осенью будет ещё теплее

меня будил утренний дождь, ведь никто из нас не думал закрывать окно этой ночью. и холодок в комнате явно намекал, что идти сегодня никуда не стоит, а один пропущенный день в универе погоды не сделает. вот только сдаться этому искушению было бы слишком позорно. и мыча от боли в мышцах и от еще не восстановившейся после сна координации, я медленно покинул тёплое гнездышко. спящий, практически по самый лоб укутанный в одеяло, хисын дернулся, и я взглянул на него настороженно, передвигаясь так аккуратно, как только мог, чтобы не разбудить. и это было непростой задачей, потому что мои ноги, кажется, все еще стремились вернуться в постель, и совсем не собирались твёрдо ступать по полу. когда я вернулся в комнату вновь, уже полностью собранный и грустно вздыхающий над каждым окном, дождь за которым совсем не думал заканчиваться, он проснулся. чёрные, совсем недавно лично мной выкрашенные, локоны мягко выбивались из причёски. и я всегда этому завидовал, потому что мои за ночь успевают повеселиться не на шутку. хисын упорно прожигал рассеянным взглядом обои, и я видел, как он боролся с тем, чтобы в конце концов просто не закрыть глаза, погрузившись обратно в сон. – ты куда?, – севший за ночь немного хриплый голос старшего раздался по комнате, но он все еще не смотрел на меня. лишь потер помятое лицо ладонью, будто это могло хоть немного его взбодрить. – на учёбу,– я как-то не думая улыбнулся такому хисыну, наспех зачесывая волосы назад чужим гребнем. в зеркале шкафа, что стоял у стены практически напротив кровати, я мельком видел его отражение, и хисын уже давно переместил свое внимание на меня, заставляя все внутри щекотать приятно, будто это происходит впервые. – а сегодня..? м,– брови хисына съехались ближе друг другу, пока он пытался вспомнить такой очевидный ответ. – пятница,– я продолжил фразу за него уже громче, накидывая в коридоре куртку. я проскочил обратно в спальню, чтобы забрать мобильный, и когда тот уже был в моих руках, наши взгляды с хисыном встретились. он медленно чесал собственную шею, что не могло быть обделено моим вниманием: длинные пальцы медленно спускались ниже, к груди. знакомое зрелище. – увидимся вечером, – я решил, что если простою так еще немного, то точно опоздаю, а может и вовсе никуда не пойду, и оставляя привычный прощальный поцелуй на чужой макушке, поспешил выйти из квартиры. дождь стал спутником моего дня, потому что он совсем не думал о том, чтобы закончиться. капли селились на окнах аудиторий, большого спортивного зала, кафе и вечернего такси, на котором я возвращался домой. и их выселяли новые, что с характерным стуком все барабанили и барабанили по всем поверхностям. любое помещение и тёплое местечко становилось самым комфортным местом на земле, а дождь за окном, что звучал на фоне оживлённых разговоров или шумных моторов машин, успокаивал. на протяжение всего дня люди, которых я встретил делились на три типа: те, что предусмотрительно взяли с собой зонт, еще одни, что как можно быстрее пытались укрыться и прикрывали голову чем только можно, как будто это действительно могло их спасти. еще один тип, мой самый любимый – они искренне наслаждались дождём, прогуливаясь медленно. почему их лица в момент такого сильного дождя выражали счастье? может потому что именно он способен смыть самые грязные и тяжёлые переживания, снести собой тревогу и беспокойства о будущем. – да?,– я ответил на звонок от хисына, вибрацию от которого почувствовал в одном из карманов промокшей куртки. – где ты?,– чужой голос теплом разливался по моему продрогшему телу. слышать старшего приятно, знать, что он волнуется за меня еще приятнее. улыбаясь, я приглушенно усмехнулся. – уже в такси. минут, м-м, через пятнадцать буду дома,– осматривая местность, в который находился, ответил я и не смог сдержать очевидного: – соскучился? – уже пол десятого. я хочу спать,– по одному только голосу я мог понять, что хисын тоже улыбался сейчас. и этого было достаточно, чтобы понять, что тот все-таки скучал. – ложись один,– наш разговор начал походить на одновременно очевидный и проскальзывающий меж строчек флирт. и я совру, если скажу, что мне не нравилось это. – холодно будет. – я настолько промок и замерз, что греть сегодня придется тебе. – о нет, ты хочешь заболеть и заразить меня, – хисын с наигранной ноткой разочарования вздохнул. – хочу,– рассматривая затопленные улицы через окно автомобиля, прошептал я, потому что провести целую неделю в кровати со старшим очень приятная перспектива. – невыносимый. все давай, я жду,– и звонок сбрасывается в эту же секунду, оставляя после себя приятное волнение. ключи были шумно брошены на трюмо, стоящее в коридоре. кроссовки, промокшие насквозь наспех сняты, я стянул их, наступая на собственные пятки. куртку снимать не спешил: ужасно хотел искупать хисына в дождевой воде. но, тихо заглядывая в каждую из комнат, я обнаружил, что его нигде нет. чтобы точно в этом убедиться, я проверил и ванную с туалетом, хоть и прекрасно видел, что выключатели совсем не тронуты. мне начало казаться, что я словно дурак брожу по комнатам туда-сюда, выискивая то, чего возможно никогда не было. но ведь это глупость. я точно помнил, что вот-вот говорил с хисыном по телефону. внезапно вспыхнувшая молния за окном в гостиной привлекла мое внимание. все это время хисын стоял на балконе, совсем не подозревая, что я уже посчитал себя сумасшедшим, выискивая его по квартире. – ты промокнешь,– я констатировал очевидный факт, нарушая его спокойствие. балконная дверь осталась открытой, а выходить туда в одних носках в такой ливень могло казаться глупостью, как хорошо, что они уже было промокшими до нитки. – зато ты не напугаешь меня своими холодными руками,– вздрагивая одними плечами от неожиданности, тихо посмеялся хисын. он опирался логтями о бортик незастекленного балкона и всматривался вдаль, в почти безлюдные улицы и чужие окна, из которых изредка высовывались такие же люди, как и они, которые хотели насладиться дождём. – справедливо, – я прошел немного дальше и запрыгнул на подоконник, занял место прямо за старшим и нагло притянул его за промокшую ткань старой растянутой футболки. – ты сел в брюках на грязный подоконник, – продолжая свои заботливые издевки, он устроился в моих объятиях, тихо вздрагивая от раскатов грома. я уже не ответил ему, лишь улыбнулся уголками губ. брюки в любом случае уже промокли вместе с носками, курткой и моими волосами. руки сильнее сжали чужое тело. хисын казался самым тёплым человеком даже сейчас, стоящий под дождем для полной справедливости. немного погодя он обернулся в объятиях, впервые за это вечер взглянув на меня. в этот момент я никак не мог сопротивляться собственным чувствам, верно? и наши губы сопрокоснулись по моей инициативе под очередной громкий небесный рёв. хисын вздрогнул в моих руках, и я пытался успокоить его через поцелуй, настойчиво перебирая губами. и наши тела горели под самым сильным дождем, под взглядами других любителей дождя и расскатами  грома ранней осени.