В эпицентре ада

      Казалось бы, ситуации хуже и не придумаешь. Но вот она – вся в своей красе! Томас сидит прицепленный к инвалидному креслу ремнями, не в силах пошевелиться. Убегая от группы пациентов, он, не зная, что ему делать, послушал чей-то дружелюбный и адекватный голос, который вселил в журналиста надежду. Надежду, что он не единственный, кто остался в своём уме. На деле всё наоборот, его схватил возможно один из самых безумных психов, скрывающихся в стенах этой больницы.       Джереми. Так он представился. Выглядел он худощавым, с слегка иссушенным телом, словно в нём не было ни капельки воды. Из одежды у него был разве лишь только фартук, закрывающий переднюю часть, но при этом обнажающий заднюю часть хирурга. На левой руке у психопата была примотанная капельница, а на лице разорванная медицинская маска вместе с разбитым моноклем. Непонятно, что он из себя строил, но видимо какого-то аристократа.       — Ну, мы пришли, – спокойно произнёс Джереми, завозя Томаса в тёмную комнату.       Как только он включил свет, Томас понял, что здесь происходит. Он находился в туалете с большим разбитым зеркалом и металлическим столиком, стоящим рядом. Вонь стояла невыносимая, резкий запах гнили вызывал тошнотворное желание блевать так сильно, что и завтрак, и обед бы вышли разом. Причиною этого были останки у стены, рядом с писсуарами – людские руки, ноги и всякие внутренние органы. И без того жуткая, грязная комната принимала ещё более зловещий вид.       — Ты не похож на пациента, да и среди персонала я тебя никогда не видел, – Джереми подошёл к Томасу и слегка нагнулся перед ним. – Так кто же ты такой?       Ривервуд молчал. То ли из-за того, что ему стало плохо из-за здешнего запаха, то ли из-за страха. Ещё бы, когда перед тобой какой-то полуголый обезумевший мужик ты будешь не то что дрожать от страха, ты бы уже умер от остановки сердца. Томас, разве что, отодвинулся назад, не желая находиться рядом с лицом хирурга, которое было уж слишком близко к его.       — Молчишь значит, да? – мужчина вздохнул и встал во весь рост. – Знаешь, я не люблю молчунов. Ох, кстати, я заметил у тебя кое-что есть, – Джереми тут же засунул свою руку в куртку Томаса и немного порывшись, достал оттуда видеокамеру. – Домашнее кино снимаешь? Интересно…       Хирург прошёл и поставил камеру на раковины, направив их на Ривервуда.       — Так ты журналист, получается? И что тебя сюда привело? – мужчина подошёл к металлическому столику и взял оттуда какой-то ножик. – Прекращай молчать, меня напрягает то, что я единственный веду беседу.       — Что тебе от меня нужно? – наконец заговорил Томас. – Отпусти меня! Ты же вроде ещё не до конца свихнулся, как все эти уроды!       — Готов поспорить, ты меня боишься, – с его стороны послышался какой-то мерзкий смешок, после чего он подошёл к Ривервуду.       Маньяк приставил к его шее этот самый нож, заставляя Томаса наклонить голову в противоположный бок.       — Нет, – Джереми положил нож на столик. – Знаешь… я не буду отклоняться от своего плана.       Подойдя к писсуару, хирург тут же вытащил из него свои громадные ножницы, более походившие на секаторы. Недолго думая, Джереми подошёл к Томасу и взяв его за правую руку, приставил эти самые ножницы к его указательному пальцу. Ривервуд почувствовал ужасную боль в той области, словно его палец сжимали чем-то острым. Закричав во всю глотку и начав ёрзать, Томас принялся молотить ногами и попытался вырваться из дьявольской хватки инвалидного кресла, но у него ничего не вышло.       Джереми отвесил Ривервуду сильную пощечину, после чего перешёл к его безымянному пальцу на левой руке. Теперь болело уже два места. Томас продолжал надрывать горло. Он не собирался сдерживаться, эта боль слишком сильна и ужасна. Кажется, хирург не собирался отступать, пока не закончит своё. Но вот настал миг, когда Джереми перестал пытать журналиста. Парень, тяжело дыша, посмотрел на свои пальцы и вместо них увидел пожелтевшие кости вместе с окровавленными кистями и залапанными рукавами куртки.       — Никуда не уходи, я сейчас вернусь. У тебя ещё много чего можно отрезать, – Джереми, взявшись за ручки металлического столика на колесиках, повез его к выходу отсюда.       Это был шанс. Как только хирург вышел из комнаты, Томас ещё раз посмотрел на свои руки. Из места, где некогда были его пальцы, хлыстали фонтаны крови, словно не собирающиеся останавливаться. Начав сильно ерзать, Ривервуд переходил с правого на левой бок, с левого на правый до того момента, как он освободился из-под ремней. Поднявшись, журналист зашатался и еле как устоял на ногах. Рухнув на раковину и удержавшись за неё, парня стошнило на пол. Он сильно блевал, пока вся рвота не вышла из него. Лишь только тогда он перестал.       — Ч-чёрт, – тихо произнёс Томас дрожащим голосом. — Ублюдок…       Боль продолжалась, кажется Джереми нанёс ему урона больше, чем другие пациенты. Учитывая то, что он собирается вернуться, Бог знает, что он сделает с журналистом. Потому нужно было отсюда бежать, пока не стало слишком поздно. Отчасти нормализовав дыхание, Томас взял свою камеру и поковылял к выходу отсюда с одной лишь мыслью.       Как же сильно я хочу отсюда сбежать…       Он был уверен, что хирург не оставит его в покое, потому нужно как можно скорее сбежать отсюда. На другой этаж, либо в другое отделение, где Джереми не настигнет его. Необходимо торопиться, если Томас хочет жить. Ведь вряд ли безумец оставит его в живых, если узнает, что тот сбежал. Нужно поторопиться.