Ваза с цветами и протез

      Яркое вечернее солнце озаряло усталое лицо курящего в своей комнате парня. Оранжевое, почти красное, оно медленно заходило за горизонт, унизанный маленькими домиками, высотками и столбами линий передач, которые казались чёрными на его фоне. Казалось, будто солнце медленно увеличивается на глазах, а не садится. А облака, устилающие оранжево-розовое небо, лениво плыли по нему и горели ярким розовым огнём, светясь ярче какой-либо лампочки.       Чистый белоснежный мольберт, стоящий у окна, переливался огнями неба, пока парень не докурил сигарету. Выдохнув едкий дым, он кинул бычок на пол и повернулся к мольберту, что терпеливо ждал, пока на него нанесут первый мазок масляной краски. Устало вздохнув, парень прислонился лбом к нему и прикрыл глаза на пару секунд, а после снова выпрямился. Прокашлявшись, он взял в руки кисть и на несколько секунд задумался. Что рисовать?       Думаю, у каждого творца бывают моменты, когда есть желание творить и есть вдохновение, но нет идей. Что угодно можно сделать, но так и не получить нужной задумки и просто плюнуть на это дело. Обычно Ларри так и делал — просто уходил от мольберта и слушал смысловую фальсификацию. Но сейчас было чувство, что надо остаться у мольберта и тогда муза сама нагрянет на его глуповатую голову. — Эй, чувак, слышал последнюю новость?! — вламившись в комнату лучшего друга, воскликнул Салли и остановился посреди комнаты. Ларри удивлённо повернул к нему голову и вскинул густую бровь, стараясь держать глаза открытыми как можно дольше. — Смысловая Фальсификация собирается в наше захолустье с концертом! — О, — единственное, что смог выдавить из себя Ларри, продолжая сидеть на месте. Он замер полностью, всем телом, ни одна мышца не двигалась. — Ты что, уснул? — спустя пару минут тишины и такого положения друга, спросил Салли и подошёл ближе к нему. Помахав рукой перед лицом Джонсона, он усмехнулся и скрестил руки на груди. — Эй, жопа тараканья, просыпайся! Нечего спать с открытыми глазами! — посмеялся он и схватил друга за нос, водя из стороны в сторону. Ларри сразу сморщился и мотнул головой так, что высвободил свой нос из плена пальцев Фишера. — Ты когда последний раз спал? — Дня два назад, — пожал плечами парень и вздохнул, вставая с невысокой табуретки. — Думал, порисую и смогу уснуть. — Не знаешь, что нарисовать? — садясь на скрипучую кровать, поинтересовался Салли и наклонил голову набок. — Как обычно, — усмехнулся Ларри и подошёл к комоду с одеждой. — Знаешь же, как оно бывает. — Ага-а-а, — протянул Фишер и запрокинул голову назад, прикрыв глаза. — У Эш такое тоже часто бывает, и она меня буквально заёбывает с вопросом «что мне нарисовать?» — изобразив плаксивый голос их общей подруги, он посмеялся и повернул голову к другу. Ларри тоже посмеялся и достал из второго ящика, переполненного одеждой, жестяную банку пива. — Ого, вот это сокровище. Как ещё Лиза её не нашла? — удивился Салли и сел прямо. — Я её берёг на самые важные случаи, — усмехнулся Джонсон и открыл, вытянув руку с банкой. Сделав пару глотков, он удовлетворённо выдохнул и закатил глаза, садясь в кресло-мешок перед другом. — Угощайся, чувак, — хмыкнул он и протянул банку Салли. Тот взял её и охотно сделал пару глотков, положив протез на кровать рядом с собой. — Кайф, — выдохнул он и упал спиной на кровать. Но парень не рассчитал, что кровать узкая, а он уже не маленький мальчик ростом с тумбу, и поэтому сильно ударился затылком о стену. — Бля-я-ять, — протянул он и быстро поднялся, согнувшись к коленям. Поставив банку пива на пол, он схватился за ушибленное место и зажмурился. — Ты как так? — посмеялся Ларри и приподнялся в мешке. — Всё нормально? Ты как? — Давай я тебя долбану тумбой по голове и буду спрашивать о твоём самочувствии? — сморщился Салли и поднял глаза на друга. — Вот придурок. Ты же не первый раз так бьёшься. Неужели до сих пор не понял, что моя кровать не такая широкая, как твоя? — Да у меня эта информация не задерживается из-за своей ненужности, — усмехнулся Сал и выпрямился. — Задержи её для следующего раза, — хмыкнул Ларри и сделал глоток пива. Фишер лишь сморщился.       