Пороки

- Точно нет. - Это на одну ночь, - Кэйа умоляет, специально поджимает губы и хлопает ресницами в попытках казаться милее. – Я отпущу тебя сразу после встречи с ним! - Итак, ты просишь меня отвести тебя за ручку на вечеринку, чтобы встретиться со своим сахарным папочкой, - Чайлд невозмутимо хватает свой рюкзак и направляется к двери. Он вернулся в общежитие, только чтобы забрать ноутбук, и никак не ожидал, что сосед закидает его приглашениями. - Ну, давай, там напитки бесплатные! Ты мне нужен, потому что Дилюк может оказаться семидесятилетним старым подонком, - Кэйа завывает всё громче. – Что если меня похитят?!       Чайлд втягивает воздух, моля о терпении: «Ладно…».       Сосед заставляет его одеться подобающе, потому что вечеринка проводится в высококлассном баре. Он отказывается проходить через двери с другом, который выглядит, как последняя замарашка.       Чайлд скорбно кидает взгляд на свои спортивки и худи, потом, нахмурившись, смотрит на парадную рубашку, жакет и брюки, которые ему подобрали, и шипит, когда Кэйа брызгает на него ароматный черничный парфюм. - Мы воняем, как бабушкин фруктовый сад. - Мы пахнем, как настоящие содержанки. Перестань хмуриться, тебе не идёт.       Назло умудряясь сохранить хмурое лицо всю поездку на такси, Чайлд останавливает своё "шоу", когда в дверях их встречает достаточно милая хостес. Она представляется как Гань Юй, одна из содержанок, которая воодушевлённо даёт понять, что можно расслабиться и всё этой ночью будет оплачено. - Как думаешь, мне сойдёт с рук заказ «Людовика XIII»*? - Не будь таким засранцем, - отвечает Кэйа, чьи глаза уже вовсю блуждают по бару. – Тем более, не думаю, что нормальные места могут позволить себе что-то настолько… Ты видишь кого-нибудь с красными волосами?       Чайлд заказывает «Космополитен»*: любит яркий розовый цвет сока клюквы и сладость напитка. Помогает Кэйе осмотреться, учтиво кивая в сторону мужчины, который подходит под описание Дилюка: «Он?» - О, божечки, это он… Он реально горяч, чёрт. Окей, как я выгляжу?       Тарталья недоумевает, как Кэйа, будучи самым горячим парнем в студгородке, всё еще ведет себя, как неуклюжий, отчаянно влюбленный старшеклассник. «Выглядишь нормально, и если не свалишь в ужасе спустя полтора часа, я могу уходить, да?»       Чайлд не успел договорить, как Кэйа тут же смотался. Вздыхая, он возвращается к бару. По крайней мере, тут можно отвлечь себя множеством напитков и закусок, и, если повезёт с мрачной аурой, люди оставят его в покое. - Так-так, ты ищешь сахарок или выдаёшь?*       Или нет.       Тарталья прикладывает все усилия, чтобы смастерить вежливую улыбку: «Ни то, ни другое, если честно». Его новый компаньон определённо папочка: до жути привлекательный, волосы цвета соли с перцем, уложенные набок. К тому же, Чайлд замечает дорогущие часы, блестящие под тусклым светом. - Ты пришёл сюда с другом? - Да, - Чайлд сверлит взглядом угол, куда смотал Кэйа, и наманикюренные пальчики, прикрывающие губы, как будто он смеётся над шуткой красноволосого. Наглый флирт. «Чувствую себя третьим лишним».       Незнакомец следует за взглядом, кивая: «Ох, Дилюк Рагнвиндр. Удивлён его присутствием, он не славится содержанием любовников».       Интерес возрос в ту же секунду: «Вы много знаете про людей здесь?» Он не создан для сплетен, но часть Тартальи «чисто научно» интересуется людьми, которые спонсировали студентов колледжа.       Незнакомец загадочно ухмыляется, наклоняется немного ближе и тепло шепчет: «Так, начиная слева…».       Он следует по часовой стрелке, не показывая на людей пальцем, а описывая цвет волос, одежды, и Чайлд почти заворожен открывшимися ему знаниями. Адвокаты, хирурги, частные инвесторы, архитекторы – мужчина откровенно выдает их имена, иногда вставляя истории знакомства, просто чтобы посмеяться. - Хмм, есть ещё один человек, который очень близок к «сахарной» теме. Но я не вижу его.       Тарталья оглядел мужчину: «Вы так и не представились».       Он посмеивается, протягивая руку: «Варка. Ваш заурядный генеральный директор».       