За кадром

За кадром — Привет! Входи! Пиво будешь? У меня и текила есть! И пиццу я заказал! А может, хочешь что-то ещё? Дженсен немного растерялся от обрушившегося на него шквала. — Извини, меня заносит иногда, когда я психую, — Джаред коротко нервно засмеялся. — Извини. — Так! Давай начнём с пива и от пиццы не откажусь, — Дженсен хлопнул его по плечу и прошёл, сел на диван. — Что-то я так закрутился, что весь день только кофе и пил. — Да, перекусить не помешает, — Джаред сел рядом, не зная, куда деть руки. — Как ты? — тихо спросил он. — Я... — начал было Дженсен и замолчал. Потому что ни черта не знал, как он. — Всё не так просто, как могло показаться сначала, да, друг? — невесело хмыкнул Джаред. — Это... — Дженсен провёл пятернëй по волосам, медленно выдыхая, — оказалось слишком серьёзно. Не могу не думать о том, что будет дальше. — Я тоже думаю об этом, — признался Джаред. — Кажется, что при любом раскладе, мы что-то теряем. Не могу придумать выход из всего этого. — Я не знаю, готов ли, — Дженсен облизнул пересохшие губы и поднял на него взгляд, — к последствиям. — Я сам уверен только в том, что без ума от тебя, а как подумаю о том, что может случиться, коленки ходуном! От его слов на миг участилось дыхание. Джаред всё ещё уверен в своих чувствах, и это не может оставить равнодушным. — Я знаю, что это трудно, — прошептал Джаред, решившись погладить его лицо кончиками пальцев. — Не хочу отказываться от тебя... Дженсен отшатнулся. Нет, ему нужно сохранить ясность ума. А когда Джаред касался его, то думать совсем не получалось. — Извини, — глухо выговорил Джаред, опустив голову и зажимая ладони между коленей. Чëрт! Дженсен с досадой провёл ладонью по лицу. Он совсем не рассчитывал его обидеть и оттолкнуть. Хотелось тоже протянуть руку и погладить его по щеке, сказать, что от его прикосновений он теряет рассудок, а сейчас не самое лучшее время для этого. — Джей, это ты меня извини. Я просто... Нам нужно поговорить, и я... Нам нужно разобраться, — тяжело сглотнув, всё же сказал он. — Хорошо, — кивнул Джаред, обречённо ссутулив плечи. Это неправильно. Весь вид Джареда вызывал в нём желание сесть ближе, крепко обнять, пообещать... Всё, что угодно, пообещать, чтобы никакой тоски в его глазах не осталось, чтобы он снова улыбался. — Джей, я... Джаред крепко зажмурился и весь напрягся, ожидая продолжения. У Дженсена неприятно полоснуло где-то в животе от его вида. Чёрт! Он будто смертный приговор Джареду выносит! Дженсен вздохнул, чувствуя себя последней скотиной, и положил ладонь ему на спину. — Я не знаю, что сказать... — Ты больше... не хочешь? «Хочу!» — едва не вырвалось у Дженсена, но он заставил себя промолчать. — Дело не в этом. Что будет дальше, Джей? Ты готов... готов к тому, что будет, когда все узнают? Родители, друзья. Я уже не говорю про карьеру — тут и так всё понятно. — Зачем всем знать? — Джаред говорил почти неслышно. — Джек с Клэем тоже скрывали, и что из этого вышло? — невесело усмехнулся Дженсен. — Это всего лишь дурацкий фильм. — Ты реально веришь, что мы сможем всё это долго скрывать? Или, — удивлённый Дженсен глянул на него озарённый догадкой, — ты просто хочешь иногда встречаться, тайком? В свободное время? Потрахиваться в дешёвых мотелях? Дженсен говорил, и его физически мутило от такой идеи. Джаред вскинулся было, но, посмотрев ему в глаза, длинно выдохнул и снова сник. — Дурак ты, Дженсен Эклз. — А что