пит решает, что не станет опускаться до драматических представлений. Раз звал на совместные завтраки — окей, будут тебе совместные завтраки. Но никто не заставит меня сидеть и мило улыбаться, если я не хочу этого. — Как дела? — с улыбкой интересуется Вегас, пока Пит размешивает кашу в блюдечке Вениса. — Всё хорошо, Кхун Вегас. — По голосу и не скажешь. Что случилось, Пит? — Ничего, — Пит недоумевающе поднимает брови, — всё в порядке. Правда.       Вегас кривит губы и пару раз кивает.       Через несколько минут он предпринимает новую попытку разговорить Пита: — И всё-таки? — Что? — Пит. Я же тебя знаю. Скажи, как есть. — Что сказать?       Вегас скрипит зубами. Ложка звонко бренчит по тарелке. И только лепет Вениса удерживает его от дальнейшего проявления эмоций. Встав из-за стола, Вегас целует малыша в лобик и пробует накрыть руку Пита своей, но тот рефлекторно отдёргивает её, уводя взгляд в пол. — Ясно. Поговорим вечером.       Было бы… о чём.       До возвращения Вегаса Пит занимает себя всем, чем только может. Даже когда у Вениса дневной сон, он перебирает коробку с его игрушками, звонит бабушке, пробует позалипать на видео, бездумно смахивая одно за другим на экране телефона… Ничего не помогает. Он не может отвлечься от грустных мыслей.       Сегодня на ужин Вегас снова не попадает. Пита он застаёт в детской около десяти, крепко вцепившегося в бортики кроватки. Венис спит, уткнувшись пуговкой носа в пушистые колючки. — Извини. Опять не получилось с ужином… Решил немного подышать после работы. Столько мыслей в голове накопилось. Никак не могу привести их в порядок.       Пит мельком смотрит в его сторону, затем переводит взгляд обратно на спящего Вениса. — Пит. Что происходит? Ты, может, устал от всего? Требуются выходные? Только скажи. Несколько дней как-нибудь справимся, а ты отдохни, развейся.       Пит хмурится: — Кхун Вегас. Венис только-только уснул. — Ладно, понял, — Вегас выставляет вперёд ладони, — можем пойти к тебе, если не против? — тихо спрашивает он. — Зачем? — Думаю, мы оба знаем, зачем.       Пит буровит его взглядом: — Э-э… а именно? — Просто поговорим. Пожалуйста. Обещаю быть джентльменом и лишнего себе не позволять, — усмехается Вегас.       Пит закатывает глаза, но кивает.       Вегас первым садится на край аккуратно заправленной кровати. Хлопает по месту рядом с собой. Поначалу неуверенно стоявший возле двери Пит присаживается, сохраняя между ними место для ещё одного человека. — Да не трону я тебя. Садись ближе. — Я вас и так хорошо слышу.       Вегас поворачивается к нему полубоком: — Так что, Пит? — Что? — Ну хватит уже. Скажи прямо, что не так?       А то ты не догадался? — Пит, если тебе неприятно всё, что было… Ну или ты подумал и решил, что это не для тебя, то просто скажи. Я пойму. На твоём пребывании здесь и работе это никак не отразится. Слово даю. В конце концов, мы ведь не переступили черту, верно?       Как ни старается — Пит больше не в состоянии сдержаться. — Знаете, Кхун Вегас, — взгляд Пита мечется по стене напротив, — конечно, я совсем не клубный вариант… простоват для вас и… в сущности, «из другого теста». Но даже то, что вы мой работодатель и платите мне зарплату — не даёт вам права играть мной. Нельзя сначала приближать к себе, а затем идти на свидание с другим и с утра делать вид, будто не понимаете, что произошло. Нельзя, Кхун Вегас. Нельзя.       Пит выдыхает. О последствиях своего монолога он не думает. Будь что будет… Что уж теперь сожалеть.       Сначала Вегас пристально смотрит на него, затем говорит: — Я расстался с Сомчаем. Вчера.       