Мемуары неслышимки

      Есть такие люди, которых никогда не слышат. Они незаметны, неслышны, хотя многие утверждают, что сами по себе они отличные слушатели. И если сначала они пытаются что-то сказать людям, поделиться тем, что есть у них, то потом сдаются и просто слушают, растворяясь в окружении, становясь некой подушкой, в которую можно выплакаться. Сначала это обижает, заставляет чувствовать себя одиноко, но потом они учатся видеть в этом плюсы. Многие люди ужасные болтуны. И сами не понимая того, они бездумно делятся своими секретами с людьми-неслышимками. Так что последних можно с уверенностью назвать хранителями чужих секретов. Дар и проклятие, обреченные слышать всех, но быть неслышными для других.       Некоторые неслышимки особенно отличились. Кроме того, что они могут часами слушать очередных болтунов, что до этого славились своей скрытностью, весь их организм подстроился под их особенность. Острый слух, располагающая внешность, стесненный взгляд, позволяющий собеседникам думать, что неслышимка так слаба… Но они не слабые. Вернее сказать, свой характер и история есть у каждого из них, однако большая часть отличается хитростью. Коварством. Словно лисы или змеи они используют секреты других в угоду себе. Они всегда знают, где незаметно подложить словечко. И никто никогда не догадается, кто же является корнем того, что происходит…       Так было и со мной. Я не злюсь на людей, я не осуждаю их, они просто люди. Люди, которым хочется, чтобы их выслушали, чтобы им стало легче. Интуиция подсказывает им, ведет, словно по нитям, к таким как мы, подсознательно они тянутся к таким «тайникам», дабы скрыть свои секреты. Я слушала каждого из них, научившись манипулировать словами так, что они раскрывались, словно треснутые каштаны. И как мало надо слов. Как много людей считают меня своим другом. Как я смеюсь про себя, когда они говорят это. Но кто же знал, что однажды меня спасет умение слушать…       Не могу сказать, как всё началось. Просто однажды я пришла в себя в ужасном месте, полном крыс, плесени и гнилой древесины, что еле-еле держала прохудившийся потолок промозглой комнаты. Меня украли? Обокрали? Взяли в заложники? Нет. Вокруг никого, я не связана, ничего не заперто. А выйдя из комнаты, а затем и из дома, вскрылась печальная правда. Меня поглотил другой мир, и судя по постройкам, это средние века Британии…       Но всё было не так просто. Я не хотела это принимать, но… тут была магия, были иные расы, кроме людей. Обычный фэнтезийный мир с одним маленьким нюансом в виде антимагичной меня, которая в тот момент могла лишь вернуться в свой опасный дом, чтобы утром проснуться от удара в грудь прогнившей доски с потолка. Знаете, в чем еще особенность неслышимок? Нет, не в твердости их тел. В реакции на события. У нас она запаздывает, происходя потом, когда наше сознание находится вне опасности. И сейчас, чувствуя боль, одиночество, ужас и некую грусть, я всё-таки разрыдалась…       Однако вечер и голод стали катализаторами, чтобы выйти. Народу было много, даже со своей одеждой мне было легко затеряться и тем более пройти с толпой пьяниц в…кажется, это трактир. Тем лучше.       Дальше схема проста. Люди везде люди. Сначала бармен, а когда посетители стали ругаться, что он отлынивает от работы, то потом и подошедший злой хозяин. Ах как тают люди, когда ты соглашаешься с ними, аргументируешь их действия, незаметно хвалишь то, что им дорого… И слушаешь, слушаешь, слушаешь. И закрытие заведения не проблема, ибо тебя приглашают на ужин из того, что купили и не съели местные опьяневшие рыцари. Смешно и не так уж сложно. И когда наконец-то дают что-то сказать тебе, ты придумываешь историю о сиротстве, потерянном дворянстве, безработице и прочем, исключая неприятные моменты, что могут вызвать пренебрежение. Например, бродяжничество. И благодаря терпению, у тебя есть работа и хоть какое-то временное жилье. И всё равно, что за стенкой громко занимаются любовью два посетителя, всё равно, что завтра будет очень тяжелый день, всё равно на слезы, всё равно на всё… Я должна лишь улыбаться и кивать.       