Целители потерянных душ

Тэхен сидит в летней беседке, внимательно прочитывая очередную пьесу Шекспира. Он любит читать работы английских классиков, ведь как ему кажется, в них заложены вечные проблемы и ценности нашей жизни, которые будут актуальны во все времена. Он с наслаждением погружается в темы любви, смысла жизни, милосердия и смирения. На улице стояла жаркая погода, ласковое солнце одаривало всех людей жёлтым светом. На душе у парня сейчас тоже самое: тепло, умиротворение и счастье. Внутри себя он грезит поделиться этим состоянием со всеми людьми на планете, однажды став певцом и автором своих песен. Мирское спокойствие нарушает отец, недавно вернувшийся с очередной рабочей командировки. — Сынок, чем занимаешься? Снова утонул в своей любимой литературе? — спрашивает отец. — Да, папа. Извини, я думал, что почитаю немного, но что-то затянуло, не смог оторваться от интересной пьесы, — отвечает сын, выходя из своего творческого оцепенения. — Тэхен, я все понимаю, литература литературой, но тебе нужно уже задумываться серьёзно о своей будущей профессии. На носу выпускной класс школы, необходимо определиться с профильными экзаменами, которые ты будешь сдавать. Сейчас лето и есть ещё время отдохнуть и заняться, чем ты хочешь, но с началом учебного года будь добр взяться за учёбу, — серьёзным голосом говорит отец. Он был человеком дела, редко позволяя себе похвалу и любовь в отношении сына. Он никогда не понимал и не до конца принимал творческую душу сына и полётность его мыслей, заставляя спускаться на землю и упорно заниматься учёбой. Ведь уважения заслуживали только люди, занимающейся материальной и реальной помощью, а не исцеляя порой заблудшие души людей творческим порывом, не так ли? Вся эта жизнь — большой рабочий механизм, а мы в ней шестерёнки, поэтому в отцовском мире не было места легкомысленности, излишней радости и эфемерному творчеству. — Да, папа, я тебя услышал, — с болью в голосе ответил сын, поднимая голову на своего родителя. — Раз сейчас у меня есть немного свободного времени, я могу провести его с друзьями? — Да, иди проветрись, как раз на улице подходящая погода для этого, — соглашается отец. — Спасибо. До вечера, па! — говорит Тэхен, поднимаясь со стула и убегая в дом, чтобы переодеться. — До вечера, сын, — отвечает с еле заметной улыбкой отец. Сбегая от тяжкого разговора со своим родителем и забирая пьесу Шекспира с собой, парень проходит к себе в комнату, размышляя о том, где же ему сегодня проветриться. Недолго думая, он находит в контактах Чонгука и набирает ему сообщение: «Чонгук-хёен, доброго денёчка! Как твоё ничего? Не хочешь сегодня прогуляться со мной до одного места?», — печатает Тэхен с приятной улыбкой на лице. Спустя пару минут приходит ответ от друга: «Привет, Тэхен-и. Моё ничего нормально, решил тут фильм один посмотреть, но раз ты меня приглашаешь, придётся отложить просмотр до вечера, ахах. Во сколько ты хочешь встретиться?». «Да хоть сейчас, я свободен, только оденусь и готов ;)». «Отлично. Буду ждать тебя у фургончика с уличной едой, которую продаёт милая старушка. Мы там с Чимином всегда затариваемся. Знаешь его?». «Да-да, парни его показывали. Буду там через 20 минут!» «Супер, до встречи!». Тэхен подходит к шкафу с вещами и задумчиво рассматривает свою одежду в нём. Его взгляд падает на бежевую рубашку свободного кроя и тёмно-коричневые шорты. Он быстро переодевается, смотря в зеркало приглаживает рукой немного непослушные каштановые пряди и выбегает на улицу в сторону фастфудного фургончика. Спустя семь минут от подбегает к месту встречи и видит Чонгука, который уже стоит у фургончика, выбирая с задумчивым видом еду для их совместной вылазки. — Фух, ну и жараааа. Привет, друг. Выбираешь чего бы нам перекусить? — интересуется немного запыхавшийся Тэхен. — Приветик, бро. Даа, вот хочу взять корн-догов, обожаю их. Тебе брать? — интересуется Чонгук. — Конечно! Как я могу отказаться от еды, да ещё и от такой вкусной еды? — смеётся Тэхен. — Правильно-правильно, сынок, кушай побольше, вам