Вот так в лоб? Как будто я только и жду, когда ты мне скажешь об этом?       Как будто это не так…       Пит слегка наклоняет голову, ухом касаясь своего плеча. Он не знает, что сказать в ответ. Да и надо ли. — Не веришь?       Пит не произносит ни слова. — Okay. Да, мы договорились встретиться… Не по смс же это должно было произойти. Да, я долго выслушивал, «какое я циничное дерьмо, которое трахает всё, что шевелится, а потом избавляется от надоевших игрушек». Быть может, в его словах и была доля правды. Во всяком случае, о том Вегасе из прошлого.       Мне ты зачем это всё говоришь? — По итогу, уверен, мы поняли друг друга. В конце концов, против себя я тоже не могу идти. Ложиться в постель с одним, а засыпать с мыслями о другом.       Пит думает, что косится на Вегаса совсем незаметно, но последний дарит ему усталую улыбку, а затем берёт его руку обеими ладонями и подносит к губам, чтобы прильнуть тёплым поцелуем: — Я словно корабль, затерявшийся в темных бушующих водах, одиноко и бесцельно дрейфующий на диких волнах… Но стоит мне попасть в детскую, стоит увидеть тебя с Венисом — я будто причаливаю в тихую гавань. А когда малыш засыпает на моей груди, когда я обнимаю тебя…       Тихий плач.       Пит тут же поднимается на ноги, убирая руку: — Извините… мне нужно идти.       Пит как никогда рад, что Венис проснулся. Это даёт ему хоть какую-то передышку и возможность осмыслить услышанное.       Вегас пожимает плечами, а Пит, не оглядываясь, быстро проходит в детскую.       В последующие дни становится сложнее держаться холодно. Это совсем не в природе Пита. Но он мысленно благодарен Вегасу, что тот не давит на него.       Интересно… жалеет ли о том, что сказал мне? Жалею ли я сам… Пит всё ещё, даже в мыслях, не решается назвать вещи своими именами, не решается назвать их слова признанием друг другу, пускай и таким затуманенным.       Вечер накануне суда. Вегас говорил ему, что, скорее всего, будет не одно заседание, но именно завтра нужно твердо обозначить свою позицию и привести все возможные аргументы в их пользу. Почти всю неделю Вегас тихонько заглядывал к ним с Венисом после работы, немного возился с малышом, улыбался смущённому Питу и уходил к себе. Затем следовал молчаливый ужин вместе, взаимные «Доброй ночи»…и всё.       Сегодня Вегас вновь задерживается из-за последних консультаций с юристами, поэтому Пит с Венисом ужинают вдвоем. Шаги Вегаса слышны за пределами детской.       Пит задерживает дыхание. Целый день он проговаривал про себя слова, которые обязательно скажет Вегасу, чтобы подбодрить того перед судом. У обоих было достаточно времени, чтобы всё обдумать.       Пит не знает, изменилось ли что-то у Вегаса. Но он твёрдо уверен, что будет следовать зову своего сердца.       Так и не дождавшись его прихода, Пит берёт на руки Вениса и покидает детскую. Вегаса он застаёт сидящим на полу возле кровати. Он уже успел принять душ и надеть тёмно-зелёные пижамные штаны. В руках — рисунок с одуванчиками, в глазах — тревога и грусть.       Переживает…       Питу хочется утешить его. Но в душе он отчасти рад этим переживаниям. Он желал, чтобы Вегас полюбил малыша и боялся его потерять. — Тоже не спится? — поднимает голову на стоящего в дверях Пита. Последний спускает Вениса на пол. Вегас протягивает руки навстречу: — Иди ко мне, малыш.       Венис с радостью топает в объятия старшего брата. Вегас откладывает рисунок, а маленькое чудо забирается к нему на колени. Пухлые ручонки обвиваются вокруг шеи, малыш улыбается, лепеча: — Вегас. — Ага, Венис и Вегас, не хватает только одного, малыш, — Вегас смотрит на Пита, — нашего дома.       