В комнате повисла тишина. Джонсон снова уставился в окно, но небо было не таким ярким, как несколько минут назад. Оно стало тусклым и тёмным. — Такую красоту упустил, — вздохнул Ларри и запрокинул голову назад. Сал пожал плечами и тоже вздохнул. — Как Эш поживает? Мы с ней давно не списывались, — вдруг поинтересовался парень. — Да всё нормально, всё как обычно, — немного растерянно ответил Фишер и уставился в пол. — Ясно, — протянул Ларри и потянулся. — До сих пор по ней сохнешь? — Есть такое, — усмехнулся Салли и на его лице появилась грустная улыбка, которая через секунду сменилась удивлением. — Погоди. Откуда ты знаешь, что мне нравится Эш? Я ведь никому не рассказывал. — Я слишком хорошо тебя знаю, чел. Знаю твоё обычное поведение и поведение, когда рядом с тобой несравненная Эшли Кэмпбелл, — посмеялся Ларри и поднял голову, смотря на негодующего друга. — И как же я веду себя рядом с Эш? — вдруг поинтересовался он и вскинул бровь. — Как пятиклассница, влюблённая в старшеклассника, — хмыкнул Джонсон. — А конкретней? — вздохнул Сал и немного нахмурился. — По-идиотски. — Ну спасибо, дружище, — буркнул парень, а Ларри лишь рассмеялся. — Я же серьёзно спрашиваю. — А я серьёзно отвечаю. Не думал ей признаться? — Думал, но сразу откидываю эту идею, — признался Фишер и сполз с кровати на пол, поджимая одно колено к груди и кладя на него подбородок. — У меня нет шансов, я же урод. Никто не влюбится в такое чудище, как я. С моим-то лицом, — горько усмехнулся он и глубоко вздохнул, прикрыв глаза. — Опять ты за своё, — схватился за голову Ларри и сел ровно. — Сколько раз тебе вбивать в твою тупейшую голову, что ты не урод, а? — нахмурился он и подполз ближе к другу. — Сколько раз вбивать это сюда, где, как я погляжу, нет мозгов? — постукивая по макушке Салли, как по двери, спрашивал Джонсон, медленно закипая. Его очень возмущали и раздражали подобные мысли его друга на счёт своей внешности. Хоть и нельзя было сказать, что Салли — красавец, но и не урод. — Больно же, — отпихивая от себя руку, Сал сморщился от неприятных постукиваний. — Вспомни тот раз, когда Эш увидела тебя без протеза после твоей стычки с Трэвисом. Ты видел её лицо очень близко, неужели не заметил, что на нём не было и капли отвращения? — не унимался Ларри, а Фишер уже пожалел, что снова поднял эту тему. Он закатил глаза и посмотрел в сторону, нахмурившись. — Ну? Я жду ответа. — Заметил, — тяжело вздохнул Сал и поджал губы. — Так что же ты опять начинаешь свою шарманку, идиот?! — постукивая по голове друга кулаком после каждого слова, воскликнул Ларри. Фишер сморщился от этого и прикрыл голову руками. — Я и так стукнулся об стену, а ты ещё добить хочешь?! — воскликнул он в ответ и поднял голову на друга. Злые голубые глаза встретились с такими же злыми карими. Оба просто уставились в глаза напротив и сидели так около минуты. — Пидрила, — в итоге буркнул Сал и пнул ногу Ларри. Он прислонился спиной к кровати и скрестил руки на груди, повернув голову к двери. — А сам-то? — фыркнул тот и упал спиной на кресло-мешок. — Идея! — спустя паузу