тогда? — с горечью спросил Дженсен. — Скажи, как ты видишь это? Что мы должны сделать? — Да не знаю, Дженс! Знаю только, что не могу уже без тебя! — Джаред порывисто придвинулся к нему, но так и не коснулся. — Мы придумаем. Обязательно придумаем... что-нибудь... — Что? Что мы придумаем? — Дженсен резко встал не в силах усидеть на месте. — А если это всё пройдёт? Что тогда? — Я не знаю, как будет, Дженс, я же не Нострадамус! — Джаред тоже подскочил. — Я знаю, как сейчас! — А мне мало знать, как сейчас! Я уверен, что чем лучше сейчас, тем катастрофичнее последствия! — И что? Бросишь меня?! Чтобы потом не было мучительно больно?! — Я хочу знать, что не зря проебу всё, что у меня есть! — высказал Дженсен самое важное и замер посреди комнаты. — Ты сомневаешься во мне? — неожиданно тихо и серьёзно спросил Джаред. — Боишься, что это всё просто развлечение? — он подошёл ближе, взял руку Дженсена и приложил к своей груди. — У меня сейчас сердце, к херам, наружу выскочит. Я так боюсь, что ещё немного и просру самое важное. Я тебя люблю, Дженс. Джаред произнёс и тут же сам обалдел. Он закусил губу, не зная, что делать дальше. С любовью он, конечно, погорячился немного... наверное. Но Дженсен явно ждёт от него чего-то значительного, из-за чего можно поставить на кон всё, чего успел добиться в жизни. И пусть Джаред ещё не совсем готов признать чувство, завладевшее им, любовью, но Дженсен действительно дорог ему. Джаред думает о нём днём и ночью, дрожит от каждого прикосновения, наволочки нюхает, ловя его запах... Чёрт... — Ты... Ты с ума сошёл?! — Дженсен отшатнулся от него, выдергивая свою руку и отступая. — Не без этого, — поморщился Джаред и вздохнул. — Мы всего лишь... И вообще... О чём ты говоришь? Когда ты?.. — Дженсен заметался по комнате, не зная, что чувствует сильнее — ужас, раздражение или непонятно откуда взявшийся трепет. — Ну извини! Но ты на самом деле нравишься мне, Дженсен! Сильно! И я... скучаю по тебе. Мы рядом целыми днями, но ощущение, что на разных планетах. — Хватит извиняться! Бесит! — вспылил Дженсен, тут же жалея об этом. — Извини... Чёрт! Прости... Джаред закрыл рот ладонью, встретился взглядом и с Дженсеном и вдруг рассмеялся. — Мы как в дешёвой мыльной опере. «Извини. Прости. Люблю. Скучаю», — криво усмехнулся Дженсен. — Профессиональная деформация, — Джаред покачал головой и взъерошил свои волосы. — Тебе нужно было играть Джека, — Дженсен посмотрел на него и невольно задержал взгляд. — Ага, я сегодня уже об этом подумал. — Иногда я жалею, что решил ввязаться в этот фильм, — Дженсен со вздохом сел на диван и устало провёл ладонью по лицу. — Правда жалеешь? — нахмурился Джаред. Он даже не ожидал, насколько больно будет от таких слов. — Всё было бы как прежде, — тихо ответил Дженсен, смотря в пол. — Всё было бы проще. — Проще, — согласился Джаред и сел рядом. — А мне с тобой так хорошо, что голова кругом. Прикинь, у меня так поджилки от поцелуя последний раз тряслись в средней школе. Я тогда в старшеклассницу втюрился, а у неё сиськи, задница — полный фарш! Одноклассницы мои ещё девчонки девчонками все, а она мне настоящей женщиной казалась. Даже губы красила красной помадой. И вот она — недосягаемая красавица, из параллельной реальности, считай, а я — сопляк. Тощий, нелепый такой, а она вся уже ух, какая! А однажды я решился всё-таки, поцеловал её, чуть в обморок не хлопнулся от переизбытка чувств. Губы Дженсена