Пит улыбается, а веки начинает щипать от солёного жжения.       Может, и не нужны никакие слова? — Ну иди же к нам, — оба, и Вегас и Венис, тянут к нему руки.       Пит прикусывает нижнюю губу и уже через несколько секунд оказывается рядом. Вегас обнимает его одной рукой, а Пит опускает голову на раскрыл ключиц, шепча: — Всё будет хорошо.       Вегас мягко касается губами его лба, затем разворачивает левую ладонь тыльной стороной вниз, подмигивая Питу. Последний смекает, что от него требуется и кладет свою ладонь сверху. Не достаёт только одной — маленькой, Вегас поднимает их с Питом руки, так что сообразительный малыш тоже добавляет ладошку. Вегас накрывает их руки правой ладонью, словно самым надёжным куполом: — Вот теперь точно всё будет хорошо.       Оказывается, совсем несложно сломать стену, сотворённую из молчания и домыслов, и просто жить, наслаждаясь моментом. Счастье всегда отвечает взаимностью, когда его чувствуют.       Через некоторое время Венис закрывает глазки и укладывается спать. — Ой… Сейчас я его отнесу в кроватку, — качает головой Пит, — отдыхайте, Кхун Вегас. — Подожди, — Вегас останавливает его, когда Пит хочет встать, — поспите сегодня со мной. Пожалуйста. — Э-э… — Пит, пожалуйста.       Пит неуверенно кивает. Вегас осторожно поднимается; придерживая малыша одной рукой, другой откидывает одеяло и ложится, оставляя место для Пита. — Ну же. Смелее, — приглашает он замешкавшегося Пита.       Голова Пита лежит на крепком плече. Но Вегас отводит его чуть назад, так что их лица оказываются на одном уровне. Большой палец ложится на подбородок Пита, кончики остальных перебирают край скулы. Пит смотрит на приоткрывшийся рот Вегаса, его веки наполовину заслоняют глаза, длинные ресницы трепещут так, что почти задевают щеки. Каждый улыбается по-своему. С затаившимся в уголках губ предвкушением и уверенностью, что первый раз в жизни сделал правильный выбор. Наконец, губы прижимаются друг к другу прямо в этих улыбках. Вегас скользит ладонью по его щеке, позволяя себе притянуть лицо Пита ещё ближе, увлекая его в нежный и мягкий, но немного сонный поцелуй.       Сказывается напряжение последних недель.       Это совсем не идеальный, осторожный, даже пугливый, первый поцелуй. Но Пит никогда не считал свою жизнь идеальной и не стремился к идеальности. Он не собирается сейчас анализировать. Он проживает этот момент. Настоящий. Тот, в котором он позволил себе прислушаться к собственному сердцу.       Вегас целует складку над его верхней губой, кончиком носа поддевает нос Пита, чем заставляет того по-кошачьи жмуриться от удовольствия. Лица обоих озаряет свет, сияющий и красивый. Они знают, что его источник — вовсе не горящая со стороны Вегаса ночная лампа.       Сладкий лепет и детский смех.       Оба широко распахивают глаза: маленький лисёнок улыбается всем своим щекастым личиком, но, заметив, что его раскрыли, тут же закрывает глазки. Пит хихикает, уткнувшись в шею Вегаса, а тот гладит малыша по спинке, приговаривая «sleep tight, our little cupid», и натягивает одеяло, чтобы укрыть всех троих. — Ты тоже спи, — целует в край волос у лба всё ещё хихикающего Пита и выключает ночник.       Пит берёт себя в руки. В конце концов, завтра очень ответственный день. И это просто эгоистично с его стороны не дать Вегасу выспаться. — Доброй ночи, — он перекладывает голову на подушку. Хватит и того, что Венис лежит на груди Вегаса.       Но Вегас непреклонен. Не открывая глаз, он хмурится и возвращает голову Пита к себе на плечо: — Засыпай.       Пит кивает в полудрёме, позволяя дыханию Вегаса убаюкать его. И вскоре погружается в безмятежный сон.