Чайлд пожимает протянутую руку, представляется в ответ и спрашивает: «В таких условиях, секс – что-то обыденное? Кэйа говорит мне, что это не так, но я отказываюсь верить. Я имею в виду… Какой смысл платить кому-то, чтобы просто поговорить?»       Варка удивлённо приподнимает бровь: «Довольно прямой вопрос навстречу: ты спрашиваешь, буду ли я просить о сексе по договорённости?»       Тарталья моментально краснеет. Алкоголь начал действовать. «Я не хотел…». Варка перебивает его извинения смехом. - Некоторые папочки или мамочки действительно требуют физический контакт, некоторые – нет. В основном, всё как в обычных отношениях: если есть настрой, то это случается.       Они провели несколько минут в разговорах о «сахарных» отношениях. Варка идеально вежлив, даже поделился опытом как папочка. Не успел Чайлд опомниться, как тридцатиминутный таймер, заведенный Варкой, прозвенел. «Ох, мне пора».       Кэйа выглядит прекрасно, когда Тарталья приходит проведать его. Расстояние между ним и Дилюком заметно улетучивается, благодаря широким рукам на худых бёдрах.       Варка выглядит расстроенным: «Тем не менее, можно дать тебе свой номер?»       Чайлд на грани отказа, но потом его глаза устремляются к двери, сердце тут же тяжело падает, становится сложно дышать: «Что за…».       Варка на мгновение удивляется, а затем замечая, на кого уставился Чайлд, добавляет: «Это тот человек, о котором я говорил ранее. Чжун Ли». Чайлд пропускает мимо ушей всё, что Варка говорит про мужчину. Он собирается отвернуться, искренне вопя про себя молитву, лишь бы не заметил. Но Чжун Ли сцепляется с ним глазами.       Биение сердца. Слишком громко.       Медленно расплываясь в умиротворённой улыбке, Чжун Ли шагает в сторону бара, и Чайлд опускает глаза в пол. Он умоляет мир вмешаться, потому что каковы были чёртовы шансы встретить кого-то знакомого в этом городе? - Как-то поздно для тебя, - Варка весело встречает гостя. Дерьмо. Чайлд физически чувствует, как его сверлят взглядом. – Вот этот уже домой собирается. - Всё в порядке, - мягким, плавным голосом отвечает Чжун Ли.       Он тратит мгновенье, чтобы поприветствовать Варку, а потом его крепкая рука ложится на плечо Тартальи. - Я узнал, что наш малыш Чайлд тут, а я тоже должен собираться домой. Давай, я тебя подвезу.       Парень вскакивает, пытаясь сохранить спокойное лицо: «Всё путем, я приехал на такси, на такси и уеду».       Чжун Ли придвигается ближе, гораздо ближе, чем Варка делал это, и Чайлд прилагает все усилия, чтобы не столкнуться с барной стойкой, когда мужчина вдруг начинает шептать прямо на ушко: «Ты пойдешь со мной, иначе твоя крёстная точно всё узнает».       Тело предательски содрогается, а голова кивает.       Родители Чайлда последовали неортодоксальным путём, дав каждому ребёнку разных крёстных, что вполне хорошо, так как у каждого сложились очень тёплые отношения с крёстными, и Тарталья не был исключением.       Царица быстро превратилась из начальницы отца в друга семьи, а позже и в крёстную Чайлда. Она обожает его как родного сына, сама не имея детей и мужа. Крёстная брала Чайлда (иногда и других детей) заграницу, привозила эдакие подарки на дни рождения. И когда парень вырос, Царица взяла его на частную вечеринку и представила ближайшему другу – Чжун Ли.       Чайлд всегда знал, что неравнодушен к этому статному мужчине. Просто мужчина начал действовать быстрее. Даже пытавшись встречаться с ровесниками, в душе Тарталья желал их голоса более низкими, прижимающие к кровати руки более большими. Так что он завидовал Кэйе, ведь тот мог встречаться со своими идеалами.       Потому что ни за что на свете Чайлд не признается, что хочет переспать с другом своей крёстной, который ему в отцы годится.       Но, в любом случае, его штаны уже стянуты, пальцы впиваются в шёлковые лацканы* непозволительно дорогого пиджака, а сам он сидит в новом Мерседесе на члене упомянутого мужчины. - Погодь… Ах…, - он сдерживает стон, ударяясь головой об стекло машины. Одна нога слегка перекинута через заднее сидение, а вторая стоит на коврике машины. Толстый член Чжун Ли проталкивается в узкое отверстие, выманивая надрывистые стоны с каждым сантиметром, входящим в Чайлда.       