дрогнули в улыбке. Да, это похоже на Джареда. Он всегда был импульсивный, эмоциональный, чувства горят в нём ярко, сильно. И как чувствует, так же и щедро делится ими. Он бы смог вот так быстро, искренне и страстно полюбить. Но как долго горит в нём этот огонь? — Значит, я для тебя, как та девица? — спросил Дженсен тихо. — Нет, — Джаред говорил спокойно и тихо, задумчиво глядя куда-то в пространство перед собой. — Просто вспомнил её, потому что меня тогда тоже трясло. Только вот я поцеловал её и всё. Как отрезало. А тебя хочу до безумия. Бешено. И чем дальше, тем больше. Дженсен закрыл глаза и откинулся на спинку дивана. И что с этим делать? От признаний Джареда так же тяжело, как и от его близости и прикосновений — никакой ясности, одни лишь тревоги и сомнения. — Хочешь, чтобы я отвалил? — бесцветным голосом спросил Джаред, посмотрев на него. Дженсен долго молчал, не зная, что ответить. Он хочет Джареда. И самое ужасное, что не изредка, когда будет время, а чтобы утром проснуться рядом, выходные провести вместе, строить вдвоём планы. И не бояться коснуться, не бояться, что кто-нибудь увидит. И как же, твою мать, страшно рискнуть ради этого. Джаред ждал ответа, мрачнея от долгого молчания. Дженсен, так и не подобрав слов, потянулся и сжал его ладонь. Джаред судорожно сжал в ответ и, притянув к себе, сгрёб в охапку. — Нам ведь не обязательно решать всё прямо сию секунду? — прошептал он, уткнувшись лицом в шею. — Не обязательно, — Дженсен наконец-то сдался, позволяя себе обнять его в ответ. — Останешься? Выходные, как-никак... — Я всё ещё жду обещанного пива. И пиццу, — улыбнулся Дженсен и потёрся носом о его висок. — Всё будет, — широко улыбнулся Джаред и поцеловал за ухом. Сцена пятьдесят первая Джек торопливо шёл по коридору больницы, выискивая взглядом Клэя. Тот нашёлся на стуле в коридоре. — Ну как ты? Дай посмотреть, — Дженсен знал, что задел Джареда не так сильно, как ему тогда показалось, но всё же от внушительного кровоподтёка, изображённого гримёрами, неприятно дёрнуло в груди. Дженсен осторожно обхватил его лицо ладонями и коснулся пальцами носа. — Эй, больно! — тут же отдернулся Джаред. — Да всё там нормально! — заулыбался Дженсен. Джаред улыбнулся в ответ, смущённо опуская взгляд. — Иди, Джей, а то моя мама скоро придёт, — мягко сказал он и посмотрел немного виновато. Дженсен едва из образа не выпал, но вовремя понял, что Джека тоже можно назвать Джей. Хотя в голове пронеслись картинки их бурных выходных, когда, дрожа от удовольствия, Джаред шептал ему: «Ещё, Джей. Джей. Хочу ещё». Дженсен смотрел на него какое-то время, пожирая взглядом, но всё же кивнул: — Уже ухожу, — преодолевая не особо убедительное сопротивление, поцеловал в уголок губ и встал, чтобы уйти. Когда Джаред перехватил его руку и сжал запястье, сердце Дженсена непроизвольно дёрнулось от глупой радости. Джаред быстро оглянулся по сторонам и, погладив его руку, посмотрел так, что удержаться от поцелуя шансов не было. Ни у Джека, ни у Дженсена. На пару секунд он выпал-таки из образа Джека. Никогда с ним такого не было на других проектах, а вот с Джаредом так легко забыть про площадку, камеру, про людей вокруг. Усилием воли Дженсен прервал мягкий, до дрожи нежный поцелуй и погладил его лицо. Джаред смотрел в ответ поплывшим взглядом, от чего по спине бежали мурашки, потом посмотрел в сторону и вздрогнул, сжав пальцы на руке Дженсена. Вот их и