Официантки дали мне одежду, я работаю, мне платят чаевые за то, что я незаметно хвалю службу мелких чинов, любящих отдохнуть тут. И снова слушаю. Сын барона обрюхатил крестьянку? Ах, как она могла его соблазнить. Дочь короля та еще стерва? Вот что делает большая власть, вы же конечно не такие. Местный граф вытирает ноги о более мелкие чины? Какой ужас, вот же нехороший человек.       Но не всё так радужно, несколько раз я провоцировала драки. Потому как только подошедший посетитель хочет сделать заказ, пока другой еще не всё рассказал мне о своей покойной бабушке. И если сначала агрессия шла на меня, то потом она направлялась на болтуна. Мне прилетали выговоры, но на этом всё и кончалось. Хозяин был готов простить мне всё после того, как я выслушаю его монолог о «зажравшихся ублюдках».       Как я очутилась во дворце? Неслыханное дело. Рыцарям настолько нравилось, когда их очередные планы на подвиги выслушивали, что им надоело, как их вечно гоняет хозяин трактира, так что они договорились, и теперь я служанка во дворце, помогаю с уборкой. Мытье полов, чистка кроватей, вытирание пыли, стирка платьев вручную… Не люблю убираться. И никогда не любила. Особенно за кем-то, кто в жизни не держал ничего тяжелее ложки.       А еще могу сказать, что местные рыцари бездари. Вместо того, чтобы держать меня ближе к себе, они сделали так, что мы практически не видимся. Только изредка я могу помахать им рукой из окна, давая надежду, будто тоже скучаю. На самом деле нет. Мне просто не нужны проблемы.       Восход по карьерной лестнице был делом времени. Времени и ненависти. Ибо теперь я фрейлина принцессы, а чтобы лишить конкуренток какого бы то ни было шанса состязаться со мной, пришлось пускать слухи. Пренеприятные. И никто не мог найти им подтверждение или опровержение, но неприятный осадок оставался, так что с принцессенным «фи» прочь отправлялись молодые служанки. Но с этим приходилось быть в три раза внимательнее, ибо даже невольно оброненное слово могло стоить мне всего наработанного. Я слушала еще более тщательно, буквально принюхивалась к каждому шепоту, на меня даже покушались и ранили. И хоть все обошлось лишь шрамом на ребрах, я стала чувствовать, что устаю…       Принцесса в самом деле была на редкость капризной. Родители не давали ей достаточно внимания, и во что это вылилось… Признаюсь честно, пару раз я делала так, что она хворала, но в эти дни все в замке спокойно выдыхали, в том числе и я. В такие моменты принцесса Нанда была покладистой и тихой, словно ребенок, что боится остаться совсем один, боится смерти, боится, что в трудный момент от него откажутся. Хоть она и ревновала, когда король с королевой снисходили до общения со мной, но во время болезни она как голодный котенок просила, чтобы ее гладили по голове. Беда пришла откуда не ждали. Помните, я говорила про фэнтези? Так вот. Город был уничтожен драконами.       Это было жутко, неприятно, даже моя запоздалая реакция проявлялась почти мгновенно, когда я вытаскивала принцессу из под завалов. Короля и королеву проглотили, обычных слуг разорвали на части, а местных жителей… Повсюду огонь, крики, руины, рычание и предсмертные вопли. Драконы обожали мясо. А еще они любили брать пленных.       Среди пленных я не надеялась оказаться, но меня и Нанду окружили и схватили, переправив после через портал в гигантское жерло вулкана, выстроенное под огромный дворец. Повсюду была лава, черные как оникс камни, а сверху под самым потолком висели клетки, в которых были человеческие скелеты и кости, а черные облезлые вороны сражались за труп вокруг одной из клеток. Нанда расплакалась, уткнувшись мне в плечо. Мне тоже страшно… Нужно унять дрожь…       Нас привели к гигантскому черному дракону, чьи глаза совершенно не отличались цветом от лавы вокруг. Эстетично я бы даже могла назвать его красивым, если бы видела его только на картинке. Но сейчас этот монстр с огненными перепонками смотрел на нас, как король смотрит на своих мелких неприятелей. Злорадно, высокомерно и унизительно. Даже Нанда, что часто практиковала такой взгляд, съежилась за моей спиной. Кажется отвечать придется мне.       