Цикличность судеб

В кабинете повисла неловкая пауза, которую никто из присутствующих не решался прервать. Один не решался потому, что просто не знал, что сказать, второй же – боялся случайно надавить на больное...       — Так, значит, он за все эти месяцы не сказал и слова..? – уверенно, но осторожно начал мужчина, глядя на воплощение.       — Да... И меня это очень сильно напрягает.       — . . . – заметив некоторую скованность в его движениях, детский психолог тяжело вздохнул и поправил съехавшие на нос очки. – Вы как-нибудь уже пытались его разговорить? Он ненадолго задумался, после чего кивнул. От Больного не скрылась и едва заметная тень печали, упавшая на лицо Совета, вспомнишего что-то явно неприятное.       — И что..?       — Это не дало ровным счётом ни-че-го. Абсолютно.       — Хм...       — Скажите, а насколько сильно поведение России отличается от... стандартного? – мужчина слегка нахмурился, но всë же ответил:       — Достаточно... И ещë, не поймите меня неправильно, товарищ Союз, но можете мне ответить на один вопрос? – настороженный кивок. – Какие у вас взаимоотношения? Может, вы как-то его обидели или-       — Исключено. Я хоть порой и строг, но я никогда не перехожу чер-       — И всë же..? – коммунист недовольно скрестил руки на груди, откинувшись на спинку мягкого кресла. – Возможно, для Вас, взрослого, это была какая-то незначительная ссора, но для маленького ребëнка – это целая трагедия.       — Я понимаю, что ты хочешь этим сказать, но, говорю же, ничего такого и в помине не было!       — Совсем ничего?       — Именно. – уже более раздражëнно отвечает он, переведя взгляд на светло-зелёные стены кабинета.       — И даже не было каких-то сильных потрясений?       — . . .       — Товарищ Союз?       — Всего одно. Правда, не думаю я, что из-за чего-то подобного можно так сильно измениться... Мужчина сразу же оживился, приготовив потрëпанный ежедневник с ручкой, и принялся ждать. Прошла минута. Вторая, третья, но ни продолжения истории, ни пояснений дальше не последовало.       — Можете рассказать об этом более подробно?       — ...Это случилось примерно за неделю-две до того, как Россия стал вести себя не так, как обычно. Стараясь не пересекаться взглядами с психологом, атеист начал разглядывать детские рисунки на стенах и не заметил, как стал погружаться в свои воспоминания...       — В тот день я должен был срочно явиться на работу. Отказаться или перенести встречу с ними я не смог, поэтому мне пришлось в спешке искать кого-нибудь, кто мог бы присмотреть за Россией, пока меня не будет.       — И что-то пошло не так?       — Не совсем...

* * *

Оказавшись на пороге небольшого, но достаточно аккуратного двухэтажного дома, Совет постучал в дверь и принялся ждать. Прошло пару минут, однако никто так и не открыл.       — А..? – Россия осторожно потянул отца за рукав, пытаясь что-то сказать, но в силу возраста у него получались лишь непонятные, нечленораздельные звуки.       — Подожди, Россия, мне сейчас немного не до этого... Да я в жизни не поверю, что этого пи- Пьеро нет дома! – в дверь постучали ещë несколько раз. Наступила пауза. – Рей, я знаю, что ты дома!       — Кто? – сонно донеслось с той стороны на немецком.       — Я. А теперь будь так любезен и открой уже, наконец, эту дверь. – не менее раздражëнно ответил Союз, услышав характерный щелчок.       — Союз? – на лице воплощения показалось удивление, которое в скором времени сменилось тихим презрением. – И чего тебе теперь надо? Решил снова меня подостовать?       — Отнюдь... Дело одно есть. Справишься? – Рейх с подозрением прищурился, после чего краем глаза заметил ещë одну фигуру. – У меня осталось не так много времени, поэтому ты не мог бы присмотреть за Россией?       — О-о, неужели кто-то, наконец, развалится? Какая приятная новость! – сцепив руки в замок, мужчина прикрыл глаза и мечтательно улыбнулся. СССР на это только закатил глаза и с недовольством принялся сверлить в старом знакомом дыру. Ариец на его реакцию странно усмехнулся, принявшись изучать маленького наследника.       — Мечтать не вредно. А теперь серьëзно: мне нужно срочно уехать, а оставить его не с кем. Поэтому побудь хоть раз человеком, присмотри за ребёнком пару часов.       — Ну, человеком я не смогу быть априори...       — Рейх.       — Но ради тебя и того, чтобы ты отстал, вполне. – нехотя согласился мужчина, отзеркалив стойку собеседника. – Пару часов, но не более того. У меня, знаешь ли, тоже дела есть...       — Отлично. Тогда я заеду к вам часов в семь. – слабо подтолкнув сына к Третьему Рейху, атеист поспешил обратно к заведëнной машине.       — В каком смысле в семь?! Ты сказал всего пару часов, а не почти на весь день! – принялся возмущаться нацист, однако того уже и след простыл...