застукали. — Мама, — выдохнул Клэй и, подорвавшись, рванул за ней. Дженсен смотрел ему вслед и от горечи не мог дышать. С ними так же будет, да? Ни прикосновения, ни взгляда на людях. Постоянно ждать и бояться. Джаред сказал, что не обязательно всё решать сейчас, но, когда съёмки закончатся, отступать уже будет некуда. У них есть только это время, которого почти не осталось. За кадром — Стоп! Снято! Отлично! — Выходные явно пошли им на пользу, — довольно улыбнулся Стокли. — Ну да, ну да, — Крипке внимательно смотрел на них и постукивал свёрнутым сценарием по ноге. — Не вздумай снова их испортить, — Стокли пихнул его локтем в бок. — У них и так найдутся поводы для переживаний. Так что драму они тебе обеспечат. — Да я-то что?! Я ничего! — возмутился Крипке. Сцена пятьдесят седьмая В дверь позвонили, но Джек не хотел открывать, хоть и прекрасно понимал, кто там. Он даже не вздрогнул, когда из коридора послышалось тихое «Джек». Не оглянулся на приближающиеся шаги, только сжался весь, чувствуя, как тревожно учащается дыхание. — Что, чёрт побери, ты вчера устроил? Джек должен думать, что вот сейчас Клэй устроит ему головомойку, за то что не только посмел прийти на праздник, но и сказать его родителям, что любит их сына. Джек и правда парень со стальным характером. Дженсен хотел бы быть похожим на него. Ведь сейчас он думает лишь о том, что это их последняя сцена с Джаредом, а дальше сплошная неизвестность. — Ты совсем с ума сошёл? Хорошо, что Джек на это не отвечает, потому что у Дженсена вдруг перехватило горло. Что будет завтра? Как сложатся их отношения? Если не получится, то смогут ли они перестроиться и снова стать просто друзьями? Или вовсе никогда больше не увидятся? Разве что пересекутся случайно на каком-нибудь мероприятии... Джаред подошёл ближе, и Дженсен едва сдержался, чтобы не повернуться и не обнять его. Вместо этого Дженсен глубоко затянулся и опустил голову, медленно выдыхая плотный белый дым. Когда Клэй оказался совсем близко, Дженсен обернулся. Он старался держаться за образ Клэя Миллера. Помнить, что это не Джаред стоит перед ним и сейчас будет бить точно и больно, а лишь Клэй. Это просто персонажи. Не Дженсен и Джаред. Только Джек и Клэй. — Бля, — выдохнул Клэй, увидев его разбитое лицо. — Раньше я выглядел лучше, да? — невесело хмыкнул Джек. — Это Фрэнки? — разозлился Клэй и, не получив ответа, зло процедил: — Сука! Никак не успокоится! Джеку всё равно, что его избили, ему плевать на мнение сослуживцев. Ему важен только Клэй. — Может, тебе перевестись в другое подразделение? Вот оно. Сейчас Джека должно рвать на куски, ведь его предали, в очередной раз выбрали не его, а нормальную, привычную жизнь. Дженсену больно вместе с ним. Потому, что выбор Клэя ему понятен. Потому что и сам так думает. — А как насчёт нас? — спросил Джек, теребя сигарету между пальцев. Пришла пора Клэю молчать в ответ. Джек посмотрел на него, отмечая муки выбора на его лице. Ну же! Решайся... Нет. В полном молчании Клэй отцепил от своей связки ключ от квартиры Джека и положил на парапет, мазнув пальцами по брелку Бэтмена на прощанье. Джек смотрел на маленький кусочек металла, глотая свою боль, обиду. Клэй топтался рядом, пытаясь поймать взгляд, но Джек не нашёл в себе сил посмотреть на него. Он отвернулся и молча затянулся снова. Джек Грей не священник, чтобы отпускать грехи. Чёрт побери, как же хуёво... За кадром — Стоп! Снято! Парни, вы