Колыбель дезертира

Мир потерялся в диком шторме

Почти все погибли.

Почти.

* * *

Он бродил по пустым, светлым залам своей школы. Его шаги эхом отдавались на брошенных камнях, а его глаза смотрели на перевернутые столы и разбросанные стулья. В этих комнатах учились студенты, ходили по этим коридорам, жили в этих общежитиях. Поднимаясь по лестнице, он проводил кончиками пальцев по холодным камням, замечая, как они прогибаются посередине от многолетней выдержки, от многих лет, когда студенты наступали на них. Тысячи детей вырастают в прекрасных юных ведьм и волшебников, с гордостью покидающих эти великие залы обучения и знаний. Однако две ночи назад они не ходили гордо. Они бежали, крича и истекая кровью, спотыкаясь, бросая друг друга в своем последнем паническом бегстве. Другие развернулись и яростно сражались, с оскалом смерти на своих лицах. Драко был одним из тех, кто сбежал в темную бурлящую ночь. Небо в ту ночь было не обычным, красивым и черным, усыпанным звездами,оно было темно-оранжево-серым, болезненного цвета загрязненной магии, густеющим, как ядовитое рагу, впитывая магию из земли и воздуха. Драко вспомнил свои последние минуты в Хогвартсе. Он бегал от одного пустого общежития к другому, но все они как один были заброшены. Все слизеринцы ушли. Он безрезультатно выкрикивал имена в тихих залах и комнатах. Драко случайно зашел в класс своего любимого профессора. Он не знал почему. Он знал, что она будет пустой, лишенной человеческого лица или приветливого голоса. Но он все равно убежал в нее, и, услышав приближающиеся крики, он начал лихорадочно искать оружие, открывая ящики стола и совершая набеги на полки зелий. Сушеные когти летучей мыши, молотый паслен, жаберник, рог единорога, безоары. Ничего, что он мог бы использовать против врага. Он услышал крик, что-то тяжело влетело в дверь класса, и остановился с колотящимся сердцем. Когда больше не было слышно никаких звуков, он убежал в замок, а затем в ночь, пузырьки дико звенели в его карманах, горло горело. Сначала он подумал, что его горло горит от холодного воздуха, но во рту у него был странный химический привкус, металлический привкус. Его кожу покалывало. Кто-то начал кричать, не коротким пронзительным криком, как другие, а протяжным воплем. Это был последний звон колокола, звук смерти, и Драко поднял глаза. Единственная горящая, ослепительно яркая молния просвистела в бушующем небе. Буря началась, магия высвободилась. Низкий грохот потряс небо, как гром, только он становился все громче и громче, пока земля не содрогнулась под ногами Драко. Он побежал, когда ударила молния, когда с неба посыпался огненный дождь. Он помнил, как следовал за людьми, бежал к чему-то... Вода. Она неожиданно облила его колени, затем быстро поднялась до бедер, живота, груди. Озеро. Оно тоже сердито кружилось, отражая яростное небо над ним, но на ощупь оно было прохладным и освежающим. Драко на мгновение замер, хватая ртом воздух, но не получая его, и ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что весь кислород высасывается магией. Без дальнейших церемоний он нырнул в прохладные темные глубины. Его мантия развевалась позади него, как парус корабля, пузырьки выплывали из карманов и уносились в темноту озера. Драко схватил их. Смертельный Паслен. Измельченный рог единорога. Чернила растаяли в воде. Скорописный почерк его крестного отца превратился в ничто. Драко почувствовал жжение в легких, перед глазами заплясали черные точки. И все же он не хотел возвращаться на землю, к дикой буре наверху. Он хотел вечно плавать в этом темном тихом мире. Он представил, что плывет в маленьком пузыре высоко над миром, дрейфуя в одиночестве по бесконечной вселенной со всеми ее холодными, ледяными звездами... Но его правая рука, как будто его мозг, казалось, не управлял ею, потянулась к пузырьку с жаберником, откупорила его и отправила в рот. Он хотел выжить. Сформировались жабры, и вода хлынула внутрь, как воздух. Драко на какое-то время вздохнул спокойно, плывя по своей маленькой вселенной. И через некоторое время, когда жабры, наконец, втянулись обратно в его кожу, и он глубоко вдохнул болезненную воду, он подпрыгнул к поверхности озера, как потерянная пробка. Когда он выплыл, было тихо. Вода стекала с его волос, рук и плаща. Тела плавали на поверхности озера; студенты, которые, как и он, бежали за святостью озера, но были вынуждены либо вынырнуть и задохнуться, либо утопиться. Он не смотрел на тела, на белые восковые руки и темные пряди волос. Вместо этого он продолжил путь вверх по берегу озера. Небо опустилось, потемнело, иссякла магия, которую можно было бросить в мир. Земля была выжжена под ногами Драко. Запретный лес представлял собой обломки почерневших