В один обычный день

У Юнги с самого утра все идет не по плану: он проснулся на полчаса раньше будильника(что бывает ОЧЕНЬ редко), у него неожиданно закончились капсулы для кофемашины, а жена секретаря решила родить ребенка именно в это утро, поэтому Мину пришлось дать новоиспеченному отцу отпуск на неделю. Первая встреча назначена сегодня на 10.00, так что альфа не спеша принимает душ, завтракает и, переодевшись из пижамы в деловой костюм, выходит из квартиры. Спускается на парковку, где его ждет черная BMW и еще несколько черных иномарок – охрана. Ровно в 9.50 они подъезжают к нужному зданию, проходят проверку охраны, в 9.57 заходят в главный корпус, а в 10.00 Юнги уже пожимает руку главному надзирателю детской колонии. – Добро пожаловать, господин Мин! Не хотите пропустить по стаканчику, чтобы, так сказать, расслабиться, – мужчина указывает рукой на бутылку вина, стоящую у него на столе. – Спасибо, но я откажусь. Я не пью дешевый алкоголь, а тем более с самого утра. Если вы не против, то давайте перейдем к делу, ради которого я собственно и приехал, – альфа, не дожидаясь главного надзирателя, выходит в коридор. Мужчина выходит следом и, покорно склонив голову, ведет Мина по направлению к холлу. Они заходят в мрачное помещение, по периметру которого стоят люди с дубинками, и взору Юнги открываются ровные ряды тощих подростков. Старший альфа приглашает Мина на импровизированную кафедру, но тот отказывается, окидывает взглядом заключенных и говорит: – Я хотел бы поговорить с каждым из них лично. – Боюсь, это невозможно, господин Мин. Ваша просьба противоречит правилам колонии, к тому же это займет слишком много времени. Я понимаю, что вам хочется предстать перед обществом благодетелем, но не лучше ли будет нанять в вашу компанию опытных сотрудников? Зачем вам эти малолетние преступники. Они ведь никогда не изменятся. Вам только больше проблем. На такую длинную тираду Мин лишь усмехается и говорит: – Разве я спрашивал вашего мнения? Что ж, раз это невозможно, то хотя бы выстройте их в шеренгу. Звучит приказ и подростки, толкаясь, выстраиваются в шеренгу. Особо активных надзиратели лупят дубинками – так, для профилактики. Альфа прикрывает глаза и злобно выдыхает, в этом учреждении у него нет особых прав, поэтому приходится мириться с беспределом. – Если вам что-то понадобиться, то я буду у себя в кабинете разбираться с документацией, – главный надзиратель уходит. А Мин подходит к началу шеренги и начинает идти вдоль, попутно всматриваясь в глаза каждого подростка. Дойдя до самого конца, Юнги осознает, что так и не встретил ни одной омеги. Ни то чтобы он был озабочен, но этот факт все же немного напрягал, поэтому он повернулся к бете, который стоял самым последним и спросил: – Неужели у вас нет омег в колонии? – Есть, но разве им стоит сейчас находится здесь? Природа создала их для того, чтобы рожать детей. Вам они не будут интересны. Юнги начинает раздражаться, но вместо того, чтобы наорать на подростка, он подзывает надзирателя и приказывает ему привести омег. Тот послушно удаляется и спустя несколько минут приводит трех омежек. Все они худые, но вот брюнет прямо таки тощий, одна кожа да кости. Высокий лоб, немного впалые из-за худобы, но все еще красивые карие глаза, маленький курносый носик и пухлые бледные, немного потрескавшиеся губки. Альфа отрывается взгляд от омеги, когда понимает, что уже откровенно пялится. – Как вас зовут? – интересуется Мин. – Хван Минхек, комната 345! – представляется блондин так, как учили на перекличке. – Чон Юна, комната 128! Сердце Юнги замирает, когда он переводит взгляд на последнего омегу. Он, не дыша, ждет, пока прекрасное создание лет тринадцати скажет свое имя. – Пак Чимин, комната 273! Сердце вновь начинает разгонять кровь по организму, а альфа глубоко вдыхает воздух, желая учуять запах младшего, но не чувствует ничего, кроме противной сырости. Очень вовремя(нет) в холле появляется главный надзиратель. – Я забираю их троих, – Юнги указывает на омег. – Как только все документы будут готовы, пожалуйста, сообщите мне немедленно, – Мин разворачивается и уходит. Однако на выходе из холла он поворачивает голову и видит детские глаза, полные слез счастья и облегчения.