Выказываем уважение, поклон, манеры, держим себя неприступной и чуть печальной крепостью. Надеюсь, он не видит мою дрожь и не слышит бешено колотящееся сердце. Спокойствие приковывает его внимание. Заинтересованный, он начинает пугать, но в ужасе кричит лишь Нанда. Он заинтригован…       - Все вон! Вон отсюда!       Громкий рычащий приказ, и все драконы послушно удаляются, а он принимает облик человека. Но встретив его в толпе, я бы сразу могла сказать, что он не человек. Его глаза остались, огромная и слишком крепкая фигура излишне сильно облегалась чешуйчатой броней, кожа была почти чёрной, жуткие острые рога украшали голову, а высоченный рост совсем не принадлежал людской расе. Черные волосы, спускающиеся до плеч ровной стрижкой, и такие же черные, едва заметная щетина придавала ему вид опытного, явно мужественного и непримиримого существа, что не терпит неподчинения. Тонкая грань, какая же тонкая…       Он успел лишь протянуть руку, чтобы поднять мое лицо на себя двумя горячими пальцами, дабы посмотреть в глаза, но меня спасла Нанда. Увидь он страх, который мне было так сложно сдерживать, всё бы пропало. Но у принцессы началась истерика, она требовала вернуть ее домой, кричала и ругалась, начав даже ронять слезы. Но дракон лишь ухмыльнулся, совершенно неожиданно пригласив нас к столу, магическим образом оказавшемся у нас за спинами.       Это было ужасно, моя усталость дала о себе знать, а еще то, что я сделала непозволительное за время, проведенном в городе. Я привязалась к Нанде. Но мне велели сесть дальше от нее, так что истерика принцессы приобрела новые силы. Она кричала, плакала, кидалась едой, вскакивала, но видя лишь издевательское выражение лица дракона, еще пуще заливалась слезами и даже топала ногами. Бедная Нанда. Я пыталась…правда пыталась хоть как-то ее вразумить, но дракон следил за мной, и стоило мне привстать, как некая сила резко сажала меня обратно. Принцесса видела это. И оно злило ее еще больше.       - Отпустите меня! Отпустите мою фрейлину! Она моя! Вы не имеете права!       - Вы свободны, принцесса. Разве я вас держу? – он издевательски и с упоением наблюдал за ней, прекрасно зная, что если она выйдет, то другие драконы ее точно съедят, да и как выбраться из вулкана?       - Нет! Вы держите мою фрейлину! Вы издеваетесь над нами! Я требую! Требую! – снова топот ножкой.       Дракон смеялся. Он ужасен. И вскоре ему это надоело, поэтому принцесса внезапно пропала, но вряд ли он избавился от нее. Такие не отпускают своих жертв просто так. И теперь всё внимание на мне. Я столько времени была в тени, что теперь внимание было ненавистным. Но он стал говорить. Спрашивал меня обо всём, и я не видела смысла врать. Но и говорить всё подчистую тоже. Короткие и емкие фразы, плавно настраиваемые дракона на то, чтобы говорил он, и спустя время у меня получается. Крепкий же он орешек. Жуть какой крепкий.       Зато теперь я знаю, что он Берримон. Наследный принц короля драконов Крови земли. А еще он жуткий эксперементатор. И не любит людей. Вернее, относится к ним как к насекомым, считая слабыми и бездушными. Здесь можно подхватить, но осторожно. Он проверяет меня.       Мне пришлось есть и пить, словно ничего странного не происходит, словно меня каждый день берут в плен драконы и довольно рычат на ухо.       - Люди так мелочны, так скупы и так безобразны. Их век короткий, а амбиции длинной в тысячелетия. И знаешь, что я нахожу странным? Что ты согласна со мной.       - Я не согласна ни с кем, ваша светлость. Мир слишком широк и многогранен, чтобы учитывать только одну точку зрения.       - Ты аргументируешь мои мысли.       - Потому что они полны правды.       - Но ты не согласна.       - Правда и согласие редко встречаются едиными.       - Правду ищут все.       - Но получают лишь мнения с крохотным осколком правды.       - Мнение и правда разнятся?       - Зачастую так и есть.       - Тогда в чем смысл искать правду?       - Расширить границы опознанного.       - Зачем людям что-либо опознавать?       - Чтобы понять себя на фоне окружающего мира.       - В чем смысл?       - Смысла нет. Есть лишь функция.       Кажется такие разговоры доставляли ему удовольствие. Он не отпускал меня день и ночь, и лишь когда я начала невольно засыпать, он сам проводил меня до какой-то комнаты. Я ожидала увидеть что угодно, но точно не небольшую комнатку, обставленную по-королевски, с чистыми простынями и прочим. Магия бывает полезна. А сам Берримон сделал странную штуку. Он уткнулся носом в мои волосы, рычаще вдохнув запах, после чего фыркнул и велел искупаться, тут же развернувшись и уйдя прочь. В одной из стен появилась дверь.       Дракон не навещал меня несколько дней. Не знаю, чем он был занят, обычно люди старались навещать меня как можно чаще, а здесь… Что ж, тогда временно у меня есть покой. Это полезно, я могу подумать, что делать дальше, хотя возможно ли это? Я не знаю драконов, не знаю их психологию, даже не знаю, что он сейчас может делать. Разве что ставить опыты. Это бы всё объяснило, свои наработки он точно будет ставить выше своих новых знакомых.       Но спустя время я внезапно оказалась перед ним в его настоящем облике. И самое отвратительное здесь было то, что на мне в тот момент было лишь нижнее белье. Паршивец. Словно специально выбрал момент.       Но не показываем возмущения. Лишь приветствуем его, словно ничего необычного нет. Берримон ухмыляется сначала довольно, а потом с подозрением, словно ему на ум пришла какая-то мысль. Он тут же опустил морду, уткнувшись носом в мой живот, вдохнув запах. И тут же стал довольным как и прежде.       Тут же выяснилось, что мы находимся в его лаборатории, гигантской, полной рукописных свитков из кожи, некой песчаной бумаги, камней и таблиц, вырезанных то тут, то там. Вокруг не было какой-либо системы, как обычно бывает в подобных местах, но было странно-прозрачное вулканическое стекло, из которого состояли разного вида пробирки и склянки больших размеров. Я в ужасе подумала, что дракон привел меня сюда для опытов, но нет. Я была лишь посетителем, которому негодный мальчишка хвастался своими игрушками.       - Добро пожаловать в мою лабораторию! Я хотел тебе кое-что показать.       Он вёл свою экскурсию часами, намеренно не позволяя мне вникнуть в устройство того или иного эксперимента. Но его опыты были весьма и весьма масштабными. Например, он вывел некий новый вид драконов, хотя я без понятия, новый он или нет. В гигантской капсуле спала уже взрослая особь, которую намеренно усыпляли неким газом. В сферообразной пробирке была фиолетовая кашица, что гордо именовалась принцем «вирус Берримона». Он сам утверждал, что испытал его на одном из городов своего народа, и его весь пришлось зачистить. Я старалась думать, что он всё еще меня проверяет. Иначе получалось, что он кичится своими жуткими достижениями.       Ближе к концу он показал мне крупное драконье яйцо, размером с половину меня, что будто бы украшалось острыми крыльями стрекоз. Он объяснил, что это яйцо некого вида драконов Мандрагор. Берримон уже несколько месяцев ждет, что родится детеныш, и снова для его нового опыта.       - Он родится через пару месяцев. Тебе повезло, ты воочию увидишь всю безграничность моих познаний. Этот дракончик будет достаточно крепок, чтобы выдержать всё, что я ему подготовил.       И снова довольная ухмылка. А я лишь глядела на перламутровый окрас оболочки яйца, про себя поджимая губы. Как он может? Еще совсем невинное дитя… Хотя, думаю моя жалость ушла бы, если бы такой дракончик решил мной полакомиться. И все же…       - Уверена, ваш опыт пройдет идеально.       Так прошло еще несколько дней. Берримон стал навещать меня всё чаще и чаще, и со временем меня стало это пугать. Но не темы наших разговоров, а действия принца. Если сначала он позволял себе лишь утыкаться носом в мои волосы, то теперь он мог схватить за руку, сесть слишком близко, убрать мои волосы с одного плеча на другое, поставить подбородок на голову или плечо, а порой даже положить горячие ладони на талию и прижать к себе, и, судя по вибрациям его груди, он тихо урчал. Разумом я пыталась убедить себя, что это ничего не значит, но пугающую правду подсказывала интуиция. Он хочет меня. Жаждет. Моя игра в неприступную крепость привела к совсем неожиданному финалу. И, несмотря на разность наших видов, он хотел получить то, что раньше для него было недостижимым и даже неприятным.       