таким молодым сил надо много, — восклицает милая аджумма, поливая горячие корн-доги кетчупом и горчицей. — Держите, мальчики и приятного аппетита! — женщина протягивает фастфуд Чонгуку. — Спасибо, аджумма. Хорошего Вам дня, — отвечает парень с искренней улыбкой на лице, медленно отходя от фургончика. Чонгук передаёт корн-дог Тэхену и они с аппетитом начинают уплетать вкусняшку за обе щёки. — Боги, как же это вкусноо, — с наслаждением в голосе произносит Тэхён, вытягивая губами расплавленный сыр из булочки. — Даа, это точно, — отвечает Чонгук с полунабитым ртом. — Так куда ты хочешь сходить, а? — А вот секрет, — не унимается парень в бежевой рубашке. — Идти недолго, так что потерпи. Займи пока мысли этой невероятно вкусной едой, — он дожевывает свой первый большой кусок. — Интригант ты хренов, — по-доброму сердясь отвечает Чон. — Раз мы заговорили о еде — какие твои любимые блюда? — Ой, да я много что люблю, главное, чтоб не сильно острое было, от такого у меня начинает болеть желудок, хех. Вообще, я фанат европейской кухни: пицца, паста со всякими соусами — это прям моя любовь. Просто я однажды побывал в Италии и беспамятно влюбился в их кухню, — поясняет Тэхен, внимательно смотря на дорогу перед собой. — Но, а что насчёт нашей — люблю корн-доги, кимпаб, омук и морскую рыбу. А ты, я так понимаю, без ума от сундэ, — он поворачивает голову на своего товарища и начинает мило улыбаться. — Воу, и как ты узнал? — с удивлённым лицом спрашивает Чонгук. — Когда мы были на пляже с Чимином и Намджуном ты их уплетал только так и с таким наслаждением, — отвечает друг, откусывая уже который кусок уличного лакомства. — А ты наблюдательный, я смотрю. — Да, думаю, что наблюдательность — очень полезное качество для человека. Оно позволяет лучше понять собеседника, узнать лучше о его характере, предпочтениях, возможно даже понять, о чем он думает, но по каким-то причинам не хочет говорить, — Тэхен снова устремляет свой взгляд на дорогу впереди. — Уже скоро придём, держись! — Хаха, это было несложно, идти тут недолго. И да, ты верно подметил, я люблю есть сундэ, ещё мне нравится самгёпсаль и кимчи, — поясняет радостно Чонгук. — Правильно: каждый кореец должен любить кимчи, иначе ты не кореец, ахах. — Кстати, мы на месте! — роняет Тэхен и убегает вперёд. Чонгук тоже не отстаёт и устремляется вслед другу. Но то, что он видит впереди себя заставляет его остановиться с удивлённым взглядом на лице. Перед собой он видит небольшое заброшенное здание, которое оставили пустым на добрых лет десять точно! Чонгук поворачивается к товарищу с вопросительной гримасой на лице. — Эээ, Тэхен, мы точно пришли куда надо? Ты ничего не перепутал? — спрашивает Гук. — Не-а, именно сюда-то я и хотел тебя привести. Идём! — он тянет свою руку к пареньку и тот вкладывает её в другую. В этом рукопожатии было что-то нежное и таинственное. В этом был сам Тэхен. По телу Чона пробежали мелкие электрические разряды. Ему вдруг не захотелось, чтобы друг отпускал его руку. Поэтому он как заворожённый идёт к старому и Богом забытому зданию, не оглядываясь назад и доверяя человеку, который его направляет. Они легко входят внутрь здания, потому что двери в нём уже давным-давно настежь раскрыты любому гостю. Заходи когда хочешь и твори, что угодно. Никто и не заметит, никто и не найдёт. — Это старый детский лагерь, — поясняет Тэхен. Я нашёл его вскоре после переезда в Пусан. Он как моя скрытая обитель, куда никто не приходит, и где я люблю бывать в одиночестве наедине со своими мыслями. Я всегда приходил сюда один. Они медленно и тихо проходят через многочисленные детские комнаты, не нарушая тишину этого места. В лагере ещё осталось несколько кроватей, оставленных детьми игрушек и юношеских фотографий, висящих на стенах. Чонгук заинтересованно осматривается вокруг, впитывая в себя атмосферу этого места. Но он до сих пор не понимает, почему его друг привёл его именно сюда и что они вообще тут забыли??? — Да уж, действительно скрытая, — соглашается Чонгук. — Почему мы здесь? Они