воскликнул он и вскочил с места, выбегая из комнаты. Фишер удивлённо округлил глаза и проводил его взглядом до двери. — Ты с ума сошёл? — спросил он и выгнулся на кровать, чтобы увидеть Ларри раньше, чем он зайдёт обратно в комнату. — У меня появилась идея! — выкрикнул Ларри и что-то уронил. Это «что-то» с грохотом упало на пол, и послышался негромкий мат от Джонсона. — Я придумал, что могу нарисовать! — воскликнул он, когда зашёл в комнату с вазой цветов в руках. — И что же? — поинтересовался Сал. — Натюрморт из вазы с цветами и твоего протеза, — гордо ответил Ларри и поставил вазу на табуретку, на которой сидел до этого. Взяв с кровати протез Салли, он положил его рядом с вазой и присел на корточки перед табуреткой. Задумчиво оглядев экспозицию, он выпрямился и снова вышел из комнаты.       Из любопытства Фишер встал на ноги и подошёл к табурету, сел в ту же позу, что и Ларри, и уставился на вазу и протез. И почему он вдруг решил нарисовать именно это? Можно было выбрать кучу вариантов и получше. — Если понравится, то сможешь забрать получившуюся картину, — зайдя в комнату, усмехнулся Ларри, увидев, с каким интересом и удивлением Сал рассматривает получившуюся экспозицию. — Как скажешь, — пожал плечами он и отошёл в сторону, чтобы не мешать творцу, когда у него есть вдохновение. — Будешь яблоко? — подкидывая фрукт одной рукой, предложил Джонсон и протянул его другу. — Нет, спасибо. — Как знаешь, — пожал плечами парень и подошёл к табуретке, положил два яблока на него и отошёл, оценивая вид. — Ну, поехали, — усмехнулся он и, притянув кресло-мешок к мольберту, сел в него и стал рисовать.       Салли любил наблюдать за тем, как Ларри рисует. Он это делал с особым, как казалось Фишеру, шармом, присущим не каждому. Иногда он завязывал свои длинные и непослушные волосы в высокий хвост, но сейчас решил обойтись без этого. Больше всего Салу нравилось наблюдать за сменой эмоций во время рисования. Ларри всегда сильно хмурился и кусал собственный высунутый изо рта язык, когда ошибался или делал не совсем так, как было задумано, а после «поглаживал» его зубами, бегая по комнате глазами. Иногда Сал пытался его спародировать, если становилось совсем скучно, и тогда Ларри обращал на него внимание и смеялся, ведь Фишер был без протеза. — О чём задумался? — вдруг поинтересовался Джонсон и на мгновение взглянул на Сала. Тот удивлённо вытянулся в лице, уставившись на Ларри. Он крайне редко, почти никогда, не начинал разговор, пока рисует. — Ты со мной или где-то в другом месте? — А, — опомнился Фишер и слабо тряхнул головой. — С тобой. Я просто задумался. — М-м-м… О чём, если не секрет? — Не секрет. Я подумал, а можно ли Гизмо научить показывать «козу»? Да и вообще других животных, — показав этот жест, находу придумал Сал и лёг спиной на кровать. Ларри посмеялся. — Было бы круто, но это, как мне кажется, чувак, очень сложно. — Представь Гизмо, смотрящего телевизор и непрерывно показывающего козу, — представил Фишер и посмеялся. — А ещё если он весь будет в стикерах, — додумал он и рассмеялся. Джонсон тоже засмеялся. — Тебе совсем делать нечего, кроме как такое представлять? — смеясь, поинтересовался он и выглянул из-за мольберта. Сал уже схватился за живот и катался по кровати, иногда беззвучно смеясь. — Не помри, — усмехнулся Ларри и сощурился, возвращаясь к наброску. Со стороны кровати какое-то время слышался хрип, почти беззвучное гоготание или смех, от которого на лице невольно появлялась улыбка.       