Но кроме этого меня волновал и другой вопрос. С самого первого дня я не видела Нанду, и хотя принц вскользь упоминал, что она жива, я слабо верила, что она в порядке. Неужели она стала подопытной? Но сам Берримон утверждал, но на людях опыты не ставит. Тогда что же с ней, кормят ли ее, держат в чистоте как меня? Мысленно я старалась рисовать картину хоть и недовольной, но вполне здоровой Нанды, однако всё внутри подсказывало, что это не так. Иначе зачем нужно было прятать ее от меня…       Переломный момент случился внезапно. Первое, что разбудило меня, это прикосновение горячих ладоней к обнаженным бедрам, а после и попытка аккуратно перевернуть меня с бока на спину. Я испугалась не на шутку, но пока не давала понять, что проснулась. И продолжала бы это делать, если бы мне не раздвинули плавно ноги и не начали горячо и с уже громким урчанием касаться губами внутренней стороны бедра. Я вскочила, испуганно задышав. О нет…не сейчас…только не ты…       Было темно, но это не помешало мне понять, кто был виновником происходящего. Берримон. Его горящие глаза я узнаю среди тысяч других. Но теперь самое паршивое было то, что они горели на одном уровне с моим лобком.       И явно довольный моей реакцией, он приложил палец к губам, призывая к тишине. Мне хотелось пнуть его в лицо, кинуть тумбочку, ударить его или спрятаться, чтобы он не нашел. Или просто вырваться и сбежать, укрыться чем-нибудь, чтобы он не смотрел с таким голодом на меня и мое тело. Всю одежду он убрал магией. И мне ужасно хотелось прикрыться.       Но кошмар не закончился. Он обхватил крепкими руками мои бедра, не давая их сжать, и тихо с урчанием проговорил:       - Так бы и съел тебя…       - Ваша светлость…       - Молчи. Сегодня я хочу слышать от тебя иные звуки.       Он облизнулся, а я сглотнула. Нет…убери лицо от моей промежности…       Но нельзя сопротивляться. Нельзя снимать пока эту маску. Иначе…       - Ах!       Невольно вырвалось, едва длинный раздвоенный язык задел клитор. Я не могу сдержаться. А принц доволен. Моё нетронутое другими мужчинами тело слишком сильно реагировало на его умелые ласки. Где же он научился…где же… Сомневаюсь, что местные драконицы…       - Ааааах!       Снова его язык, потом снова и снова. Он скользил между половыми губами, как ловкая горячая змея, собирал мой сок, самыми кончиками слегка сжимал и дразнил клитор, вынуждая меня впиваться пальцами в простыню. Я пыталась не стонать, пыталась сжать челюсть, но это было для Берримона как вызов. Он присоединил губы, целуя и сжимая мягкие ткани там, где было чувствительнее всего. Да откуда же он знает… Где научился…       Вскоре играть снаружи ему надоело, и я почувствовала, как его язык стал проскальзывать в мое тело. Организм на автомате пытался ему помешать, поэтому сжал внутренние мышцы, всеми силами стараясь его не впускать, но тщетно. Потом мои руки и вовсе попытались отстранить дракона, но вовремя подключился разум, и я впилась пальцами в свои бедра. Берримон заметил… еще бы он не заметил.       Его язык странно успокаивающе погладил мои пальцы, прежде чем вернуться снова в мое тело. Я выгнулась, простонав уже громче. Будто дикая змея, длинный драконий язык стал извиваться в моем теле, из-за чего я стала сильно ерзать, сопровождая это моими тихими стонами. Не могу признать, что мне приятно…не могу… Прекрати же, ну! Ах, не могу больше…       Внезапно внизу случилась кратковременная вспышка боли, а принц довольно рыкнул, отпустив мои бедра и впившись когтями в кровать. Я задышала тяжелее, сильно сжав простыню подо мной. Он вытащил свой слегка окровавленный язык, пошло показав его мне и спрятав во рту, чтобы сглотнуть все, что было на нем. Порвал девственную плеву. И останавливаться на этом не собирался.       