выходят на небольшую и пустую летнюю веранду. Наверное здесь устраивали много праздников, шум детворы не утихал день и ночь, а жизнерадостная музыка заполняло все пространство этих стен… Теперь уже пустых, тихих и вовсе не жизнерадостных. Тэхен выпускает свою руку из чоновых, ставит два стула на деревянный помост и садиться на один из них. Чонгук следует за другом и садиться рядом на другой стул. — Я полюбил это место не только за то, что тут можно спокойно уединиться и подумать о своём, — начинает Тэхен. — Я полюбил его также за то, что здесь навсегда останется детство. Люди взрослеют, забывая порой улыбаться, смеяться и радоваться этой жизни, и именно здесь эти люди были счастливы. По-детски, по-настоящему. Ведь когда ты ребёнок — ты счастлив просто так, тебе не нужна высокооплачиваемая работа и высокий статус в обществе, тебе не нужна дорогая квартира и машина, тебе не нужно придерживаться тех рамок, в которые тебя вгоняют взрослые люди, — говорит Тэхен, мечтательно смотря на море, которое виднеется вдали. — И пусть это место уже давно опустело, дети повзрослели, а воспитатели нашли новое место работы — я чувствую эту яркую, разрывающую меня на куски энергию. Я никогда не видел это место живым, но оно же делает меня живым сейчас, — на этих словах он поворачивается к своему другу, устремляя свой взгляд точно в глаза, словно ожидая одобрения. — Боже, Тэхен, мы знакомы совсем ничего, но ты каждый раз поражаешь меня своей поистине тонкочувствующей душой. Этому можно только поучиться. Знаешь, иногда мне кажется, что я на такое не способен, — Чонгук разрывает зрительный контакт и опускает глаза вниз. На глаза ему попадаются кусты полевых ромашек, его рука рефлекторно тянется к ним, срывая один цветок. Он начинает разглядывать его, пальцами теребя лепестки. — Ты сказал, что никого не приводил сюда раньше. Почему решил привести меня? — Поскольку ты назвал меня тонкочувствующим человеком, я почувствовал, что могу показать тебе это место, чтобы ты также смог проникнуться атмосферой этого места. Порой любимые места человека могут сказать о нем больше, чем сам человек, — поясняет Тэхен, устремляя свой взор на ромашку в руках друга. — Ты чувствуешь себя в этом месте счастливым? — интересуется Чонгук. — Да, ведь мы взрослеем, Чонгук, так стремительно взрослеем, а это место останется навсегда молодым и беззаботным. Мне страшно взрослеть, мне страшно потерять ту невинность и открытость, которая есть у детей. Я боюсь делать взрослые выборы, которые в той или иной степени будут влиять на мою жизнь и жизнь моих близких. Мне хочется остаться ребёнком навсегда не в плане беспечности, а в плане озорства и открытости, бескорыстного счастья. Я хочу сохранить в себе именно то счастье, которое существует просто так, которое не зависит от хорошей работы, большой семьи и положения в обществе. — Я думаю, ты именно тот человек, у которого это получиться и во взрослой жизни, — Чонгук вновь поднимает глаза на Тэхена, а Тэхен поднимает свои, ожидая ответ. — Я так думаю, потому что даже в этой пустом и Богом забытом месте ты смог найти жизнь. А это дано отнюдь не каждому. Тэхен на эти слова улыбается своей юной улыбкой. Он чувствует тепло, он ощущает свет, и это не от солнца. — Спасибо, Чонгук, мне очень приятно слышать такое. Ты один из немногих, кто пытается хоть немного понять меня. — Кто эти люди, которые не пытаются? — Чонгук хочет узнать этого парня ещё ближе и ещё больше подарить ему тепла и света. — Моя семья, например. Мой отец — военный, поэтому он достаточно суровый и холодный человек, редко проявляющий заботу и нежность. Он не одобряет мою сильную любовь к литературе, мои глубокие размышления насчёт этой жизни, её смысла и прочего. Мама более мягкий человек, но последнее слово часто оставляет за отцом, не может ему перечить. Я хочу связать свою жизнь с творчеством, я пишу стихи и втихаря беру уроки пения. Мне кажется, что через это я смогу погрузить людей именно в то состояние истинного безудержного счастья. Я думаю, что однажды смогу сделать