* * *

      — То есть Вы хотите сказать, что оставили своего наследника на попечительство бывшего врага? – недоумевал Больной, разглядывая своего собеседника.       — Я знаю, как это может выглядеть со стороны, но поверь... Я лучше оставлю Россию с тем, кто честен в своей ненависти, чем с теми, кто лжëт и притворяется.       — . . .       — Ладно, хорошо... Так что было дальше? Пока я не услышал ничего такого, что могло бы послужить отправной точкой в резкой смене поведения.       — Честно, не представляю. Всë, что я знаю – знаю со слов Рейха и его двух отпрысков.       — . . ? Совет тяжело вздохнул и, ущипнув себя за переносицу, продолжил:       — Как он сказал, дети решили пойти на задний двор, чтобы сыграть в какую-то «слишком подвижную для дома» игру. А спустя ещë некоторое время пришло время обеда, и Рейх был вынужден оставить их без присмотра, примерно, на полчаса, но...       — Что-то пошло не так? – догадался психолог, сделав очередную пометку в ежедневнике.       — Типо того... По его словам, когда он вернулся, детей уже не было. – с каждым словом голос воплощения становился всë более жëстким и холодным. – Как оказалось позже, им стало слишком скучно просто сидеть и ждать, и они решили прогуляться по парку, находящегося недалеко от его дома.       — И... И что произошло дальше?       — Им стало жарко, и они, не придумав ничего лучше, решили искупаться в пруду. – недовольно-уставше ответил Союз и помрачнел ещë сильнее. – Всë бы ничего, да вот только Россия, в отличие от ФРГ и ГДР плавать не умеет. Это и не удивительно – пару лет разницы как-никак...       — И сразу после этого..?       — После того "заплыва" он сильно заболел и провалялся пару дней с высокой температурой. – недовольно качнув головой, коммунист ненадолго прикрыл глаза, словно пытаясь вспомнить, что было дальше. – Со временем она спала, однако кошмары так и не прекратились. Поэтому я не придумал ничего лучше, кроме как позволить ему спать со мной рядом.       — Кошмары? А Вы случайно не слышали, может, он говорил что-нибудь? Или как-нибудь лунатил? – воплощение отрицательно покачал головой и тяжело вздохнул.       — Нет, ничего такого. Так что скажешь, Коль?       — Хм. На самом деле сложно так сразу сказать, что конкретно не так с Вашим наследником, однако... Думаю, что из того, что я видел и из того, что Вы мне рассказали, у России явные проблемы с доверием и проявлением своих чувств.       — Это и есть причина, по которой он в свои три года до сих пор не сказал ни слова?       — Скорее всего. Однако, чтобы убедиться в этом на сто процентов, мне нужно будет встретиться с ним лично. Не так, как тогда, мельком и со стороны, а прямо, как сейчас с Вами.       — . . .       — В какой день вам будет удобно? – закрыв и отложив на край стола свой ежедневник, мужчина спокойно снял очки и, достав из кармана своей рубашки платок, начал протирать им стëкла.       — На следующей неделе, во вторник.       — Что ж, тогда договорились. До свидания, товарищ Союз...