Лучше, хотя, может, и хуже, чем силиконовые дилдо, которыми парень трахает себя. Чжун Ли толкается, специально пытаясь войти настолько глубоко, насколько это возможно, удерживает Чайлда за талию, чтобы тот не уполз, как червяк. Тарталья прерывисто дышит в заднюю сторону ладони, сдерживая резкие стоны, всё его тело содрогается. Он вообще без понятия, как они дошли до этого. Пару минут назад они громко выясняли, почему у Чайлда была «сахарная» встреча, и он точно дал понять, что Чжун Ли ошибается на его счёт, а сейчас парень сладко стонет в поцелуй и снимает недешёвые штаны, чтобы отсосать.       Чайлд морщится, пальцы ног поджимаются от волнующего давления, которое он чувствует в животе, пока Чжун Ли толкается в него медленно и интенсивно. - Что твои родители подумают? – мужчина рвано рычит. – Их драгоценный мальчик ведёт себя так развратно. - Это не так… - Чайлд жалуется в ответ, но стон прерывает его на полуслове. Чжун Ли вбивается внутрь Тартальи, его спина выгибается, поцелуй холодной застёжки жакета резко ощущается на горячей коже. Мужчина стянул свои брюки только наполовину, в то время как парень был голым ниже пояса с широко раскинутыми ногами. Кто угодно мог пройти мимо машины и застать их, и, чёрт, эта мысль не должна была так сильно возбудить. - Ты выглядишь точно так же, как когда пришёл на вечеринку и флиртовал с папочкой, - Чжун Ли продолжал издеваться, хриплый голос заставлял сердце биться быстрее. – Если ты хотел себе одного, надо было просто попросить.       Чжун Ли игнорировал его протесты, виляя бёдрами и вбиваясь так сильно, что можно было ощутить огромный член внутри. Чайлд захлёбывается от чувств, глаза слезятся. Мужчина опирается одной рукой на окно, другой – на колено Тартальи, пытаясь изменить позу. - Что ты…       Чжун Ли вытаскивает член, а потом резко входит, и это движение выбивает весь воздух из груди. Он задаёт нечеловеческий темп, ритмично ударяя кожей об кожу, и если раньше были хоть какие-то сомнения насчёт качающейся машины, то теперь можно было с лёгкостью понять, чем там занимаются, учитывая, как громко себя ведёт Тарталья.       Но ему как-то плевать, мысли расплываются в удовольствии, на котором он концентрируется: приятное нарастающее чувство, что стенки Чайлда раздвигаются перед каждым его движением. Влажный удар яиц Чжун Ли по его заднице, и в машине становится всё влажнее и громче.       Чайлд почти ослеплен удовольствием. Прилив жара и удар возбужденной головки члена по его простате заставляет на секунду потерять сознание. Он беспорядочно кончает на себя, пачкая лёгкую рубашку и, возможно, сидение, но всё уже было испачкано в смазке и до этого. Чжун Ли кончает немного позже и, ощущая, как парень сжимается вокруг всей длины, роняет томный вздох.       Чжун Ли завязывает использованный презерватив и кидает его на коврик. Заправляя обмякший член в штаны, он всё ещё выглядит, как мраморная статуя или изображение прекрасного джентльмена. Нежно похлопывая Чайлда по бёдрам, язвит: «Теперь пора отвезти тебя в общежитие».       Чайлд почти, почти пнул его. -Его член был прекрасен. -Пожалуйста, - теперь очередь Чайлда умолять. – Заткнись, а.       Кэйа – тёплая тушка рядом с ним. Он не знает, во сколько сосед ввалился в общежитие, но утром Тарталья обнаружил эту тушу, лежащую рядом на очень-очень маленькой кровати. - Я просто говорю, - уже проснувшийся Кэйа пытается детально и красочно вспомнить ночь, проведенную с сахарным папочкой. – Мы не могли расцепить руки, я сосал его член по дороге в апартаменты. Они были на самом верхнем этаже, эти офигенные пентхаусы с бассейнами. Знаешь, такие, с панорамными окнами, через которые можно увидеть весь город? Ну, он трахал меня напротив этих окон.       У Чайлда ломит всё тело, он уставший, ворчливый и хочет спать. - Я видел, ты выходил из бара не один, - Кэйа берёт инициативу на себя, приподнимаясь на локтях и ухмыляясь. – Как твоя ночь?       Тарталья, размышляя, тихо отвечает: «Мы занимались сексом на заднем сидении машины».       Кэйа изумлённо вздыхает, яркие голубые глаза становятся больше: «Я не знал, что у тебя так было! Ты… прям потаскушка». В лицо Кэйи прилетела подушка.