Обманывая себя

Если бы у Влада спросили, что такое любовь, он без раздумий ответил бы, что любовь есть жертва. Потому что ему приходилось многим жертвовать ради одного поцелуя любимой женщины. Образцов уже и не помнил, когда в последний раз для него все было просто: захотел — позвонил, захотел — позвал на свидание. Ему порой казалось, что все пары, у которых нет лишних сложностей, и не любят друг друга вовсе. Юноше верилось, что только такая сложная, запутанная любовь, как у них с Юлей, претендует на статус настоящей. Действительно, сколько страданий, сколько усилий, боли, опасности, риска… но вместе с тем нежности, любви, ласки… Ради этого, думал Образцов, можно на многое закрыть глаза. — Влад, прекрати! — Юля улыбнулась, призывая парня не целовать ее больше. — У меня сейчас пара. — У меня тоже, — все-таки не слушал любимую Влад и продолжал аккуратно прикасаться губами к ее тонкой шее. — Серьезно, сейчас ты толкнешь меня на преступление. Имей в виду, еще один поцелуй — и я не выйду отсюда, пока не получу дневную порцию. — Не хочу отпускать тебя, — выдохнул Влад, все же выпуская девушку из своих объятий. — Ты сегодня домой? Или, может, съездим погулять на часик-другой? — Какое заманчивое предложение, — Юля нахмурилась. — Думаю, у нас получится. Но я не могу обещать точно, — и, подарив парню легкий поцелуй в губы, Мокрицкая вышла из своего кабинета, оставляя лишь шлейф цветочного аромата. Удивительно, но после таких встреч с Юлей, когда они не обсуждали отношения, а просто наслаждались обществом друг друга, Влад еще долго чувствовал, как что-то внутри источает тепло. В такие секунды он считал себя самым счастливым на земле и думал, что это чувство — лучшее, что может произойти с человеком. Прогуляться вечером у них не получилось. Юля быстро, пробормотав что-то про Олесю и сюрприз, умчалась из университета, даже толком не попрощавшись с Владом. А ему ничего не оставалось, как поехать домой и разделить этот ужин с семьей. — Я дома! — крикнул Влад, едва переступив порог. — Отлично! Как раз к ужину, — раздался с кухни голос матери. — Дедушка у Красновых. А так — все дома, — в прихожую вышла Полина — двенадцатилетняя сестра Влада. — На ужин рыба, как ты любишь. — Значит, я не зря торопился, — Образцов улыбнулся. Он на самом деле любил свою семью. Ему нравились тихие семейные вечера, когда папа не строил из себя начальника, мама не боялась выглядеть нелепо, как это случалось в присутствии гостей, а Полина без умолку рассказывала о школе, о проделках своей подруги Евы… да обо всем на свете. Вот и этот вечер не стал исключением. — Мама, Ева хочет встречаться с мальчиками. Вот скажи, еще рано, да? — девочка с заинтересованностью взглянула на мать. — Еще очень рано, милая! — едва не поперхнувшись, поспешил ответить отец. — Гоша, зачем так категорично? — Александра покачала головой, глядя на мужа. — Полинка-чиполинка, не слушай своего отца. Он просто собственник, не хочет выпускать любимую дочь из-под крыла. — Не волнуйся, пап, я не собираюсь встречаться с мальчиками. Пока, — и, широко улыбнувшись, Полина обняла отца, сидевшего рядом. — А насчет твоего вопроса, милая, — встречаться с мальчиком надо тогда, когда что-то к нему чувствуешь, — продолжила разговор Александра. — Да, без каких-то чувств не надо, — поддержал маму Влад. — Владик, а у тебя есть девушка? — вдруг спросила Полина. — Дочь, что за вопросы? — недоумевал Гоша, видя, что сын заметно напрягся и едва не выронил вилку. — А что такого? Я же ничего неприличного не спрашиваю, — девочка пожала плечами и уставилась на брата. Через пару мгновений к ней присоединились и родители. И вот тут Влад почувствовал себя загнанным в угол. Что сказать им? Правду? Это было бы самоубийством! Солгать? Образцов с детства делал это не слишком изящно. — У меня есть знакомая, с которой мы хорошо общаемся, но… — наконец парень решил обойтись общими фразами. Однако его семью такой ответ не устроил. — Когда ты нас с ней познакомишь? — Ты приведешь ее на субботний ужин? — Она красивая? — на него посыпались вопросы. — Мы еще не встречаемся. Просто общаемся, — Влад едва сдержался, чтобы не закатить глаза, как это часто делала его мать, когда ее донимали вопросами. — Надеюсь, тебя не Максим с ней познакомил, — после небольшой паузы произнес отец, вновь возвращаясь к ужину. — Нет, не Макс. Уверен, если наши отношения перейдут на следующий уровень и мне придется ее с вами познакомить, она всем понравится, — желая поскорее отойти от щепетильной темы, заверил Влад. — Хорошо, — отец кивнул и тем самым поставил точку в этом разговоре. Дальше ужин шел своим чередом. И только Полина изредка кидала на брата заинтересованные взгляды, пытаясь понять, правду ли тот говорил.

***

Юля тем временем который раз с интересом осматривала букет алых роз. Цветы были куплены Федором и предназначались ей. К ним даже прилагалась записка: «Чтобы ты улыбнулась». Девушка ощущала, как с каждым разом попытки мужа стать ближе пробивают ее броню все сильнее. Федор, сам того не подозревая, давил на больное, заставляя чувствовать вину. Юля отвернулась к окну, лишь бы не видеть цветы. Игнорировать мужа становилось все труднее и труднее. А оправдывать свою ложь и измены было нечем. Девушка не могла понять, как быть с Владом? Во что она играет с ним? И играет ли? Неужели в этих отношениях с ее стороны лишь ложь и притворство? В это Юле верить не хотелось. Слишком уж часто с языка срывались слова любви, чтобы все это было абсолютной неправдой. И зачем тогда так много нежности? Зачем страсть? Зачем такие теплые объятия? Нет, все это было. И было настоящим. Но ведь любить обоих невозможно. Что тогда? Юля в ужасе замотала головой. Во что она превратила свою жизнь? Какое-то чувство полной безысходности охватило ее, по коже побежали мурашки. Неужели любовь настолько несправедлива? Почему нельзя любить тех, кого захочешь? Почему сердце или что-то еще делает выбор за тебя? С Владом все было почти идеально, но теперь, когда Федор делал шаги навстречу, ее неумолимо тянуло к нему. Медленно, неосознанно, она все сильнее устремлялась в его сторону. Возвращалась память об их любви — окрыляющей, опьяняющей, безумной. — Боже, что я наделала?! — Юля едва слышно застонала. Ей и впрямь становилось не по себе от осознания происходящего.