просто лучшие! — Крипке от радости хлопнул по подлокотнику стула. Дженсен криво усмехнулся, переводя взгляд на ключ, и отвернулся, глубоко затягиваясь. Вот и всё. Больше он не нужен на площадке. Так же, как Джек не нужен Клэю. Чëрт возьми, как же погано быть таким, как Клэй! — Поздравим Дженсена с окончанием съёмок! Он был прекрасен! — Крипке начал аплодировать, и вся съёмочная группа тут же присоединилась к овациям. Дженсену так и хотелось крикнуть им: «Да пошли вы!» Осторожное прикосновение Джареда к плечу заставило натянуть улыбку и повернуться ко всем. — Спасибо! Спасибо всем! — Дженсен театрально раскланялся, пряча за шутовством свой полный раздрай. Стоящий рядом Джаред то и дело пытался поймать его взгляд, но Дженсен боялся, что он всё поймёт по глазам. Поймёт, что Дженсен такой же трус, как и Клэй, и разочаруется в нём, как и Джек. Сцена шестьдесят пятая Джаред шёл к квартире Джека, точно зная, что Дженсена там нет. Его нет уже четыре дня. Нигде. То есть где-то он, конечно, находится, но Джаред понятия не имеет, куда его унесло. Отыграв свою последнюю сцену, Дженсен собрал вещи, отключил телефон и уехал в неизвестном направлении. Даже не попрощался. Только оставил Джареду короткую записку: «Прости. Наверное, я такой же трус, как и Клэй. Я должен всё обдумать. Один. Мне жаль, Джей». Перед глазами до сих пор стояла картина опустевшего трейлера, и та боль до сих пор стояла горечью во рту. А теперь он должен заново пережить этот ужас. Джаред молотил в дверь, бился в неё со всей злостью и отчаянием, пока не вынес, к чертям, из дверного проёма. Ввалившись в квартиру он замер. Ничего. Пусто. Странно было осознать, что где-то очень глубоко ещё жила надежда увидеть Дженсена. Это же совсем не по сценарию. Джаред сжал зубы, чтобы не завыть. Он как слепой ходил по опустевшей квартире и остановился лишь там, где была когда-то кровать. Джаред закрыл глаза. Невозможно больше смотреть на всё это. Он качнулся к стене и сполз по ней на пол. Жизнь Клэя Миллера разлетелась на куски. Жена собрала вещи, взяла ребёнка и ушла из дома, припомнив Клэю все его ночные отлучки якобы по работе, странное поведение и тайны вокруг Джека. А Клэй лишь мялся и даже не мог толком попытаться остановить её. Был минутный порыв рассказать Саре всю правду, но та оказалась не готова это слушать, и Клэй в глубине души вздохнул с облегчением, потому что он и сам ещё не был готов признать вслух своё влечение к мужчине. Потом он напивался и курил, сидя на крыльце в настроении таком же тёмном, как ночь, окружившая его. Это Джареду легко было играть. Он просто думал о том, что Дженсен уехал, не сказав ни слова, и его состояние отлично подходило для мучений Клэя. Потом он всё же попытался вернуть свою семью. Даже рассказал Саре о своём романе с Джеком, но так и нашёл в себе сил признать себя геем. Трус. Хотя... Джаред думал тогда о том, смог ли бы он сам во всеуслышанье объявить, что он влюбился в Дженсена и признать за собой неизбежное звание — гей. Гомосексуал. Педик. Говномес. Злые слова бились в голове, оглушали, жалили ядовитыми змеями. Слёзы страха и отчаяния сами собой наворачивались на глазах. Джареду хотелось убежать в лес, спрятаться там и больше не возвращаться! Но Крипке был доволен как слон, восторгаясь его игрой. Потом Клэй пытался вернуться к нормальной жизни, занимая себя обыденными бытовыми делами. Джаред ходил с газонокосилкой или бегал по лесной