из больших взрослых маленьких детей. Тэхен тоже срывает ромашку и кладёт её за ухо Чонгуку. — Тебе идёт, хён, ахах. А Чонгук не может наглядеться на своего товарища, он поражён такой открытостью и жизнерадостностью. Тэхен словно огромная библиотека, в которой Чонгуку хочется прочесть каждую книгу очень скрпулёзно и внимательно. Невероятно! — Я уверен, что однажды у тебя это получиться. Ты можешь не расчитывать на поддержку семьи, но я верю в тебя и всегда буду на твоей стороне, умиротворённо произносит Чонгук, уже вешая свой цветок на ухо другу. Их разговор тихий, ощущается лишь лёгкой вибрацией на кончиках пальцев. Их разговор интимен, он лишь для них двоих. Он навсегда будет запятнан в этих холодных стенах. Лишь они останутся свидетелями зарождения нового и ещё неосознанного и непонятного чувства, которые наши друзья хотят разделить только друг с другом, наедине. — Спасибо, друг-г, — голос Тэхен еле слышно срывается на последнем слове. — А ты кем хочешь работать, когда станешь большим взрослым? — Пойду по стопам отца — стану врачом, — поясняет Гук. — Но я буду им не потому то нужно продолжать династию, а потому что искренне хочу помогать людям, спасать их жизни, видя на их лицах только довольные и счастливые улыбки. Быть врачом и вправду тяжело, я прекрасно это вижу по своему отцу, когда он может сутками простоять за хирургическим столом, тратя на это уйму сил и времени, но я видел с какой благодарностью на него смотрят его пациенты, сколько счастья и надежды находиться в их глазах в тот момент. Я хочу, чтобы эти глаза смотрели и на меня тоже, также. — Я уверен, что твоим мечтам суждено сбыться также, как и моим, — шёпотом произносит Тэхен и кладёт свою руку на руку Чонгука. — Ведь по сути мы хотим одного и того же — осчастливить людей любым способом, дать им надежду на светлое будущее и направить на путь исцеления, — он убирает свою руку, поднимается со стула и встаёт впереди него, складывая руки в мольбе и закрывая глаза. Чонгук решает последовать его примеру. — Господь, если ты сейчас нас видишь и слышишь, позволь нашим с Чонгуком мечтам сбыться, ведь наши помыслы светлые и чистые, мы хотим помогать людям, да, разными способами, но ведь не это главное. Я уверен, что ты поможешь нам, ведь ты тоже каждый день помогаешь всем людям на Земле, поэтому наши цели едины с твоими. Спасибо, что услышал. Аминь! — Аминь! — заканчивает молитву Чонгук. Ветер нежно колышет кусты ромашки, прибрежный морской песок и мягко целует щеки застывших парней. Их услышали. — Уже поздно, темнеет, нам пора возвращаться, — говорит Тэхен, снова беря руку Чонгука в свою и ведя к выходу из заброшенного лагеря. Так они дошли до дома Чонгука, не выпуская руки друг друга. — Доброй ночи, Чонгук, и спасибо за прекрасный вечер. Мне было хорошо! — говорит Тэхен и нежно обнимает друга. Так они простояли несколько секунд, в полной тишине, наслаждаясь интимным моментом. — Приятных снов, Тэхен. Спасибо тебе тоже за прекрасный вечер и за возможность таким неординарным способом узнать тебя поближе. Они начинают негромко смеяться. — Пока-пока, прощается Тэхен и уходит дальше по улице, оставляя за собой тепло от рук и объятий. Чонгук заходит в дом, где на кухне его уже ждала любимая бабушка. — Чонгук-а, ты вернулся? Ох, как хорошо, а то я уже начала волноваться. Ужинать будешь? — на столе парня ждала все та же накрытая поляна. — Ба, прости, пожалуйста, но я не голоден. Поем уже утром, как проснусь, — он чмокает старушку в щёчку. — Я очень устал, пойду спать. Спокойной ночи! — Ах, негодник. Чтобы утром мне все съел! — не унимается бабуля. — Конечно-конечно, ты тоже иди спать, спокойной ночи ещё раз! — кидает Чонгук и убегает наверх в свою комнату. — Похоже влюбился, даже есть не хочет, а глаза то блестят, молодёёжь, — смеётся женщина и уходит в свою комнату. Чонгук ложится в свою постель и не может унять своё быстро бьющееся сердце и щемящее чувство внутри груди. Он не понимает, почему это, откуда это, зачем и как, но одно понял точно — сегодня он ещё долго не уснёт.