Скирк

— Ты думаешь, монстры с тобой церемониться будут? Скирк бьет древком копья по дрожащим рукам; Аякс сжимает губы, чтобы не вскрикнуть от боли. Ее удар всегда такой — резкий и четкий, пусть сейчас она и бьет не в полную силу. Жалеет. Ударь она по-настоящему — от него и мокрого места не осталось бы. Он тоже должен научиться бить так. Не сомневаться, не бояться, не думать — просто бить, убивать, уничтожать. Беспощадно и хладнокровно, как и учит Скирк. В их первую встречу она назвала его особенным. Интересным. В их первую встречу она швырнула ему ржавый нож и сказала идти за ней, если он не хочет сдохнуть. — Слабак. Ни на что не годен. Так и будешь трястись? Бей. Быстро! Бей! — Скирк едва ли не рычит, хлестко бьет копьем — даже не наконечником, древком, как палкой собаку-дворняжку отгоняют. Аякс скрипит зубами, блокируя удары. В руках не оружие даже, ржавая рухлядь. Сожми сильнее — рассыпется. «Не заслужил ты еще своего оружия.» Аякс злится. Аякс в бешенстве. Он не должен давать волю эмоциям, но яростный румянец и закушенная губа выдают его с головой. Скирк говорила, что нельзя жить эмоциями. Говорить эмоциями. Сражаться эмоциями. Давать им свободу все равно что голой задницей садиться на подожженную бочку с порохом, Аякс. Держи себя в руках, Аякс. Не смей слушать чувства, Аякс, думай головой, ничтожество, а не сердцем. Мало ли что оно несёт, Аякс. Умей думать, если хочешь победить. Аякс хотел бы думать, а не впадать в бешенство от подначиваний Скирк. Она проверяла его, всегда проверяла, каждую секунду следила за ним — от ее взгляда ничего не утоить. Любой промах, любая неудача — и она впивается хлеще животного, зубами, руками, словами — и тянет, давит, бьет, чтобы уничтожить несовершенство, уничтожить то, чего быть не должно. Аякса быть в Бездне не должно. И она уничтожает его; меняет, лепит что-то новое, отвратительное, идеальное. Бездна смотрит своими глазами-звездами за рождением своего дитя, но не вмешивается пока, дает Скирк самой решать, каким будет ее — их — творение. Аякс срывается. Звереет, остервенело бьет в ответ — гневно, зло, и от этого не может сосредоточиться, промахивается. Скирк выбивает оружие у него из рук, ногой откидывает его на землю — как нашкодившего щенка швыряет. Возвышается над ним, глядит недовольно. — Как ты собираешься бросить вызов всему миру, если не можешь одолеть даже меня? «Даже» режет слух. Скирк издевается над ним. Скирк — сильная воительница. Скирк — лезвие клинка во плоти. Скирк — Смерть. Для Аякса одолеть Скирк важнее, чем одолеть мир. Что значит «весь мир» по сравнению с этой страшной женщиной из Бездны? Тейват едва ли кажется сильным противником после встречи со Скирк. — Вставай. Не смей лежать, если тебя победили. Вставай и бей снова. Ну! Раз, два, три. Вдох, выдох. Аякс поднимается, хватает оружие. Он знает, что ни в этот раз, ни в следующие разы не сможет победить ее. Скирк, в общем-то, этого от него и не ждет, если у того и получится ткнуть ее лицом в землю, то лишь через много лет. Она ждет, когда Аякс поймет ее уроки. Осознает. Вызубрит. Не только движения, выпады и приемы. Ее слова. Аякс и правда особенный; он сможет, он запомнит сказанное навсегда. Если надо — клеймом на сердце выжжет каждое ее слово. Просто еще время не пришло. Скирк терпеливая. Бездна тоже. Они дождутся.