дороге, и всё время думал о том, настанут ли когда-нибудь времена, когда люди не будут совать свои носы в чужие койки. И никому не будет дела до того, кто с кем спит и кто кого любит. Сложно представить... Однажды вернувшись домой, Клэй обнаружил там свою семью. Наверное тогда в нём забрезжила надежда на то, что всё снова может стать, как прежде. Но ни черта у него не вышло. Вот тогда он и пришёл к своему Джеку, найдя лишь голые стены. И никаких свидетельств о былых счастливых часах. Джаред сидел у стены и едва сдерживал горячие слёзы, обжигающие глаза. Клэй горевал о своей утрате, и Джаред на полную катушку проживал это горе вместе с ним. Ведь, как и Клэй, он потерял своё запретное счастье. Сцена шестьдесят седьмая Клэй теперь постоянно злится. Он растит в себе злость, приумножает еë, не даёт утихнуть. Ведь только так он не чувствует боль утраты. Только так он не чувствует ненависти к себе. Он злится на Джека за то, что тот разрушил его жизнь, на жену, что она не может дать ему то, что нужно, на сослуживцев, что они говорят о Джеке разное дерьмо. И на себя, что припëрся в этот чёртов гей-клуб, пытаясь доказать Джеку, что тот неправ, что он не нужен ему. Джаред гнал от себя собственные мысли, стараясь полностью погрузиться в Клэя, спрятаться внутри него. Этот идиот собственными руками сломал и выбросил своё счастье, вот пусть он и страдает. И дёргается как придурок под оглушающую музыку в полном одиночестве, вместо того чтобы прижимать к себе горячее сильное тело. Не выдержав этого болезненного одиночества в толпе, Клэй рванул в туалет. Там умылся холодной водой и принял маленькую голубую таблетку, вспоминая ощущение тёплых пальцев на губах, когда Джек впервые вложил такую же ему в рот. Разгорячённый танцами и наверняка ещё чем-то парень поймал взгляд Клэя и, призывно вильнув бёдрами, пошёл в кабинку. Клэй подвис на секунду, обдумывая предложение, и пошёл за ним. Как только он запер хлипкую дверцу, парень без лишних разговоров прильнул ближе. Джаред на автомате отпихнул его от себя, но, напомнив себе, что его, Джареда, здесь нет, а есть лишь Клэй, подпустил снова. Чёрт, он ведь даже имени его не знает. Стокли нашёл этого парнишку прямо здесь, в клубе, и сомнений в его сексуальных предпочтениях не оставалось. Что ж, парню хотя бы хватило смелости признать то, что ему нравится спать с мужиками. Достойно уважения. Не всем хватает. Джаред позволил ему поцеловать себя по-настоящему и прислушался к своим ощущениям. Хрень какая-то. Полный ноль. Когда сценой раньше Клэй поцеловал своего мерзкого сослуживца, Джаред тоже ничего не почувствовал. Совсем. Никакого трепета, как бывало при поцелуях с партнёршами-девушками — ни влюблённость, ни привязанность, просто приятные ощущения от поцелуев. Но мужики у Джареда таких ощущений не вызывали. Чистая неизбежная необходимость, как принять горькое лекарство при болезни — противно, но надо. И губы этого парня, скользящие по шее, и его ладони, шарящие по телу — необходимость, которую нужно просто перетерпеть. Когда парень опустился перед ним на колени, торопливо расстёгивая ширинку, Джаред сжал зубы и стукнулся затылком об стенку. Какого чёрта он вообще тут делает? А вот когда ушлый паренёк реально потёрся лицом о его член, Джаред психанул и, отшвырнув его, замахнулся. Парень взглянул в его глаза и весь сжался, в ожидании удара. Джаред медленно выдохнул, едва не зарычав, и заторопился прочь