Фишер распластался звездой по кровати, когда успокоился, и просто уставился в потолок, про себя что-то считая. Ларри недавно заметил такую привычку за своим другом — считать, когда ему скучно. И порой Сал доходил до нескольких тысячи на уроке, и до десяти тысяч, пока Джонсон рисовал. — Помнишь свой рекорд в счётах? — поинтересовался Ларри и усмехнулся. — Двадцать пять тысяч пятьсот тридцать девять, — вздохнул Сал и перевернулся на живот. — Я столько насчитал, когда сидел в библиотеке с Тоддом, пока он что-то учил или искал. — Ого, — подняв брови, удивился Джонсон. — Тодд слишком любит разные книги и библиотеки. Его оттуда просто не вытащить, — посмеялся он. — Это мы не можем его оттуда вытащить, а звонок или сообщение Нила очень легко подрывают его с места, — улыбнулся Сал и стал рассматривать собственные пальцы. — О-о-о, ну, Нил — это другой разговор. Какая библиотека и книги, если Нил позвонил? — посмеялся Ларри. — Так-то, они хорошая пара, и отношения у них крепкие. Это круто. — Согласен, но иногда раздражает, когда Тодд уходит от нас, если ему позвонит или напишет Нил. — В следующий раз можно их двоих позвать. Так Тодд не уйдёт от нас к Нилу, ведь Нил уже будет тут, — хмыкнул Фишер и вздохнул. — Хотел бы я так же с Эш. — Так признайся ей, чувак, — предложил Ларри и отвлёкся от мольберта. — Почему бы нет? Если она и откажет, то сойдитесь на мнении, что лучше вам вести себя так, будто ничего не было. — Звучит просто, а на деле… — вздохнул Сал и сел на кровати, поставив ноги на пол. Он опустил голову, и волосы прикрыли его лицо. — А на деле это очень страшно. Страшно быть отвергнутым. — Но ведь есть шанс, что твои чувства взаимны. — Он ничтожно мал, — махнул рукой Фишер и почесал шею. — Я даже не знаю, как ей признаться. Что говорить? Как признаваться? — Тебе пример нужен или демонстрация? — вздохнул Ларри и выглянул из-за мольберта. — Давай всё. — Ну, смотри, — усмехнулся Джонсон и встал с кресла. — Подходишь к прекрасной Эшли Кэмпбелл, берёшь её за прекрасное личико, чувственно смотришь ей в глаза, — полушёпотом говорил он и делал то, что говорил, показывая на друге. Тот сжался, удивлённо смотря в карие глаза, что были полуприкрыты и игриво смотрели на него. Сал сжал покрывало кровати в кулаках. — Смотри ей в глаза около минуты, потом приблизься к её губам и прямо в них скажи: «Я тебя люблю», — продолжил Ларри и замер, продолжая смотреть в глаза Сала. — И после этого отстранись и жди ответа, — усмехнулся он и выпрямился. — Но он поступит не сразу, ведь она будет в шоке. Понял?       Сал сидел в ступоре, продолжая удивлённо смотреть на друга. Тот рассмеялся. — Она будет в таком же шоке, как и ты, — вытирая левый глаз от слёз, посмеивался Ларри. — Какой я молодец, ввёл в ступор Салли-Кромсали. — Иди в жопу, — фыркнул Сал и проморгался, нахмурившись. — Но идея хорошая. Что-то напоминает. — Это сцена из той мелодрамы, с которой мы угарали на той неделе, — усмехнулся Джонсон и сел перед мольбертом. — Точно, — слабо улыбнулся Сал и опустил глаза на свои руки, которые сложил в замок на расставленных коленях. — Лучше из всей этой сцены оставить последнюю часть с самим признанием. — Это всё на твоё усмотрение, — пожал плечами Ларри. — Ты же признаваться будешь, а не я. — А как бы ты признался? — поинтересовался Сал, и Джонсон замер. Он медленно опустил глаза с мольберта на свои руки, а после поднял их на друга. — Я бы просто в лицо сказал, что люблю человека, — подумав, ответил Ларри и вздохнул, слабо нахмурившись. — Хм, вот как… — прошептал Фишер и подложил руки под голову, ложась на кровать друга спиной. Он задумался и снова начал считать, быстро и чётко произнося числа одно за другим. Джонсон усмехнулся и продолжил рисовать, держа на губах слабую улыбку.