Его уже чистый язык показался снова, чтобы лизнуть низ живота, а горячие губы в последний раз поцеловали клитор. Теперь поцелуями он стал нетерпеливо подниматься, пальцами гладя мое тело, обводя каждый изгиб, словно музыкант, что нашел идеальный и такой хрупкий инструмент. Я чувствовала его дыхание, чувствовала биение его сердца, особенно когда он прижался грудью к моему животу, чувствовала и уже даже слышала его урчание, видела его глаза, где тьма зрачков оставила тонкую полоску для радужки. Он не был нежен, но не было и губительной для меня грубости. Он прижался колючей щекой к моей груди, чтобы после, как ребенок, приникнуть к ней, используя весь опыт своего горячего языка, губ и зубов. Сколько же в нем страсти, ах, он точно как лава…как кровь земли… Как же мне горячо…       Долгое время он не оставлял в покое мою грудь, играя с сосками как ему вздумается, пошло открывая рот и при мне самыми кончиками сжимая горошинки на верхушках грудей. Ему нравилось, когда я смотрела, а мое лицо уже горело от смущения, сердце бешено колотилось, а возбуждение притупило способность мыслить здраво. Кто же знал, что он решит справиться с моим даром именно так. Не выдержав, обнимаю его, утыкаясь лицом в его жесткие волосы, зарывшись в них одной рукой и подняв его лицо на себя. Он рычит, но восторженная улыбка украшает его губы. Недолго думая, он поднимается выше, чтобы головокружительно и властно поцеловать меня, и теперь я отвечаю ему, с удовольствием, граничащим со смущением, сплетая с ним языки. Какой же он горячий… Почему я не хочу, чтобы Берримон отстранялся от меня… Почему он вдруг стал мне приятен…       Теперь моя очередь исследовать его тело, и мои руки быстро обнаружили, насколько чувствителен его позвоночник, какие рычащие стоны вызывает ласка на его сосках, какую страсть пробуждают нежные поглаживания на низе его живота, и как он обнимает меня, когда я целую его шею и одновременно глажу его плоть. И когда я обнимаю ногами его торс, он не выдерживает. Не успев понять, что делает принц, снова почувствовала кратковременную вспышку боли снизу. Он пристроился и проник в меня, и теперь ждет, дает мне привыкнуть, а пока лижет мою шею, вновь добираясь до губ и снова страстно целуя, вынуждая теперь быть полностью прижатой к нему. Он буквально навалился на меня, и чтобы как-то скрасить собственное ожидание, его когти превращали простыню, одеяла и подушки вокруг в перьевое месиво. Но он не трогал меня когтями. Ни разу не тронул.       А потом начались толчки. Сначала плавные и не резкие, потом они становились все быстрее и быстрее, явно говоря, что терпение дракона совсем на исходе. И сначала мне было больно, вплоть до слез, до сжатия волос на затылке принца, но со временем я смогла привыкнуть, и теперь, обнимая этого мужчину, я стонала одновременно с ним, принимая его совсем не маленький размер так, будто бы все мои внутренности подстроились, чтобы он мог двигаться в свое удовольствие. Ах, моя адаптивная натура…       Не знаю, сколько прошло времени, не знаю, сколько раз мы целовались, сколько раз мы меняли позы, сколько раз он вновь и вновь страстно сжимал мою грудь или ягодицы, но в один момент он стал напрягаться, а я почувствовала, как увеличился его член. Но мое расслабленное сознание еще не успело все как следует осознать, когда Берримон внезапно проникнул на всю длину, вызвав и боль, и удовольствие, громко, даже оглушительно зарычав и обильно кончив. Я думала, его семя расплавит меня, настолько оно было горячим, но вместо этого оно заставило меня кончить, из-за чего внутренние мышцы протолкнули сперму в самую матку…       Но сейчас никто не думал об этом. Тело окунулось в приятную расслабленность, а еще верх взяла усталость. Не помню, как я заснула, помню лишь поцелуй принца и его объятия, когда он ложился рядом в труху, в которую теперь превратилась кровать…       С этого дня Берримон стал всюду брать меня с собой. Он не замолкал, был весел и довольно активен, проводил и хвастался всё новыми и новыми опытами, даже гонял от меня других драконов, которые и сами не хотели подходить ко мне из-за запаха принца, который он мне оставил. Часто по ночам он также не давал мне покоя, и теперь ему впринципе была противна мысль оставлять меня одну. Несколько раз он даже приносил мне подарки, богато украшенные ожерелья, короны, браслеты и кольца. Один раз он добыл где-то огромный книжный шкаф.       