отсюда, разозлившись ещё больше от того, что не вышло открыть чёртову дверцу с первого раза. За кадром — Стоп! Снято! Думаю, снимать ещё дубль не нужно, — Крипке тяжело осел обратно на стул. — Где Джаред? — Не здесь, — Стокли задумчиво потëр подбородок. — Интересное прочтение сценария. Клэй получился очень злым, резким. Это глубоко оттеняет драму фильма. — Ага, оттеняет, — вздохнул Крипке. — Надеюсь, он не угробил статиста. Не хотелось бы судебных разбирательств. — Да брось ты! — отмахнулся Стокли. — Он его просто толкнул чуть сильнее. — Да он чуть не врезал бедолаге! — Не врезал же! Да и сцена вышла очень даже сильная. Всё, как ты хотел! — Я не хотел, чтобы у одного из главных актёров был нервный срыв! — вспылил Крипке и ударил скрученным сценарием по ноге. — Да что ты орёшь? — поморщился Стокли. — Какой срыв? Да, парню хреново, но он молодец. И Клэю Миллеру это только на пользу. Крипке, покусывая губы, молча постукивал сценарием по руке. — Дженсен объявлялся? — наконец спросил он. — Тишина. Вся связь через агента. Похоже, и этого крепко приложило, — Стокли вдруг усмехнулся. — Неудивительно. Они такой пожар выдавали! Всё, как ты хотел. — Я не этого хотел, — проворчал Крипке, ёрзая на стуле. — А чего же ты хотел, Эрик? — поддел Стокли и передразнил: — Чувства, сбивающие с ног! Шквал! — Да иди ты! Ну вот что ты мне на нервы давишь? Я же не думал, что они серьёзно... того... закрутят! — Но не остановил, — кивнул Стокли. — Какой успех для фильма — истинные чувства и страсти в кадре! Да? — И как я должен был их остановить? Я им не мама, чтобы запрещать с кем-то встречаться. — Ну да, ну да, — снова закивал Стокли. — Взрослые парни, своя голова на плечах и так далее. Верно? Дружеский совет они тоже бы вряд ли услышали. Так? — Да я им один-единственный раз попытался что-то сказать, так они чуть как ошпаренные друг от друга не отпрыгнули! И сколько ещё морозились потом! — Твой дружеский совет — потусить в гейском клубе? Серьёзно? — Стокли громко рассмеялся. — Заткнись, — буркнул Крипке и поднял взгляд к потолку. — Скоро кончатся мои мучения. — А вот у них всё только начинается, — вздохнул Стокли. Сцена семьдесят первая Ещё один день в тренировочном лагере. Клэй и Джаред бежали. Они были едины в своей злости, в своём горе, в своих желаниях. Но что их разнило — Джаред не готов сдаться. После того как Дженсен уехал, он день за днём копался в себе, накручивал, искал ответ, перечитывая короткую записку раз за разом. И вот сегодня он осознал ясно как никогда — это чувство не пройдёт. Желание и тяга быть рядом никуда не исчезли. Пропал только страх. Джаред готов, если понадобится, сказать о себе. Если Дженсен будет рядом. Его не тянет к другим мужикам и он не хочет срочно трахаться с девушкой, чтобы доказать свою гетеросексуальность. Всё всерьёз и надолго. Никаких сиюминутных увлечений и помутнений. Джаред не хочет терять Дженсена, и он не Клэй — он не спрячется, не сделает вид, что ничего не было. Он отыщет Дженсена хоть на краю света, если придётся, но будет с ним. Или услышит от него, почему они не могут быть вместе. Плевать, кто и что скажет — это лишь страхи. Вот если Дженсен не любит его, не хочет — это дело другое. С этим сложно спорить. Но Джаред ведь видел его глаза, слышал его сбитое дыхание, чувствовал на себе его жажду, страсть, нетерпение. Дженсен точно не равнодушен к нему, а значит у них есть шанс. То, что они чувствуют друг