***

— Готово! — воскликнул Ларри и шумно выдохнул, развалившись в кресло-мешке. Сал вздрогнул от неожиданного крика друга и привстал в кровати на локтях. — Полюбуйся на этот шедевр!       Фишер усмехнулся и встал на ноги, подходя к мольберту. Ларри повернул к нему голову и довольно-устало улыбнулся, медленно моргая. Его переполняла гордость за сотворённую новую картину, идея к которой появилась крайне неожиданно. — Красиво, — показав большой палец вверх, улыбнулся Сал. — Повесим у тебя в комнате? — Давай завтра? Времени-то дохрена, — потянувшись, сказал Фишер и глубоко вздохнул. — Ещё бы чуть-чуть и я бы уснул. — А сколько времени? — удивился Ларри и тоже потянулся, сидя в кресле. — Почти три часа ночи. — Неплохо, — усмехнулся Джонсон и откинул голову назад. — Ладно, я к себе пойду. Доброй ночи, постарайся поспать, — улыбнулся Сал и помахал рукой на прощание. — Ага, давай. Люблю тебя, чувак, — быстро сказал Ларри и замер. Фишер усмехнулся. — Я тоже тебя люблю, чел. Ты мой самый лучший друг в мире. — А ты мой, приятель, — негромко произнёс Джонсон и разочарованно вздохнул, подняв голову. Сделав это, он обнаружил Сала, сидевшего рядом на корточках. — Что? — спросил Ларри и немного занервничал. Фишер сощурился. — Ничего сказать мне не хочешь? — Я уже всё сказал, чувак, уверяю тебя, — усмехнулся Джонсон и зевнул. Сал тоже зевнул и в уголке глаза появились слёзы, которые быстро ушли. — Ну ладно, — недоверчиво протянул Фишер и выпрямился. — Ты как-то неожиданно это ляпнул. — Да мне было интересно, как ты отреагируешь. Слушай, а ведь если после твоего признания вы с Эш будете жить вместе, то она вполне сможет говорить тебе это каждый раз перед твоим уходом, — усмехнулся Джонсон, а Сал смущённо нахмурился. — Иди нахер, — кинул он напоследок и осторожно вышел из комнаты друга, чтобы не разбудить Лизу.       Ларри проводил его взглядом и встал на ноги, подходя к тумбе у своей кровати. Открыв верхний ящик, он вытащил его и положил на кровать. Ящик быстро стал пустым, и Джонсон убрал дно, доставая небольшую тёмно-синюю книжечку с ручкой.       Сев на другой край кровати, он открыл книжку на странице, где лежала закладка, записал неаккуратным почерком дату и прикусил ручку, собираясь с мыслями. Вздохнув, он снова стал водить ручкой по бумаге в линейку. — «Который раз моё признание сошло в шутку. Есть куча вариантов признания, но я не хочу делать это прямо. Страшно, » — записал Ларри, положил закладку на страницу и закрыл книжку.       Сложив всё на место, он вздохнул и почесал затылок, стоя перед своей кроватью. Наконец-то хотелось спать, но какое-то плохое чувство не давало этого сделать. Сняв домашнюю одежду, Ларри выключил в комнате свет и подошёл к кровати, садясь на неё. Она отозвалась негромким и каким-то родным скрипом, прогибаясь под тяжёлым телом Джонсона. Голова оказалась на подушке так же неожиданно, как Ларри уснул. Это произошло в одно мгновение, как по щелчку пальцев.