* * *

Нехотя открыв глаза и увидев перед собой уже знакомый светлый потолок, Россия осторожно поднялся на кровати и принялся растирать лицо руками, чтобы прогнать остатки очередного странного и не очень приятного сна. " Как давно я уже не... " Закончить свою мысль он так и не смог, заметив за серыми занавесками слабое, едва заметное движение. Где-то глубоко внутри начало возрастать неприятное чувство дежавю... " К чему бы это? " Встав с тëплой мягкой постели на ледяной пол, бывший монарх медленно подошëл к окну и отодвинул занавески в сторону. Россие потребовалось ещë несколько минут, чтобы глаза, наконец, привыкли к яркому свету, и он с лëгкостью смог разглядеть изменившейся за ночь задний двор. Голые стволы деревьев, склонившиеся почти до самой земли бутоны цветов, крыша небольшой беседки – всë было укрыто слоем белоснежного снега, точно мягким покрывалом; где-то даже виднелись тонкие дорожки следов от птичьих лап. От стекла исходил уже приятный, несколько освежающий холод, даже несмотря на то, что окно было плотно закрыто. " . . . " Продолжая разглядывать двор, он упорно пытался не вспоминать те ужасные, наполненные одним лишь террором дни, однако картина грязного кроваво-красного снега всë никак не хотела выходить из его головы. Уж слишком много тогда было криков. Слишком много металлического запаха. Слишком...

Слишком много красного

" Когда же это навождение уже пройдëт? Прошло столько времени, а воспоминания о революции всë ещë свежи, словно это было вчера... " Прикрыв бледно-серые глаза, Россия тяжело вздохнул. И пока он собирался с мыслями, за окном пушистыми хлопьями продолжал падать снег. " Нет, так больше нельзя... Нужно уже прекратить думать о том, что было, и начать думать о том, что будет! Просто отпустить прошлое со всеми его ошибками, страхами, несбывшимися мечтами и людьми. Начать... Начать жить заново. В конце-то концов откуда им знать, что я – это Я? ...Верно, неоткуда. " Кивнув своим мыслям, Империя открыл глаза и взглянул на задний двор уже немного по-другому: без той толики цинизма, безразличия и всезнания; наоборот, теперь он старался получше разглядеть узоры на краях окна, появившихся от ночного мороза, насколько сильно потемнели лепестки роз и астр, сколько, в конце-концов, ворон сидело на тëмных стволах сосен! " Если буду смотреть на мир таким взглядом, станет ли мой взгляд менее... Тяжëлым? " В дверь неожиданно постучали, из-за чего та редкая лëгкая и несколько беззаботная улыбка мгновенно исчезла с детского лица.       — Россия, ты уже проснулся? – в комнату зашëл чем-то встревоженный Союз, чьë волнение не смогло укрыться от внимательного взгляда серых глаз. – Завтрак уже на столе и... Ты что, босиком? Говорил же, не стой голыми ногами на ледяном полу! Ты снова заболеть хочешь? " Снова..? Почему ты так странно выделил это слово? " Атеист аккуратно взял сына на руки и с опаской заглянул в его широко раскрытые глаза. К его удивлению (и облегчению), там больше не было той неестественной серьëзности и отчаяния, только искорки слабой заинтересованности. " Надо же... Словно самый обычный ребëнок. " Неуверенно улыбнувшись своим мыслям, мужчина вышел из комнаты и, спускаясь по лестнице вниз, начал незаметно следить за реакцией России, даже не догадываясь о том, что тот делает то же самое...