Не могу сказать точно, что я к нему чувствовала, но во мне проснулась нежность. Я могла часами массировать голову Берримона, слушать его и даже поддерживать, когда он укладывал мне голову на колени или ругался на очередного неудачливого дракона. Словом, жизнь стала налаживаться, я даже стала расслабляться, однако один вопрос не давал мне покоя. Что же с Нандой все-таки? Принц всегда говорил, что она в порядке, но я мало ему в этом верила. Оставалось провести собственное расследование.       За несколько месяцев я выучила, как попасть в лабораторию Берримона, где он держит свои записи и зарисовки, а также результаты исследований. Как-то раз его кто-то куда-то вызвал, должно быть его отец, так что пройти туда труда не составило. Особенно учитывая, что теперь я жила в его гигантской комнате. Надежды найти хоть слово о Нанде было мало, и, листая уже десятые записи, я почти опустила руки. Пока на глаза не попалось странное название «Принцесса», а снизу подпись «исследование личного характера». И если до этого я еще могла объяснять или даже защищать поступки Берримона, то после прочтения я внезапно вспомнила, насколько он кровожадное чудовище. И даже то, для чего он это делал, не могло его обелить…       Он насиловал принцессу Нанду каждый день с первого дня нашего пребывания, и в отличие от первого раза со мной, изначально принц совершенно не учитывал ее человеческую природу. Она была изранена, сломлена, вся в глубоких ранах от когтей и крови, кажется на одной из зарисовок Берримон даже изобразил, как из ее живота во время их жестокого сношения выпал кишечник. Это было до тошноты жутко, особенно то, что он продолжал даже в такой момент долбить ее, а когда заканчивал, заживлял магией ее тело и давал день на отдых, а потом приходил снова и снова. Так он учился. Он знал, что человек не выдержит быть с драконом с их обычными ласками, поэтому принц тренировался на том, кого ему было абсолютно не жалко терять. Так он выяснил, как выносить свою грубость наружу, не трогая тела, какие самые чувствительные места у девушек, как делать так, чтобы доставить им удовольствие и вызвать меньше криков. И всё это ради…меня. С первого дня он хотел обладать мной, как если бы я была драконицей. И если сначала он отрицал это, то позже ему стало интересно. Берримон всё объяснял своим интересом и врожденным любопытством. Глупец. В этом не было простого любопытства, не было любви и каких-либо других положительных чувств. Это было простое желание обладать. Как той самой подушкой, в которую можно выплакаться и выговориться, но если ее сломать, она уже не сможет делать то, что прежде. Поэтому он учился аккуратности…       Молча приняв решение, я глянула на спящее чудовище в огромном сосуде…       Вернувшийся Берримон не нашел меня ни в комнате, ни в лаборатории. Зато там его нашла его смерть. Без усыпляющего газа монстр взбесился, разбил в дребезги все, что было вокруг, а зашедшему обозленному принцу он вскрыл брюхо и съел его органы, кровожадно чавкая и вырывая осколки разбитых вдребезги ребер из его груди. Мерзкую трапезу прервали другие драконы, но и они ничего не могли противопоставить чудовищу, рожденному наукой. Так что вскоре разрушенный замок опустел.       - Я буду скучать, Берримон. Я буду скучать.       Хорошо видеть это через сферу наблюдения, когда ты уже далеко от места происшествия. Порталы это всё-таки хорошая вещь. Особенно, когда тебя научили ими пользоваться. И хоть я не могу накапливать магию в своем теле и брать ее, я могу использовать ту, что есть у других. В том числе и из того, что они оставили во мне…       Хватит наблюдений. Положив шар в карман, я поправляю яйцо Мандрагоры за своей спиной. Не знаю, что теперь меня ждет, но надеюсь, что что-то хорошее. По крайней мере теперь я точно буду не одна…