к другу, стоит всех неудобств. Это Джаред понял через невыносимую боль потери. Рядом с Дженсеном он счастлив. И Дженсен счастлив рядом с ним, Джаред уверен. Не горели бы у него глаза так, не делал бы он таких вещей, если бы это был просто секс. Джаред сам не замечал, как ускорялся, постепенно оставляя статистов позади. В мыслях он бежал к Дженсену, потому что без него совсем невыносимо. Он видел только серую дорожку под ногами, когда почувствовал чей-то взгляд. Джаред посмотрел чуть в сторону и у него резко сбилось дыхание. — Дженсен... — хрипло выдохнул он, думая, что от жары и тоски у него просто помутился рассудок. А тот стоял на краю стадиона и улыбался. Широко, ярко. Он рад видеть Джареда? Доволен, что вернулся? Джаред старался разглядеть его глаза, ведь по ним читать вернее всего, но для этого ещё слишком далеко. Дженсен поднял сжатый кулак, а когда раскрыл его, на одном из пальцев висел ключ. Чëрт возьми! Это тот самый ключ, что Джек давал Клэю! Дурацкий брелок со знаком Бэтмена Джаред узнал даже с расстояния. Это значит... Джаред побежал ещё быстрее, стремительно сокращая расстояние между ними. Дженсен широко распахнул объятия для него, готовый принять всё, что он с собой принесёт. За кадром — Стоп! Снято! Ай, да кому я это говорю? — Крипке, улыбаясь, махнул рукой. — Джим, снимай дальше! — поспешно крикнул Стокли. — На свадьбу им потом подарю. Пусть внукам показывают. — Думаешь, дойдёт до свадьбы? — спросил Крипке, безотрывно наблюдая, как Джаред сгребает Дженсена в медвежьи объятья, а тот, закрыв глаза, утыкается носом ему в шею. — Спорим? — хитро улыбнулся Стокли. — Нет уж, спасибо, мне деньги не лишние, — хмыкнул Крипке. — Ты посмотри, что творят! Хоть вторую часть снимать начинай! — Да, я бы добавил пару сцен, — кивал Стокли. — Ух! Они перед камерой так не целовались! Требую переснять! — Кстати, это ещё может иметь место, — ухмыльнулся Крипке. — Надо отсмотреть материал, может, там где не совсем то, что нужно. — Вот это правильно! — довольный Стокли, закинув руки за голову, наблюдал за ними. — А мне показалось или Эклз ему ключи дал? Они съезжаются? — Так этот гад реквизит спёр! — Крипке покачал головой. — Это ж от квартиры Джека ключ. — Ты что, с помощью камеры приблизил и рассмотрел? Вот ты маньяк! — Стокли громко захохотал. — Эклз реквизит тырит, а маньяк я, да? — А это романтично, — мечтательно вздохнул Стокли. — И очень символично. Он этим ключом будто говорит, что всё решил, что готов к отношениям, готов быть вместе. — Вот уж не ожидал, что ты такой романтик, — хмыкнул Крипке, окинув его взглядом. — Ох! Ты смотри, что творят! — подкинулся тот, всем корпусом подаваясь вперёд. — Кажется, я видел порно, которое начиналось точно так же... — Надо бы, наверное, оставить их наедине, пусть... поговорят. Жаль, кровать из квартиры Джека убрали уже. — Ничего, у Падалеки трейлер есть, там вполне комфортно можно... поговорить, — Стокли засмеялся и хлопнул его по плечу: — Пошли. Перекусим хоть, что ли. — Да, что-то я зверски голоден! — Ты похож сейчас на ребёнка, которому достался мешок конфет, — Стокли снова засмеялся и приобнял его за плечи. — И хандра, смотрю, прошла, да? — Это их настроение так заразно. Даже на расстоянии! — Крипке усмехнулся. — А я рад, что, если уж не в фильме, то хоть в жизни Хэппи энд. — Чëрт! Точно! — вскинулся Крипке. — Джим! Стоп камера! Всем спасибо! Все свободны! У нас наконец-то Хэппи энд!