пней. Обугленные трупы кентавров и единорогов устилали землю. Драко вспомнил, как думал, что убить единорога - плохая примета. Неужели миру не повезло? Было ли человечество проклято? Тут и там горели пожары, но теперь выжженную землю покрывал дождь, постепенно переходящий в постоянный ливень, и Драко понял, что все кончено. Магия исчерпала себя. И вот он вернулся в Хогвартс, чтобы бродить по пустым коридорам и заброшенным классам. Чья-то сумка была открыта, пергамент и перья рассыпались по камням. Драко взял что-то и тупо уставился на это. Значок старосты. Он позволил ей выпасть из его рук. Она шумно загрохотала, эхом разносясь по пустой школе. Он ушел. * * * Он полетел на своем Нимбусе 2001 года, после того, как обнаружил, что он все еще в безопасности в своей спальне. Он улетел домой в Уилтшир. Он почти не смотрел вниз на лоскутное одеяло из руин под ним. Иногда он закрывал глаза и притворялся, что просто гоняется за вечным снитчем, летит не в темноту, а к прекрасному летнему небу, бледно-голубому утру, вымытому чистым, ожидающему полотну, на котором Драко нарисует свой день. Но ему пришлось снова открыть глаза, чтобы увидеть разрушенный мир, обугленную реальность. Уилтшир тоже почернел, как и все другие графства, которые Драко видел в своем путешествии. Поместье все еще стояло, западное крыло рухнуло. Драко смотрел на нее, не в силах осознать реальность своего положения. Его любимый дом, крепкий и устойчивый на протяжении поколений Малфоев, величественный и неприкосновенный. И теперь наполовину уничтожен огнем. Он грациозно приземлился, несмотря на шок, несмотря на тупую боль в ногах, руках, сердце. Обереги все еще стояли там; он мог чувствовать их, тонкие и слабые, но все еще там. Пепел отмечал его следы.Он не звал своих родителей. Ему это было не нужно. Он шел один по поместью, мимо пустых портретов, по тихим комнатам. Некоторые были опустошены диким магическим огнем, от которого остались только выщербленные полы и почерневшие стропила. Некоторые из них были идеальными и нетронутыми. В зале для завтраков стол был красиво отполирован, занавески красиво задернуты. Горшочек с медом застыл на столе, нож аккуратно балансировал на его поверхности. Драко вышел из комнаты, изучив газету, лежащую открытой на столе: “Новые открытия в магии спасут нас!” Утверждает Министерство. Он представил, как его родители погибли в битве. Держась друг за друга, стоя вместе, они ждали конца света. В огне вы можете спасти только то, что сможете унести. Голос отца мягко прозвучал в его ухе, и Драко стряхнул обрывки воспоминаний. Он открыл дверь своей спальни. Его комната осталась нетронутой, в точности такой же, какой он ее оставил. На одной из стен медленно развернулся плакат "Паддлмер Юнайтед". Шторы были оставлены раздвинутыми, но Драко не подошел к окну, не стал смотреть на звезды и красивую луну. Вместо этого он в похожем на сон трансе подошел к своей кровати и рухнул на нее, чувствуя лицом мягкий хлопок и знакомый запах. Он зарылся поглубже в одеяло, погрузившись в мягкие воспоминания о своем детстве, позабыв обо всем и погрузившись в глубокий сон. * * * Дорогая Пэнси, Сегодня первое июня. Сегодня исполняется месяц со дня битвы за Хогвартс. Это также первый день лета. Сегодня розы должны были начать цвести, сад должен был быть полон фруктов. В теплице оливковое дерево матери должно было дать великолепный урожай. Я бы хотел, чтобы ты была здесь, чтобы попробовать. Ты тоже должна увидеть орхидеи, они прекрасны. Такие яркие и красивые... Звук царапающего пера по пергаменту был единственным шумом во всей комнате. В утреннем свете Драко сидел за своим столом. Солнечные лучи освещали его светлые волосы, согревали его бледную кожу. Его рука скользнула по пергаменту, быстро и уверенно. Я думаю, что через три недели у тебя день рождения, прости, ты же знаешь, как ужасно я отношусь к датам...чего бы ты хотела? Серебряное ожерелье? Первое издание своей любимой книги? Запись "странных сестёр" с автографом? Все, что угодно, лишь бы увидеть твою улыбку. Просто чтобы увидеть тебя. Он уже месяц жил в поместье. Утром у него были мёд и хлеб; в кладовых было достаточно еды, чтобы продержаться по крайней мере три месяца. Он убирал комнаты, переставлял мебель, упражнялся на пианино. Иногда он выходил на прогулку перед обедом. После ужина он практиковался в заклинаниях, удивительных заклинаниях. Он завороженно смотрел, как с кончика его волшебной палочки, танцуя в воздухе, сорвалась лента. Защитные заклинания его больше не интересовали. Врагов не было. Только он и весь мир. Через четыре дня у меня день рождения, Панси. Я не уверен, чего я хочу. Обняться было бы неплохо. Даже улыбка. Может быть, просто чтобы услышать твой голос. Это было бы здорово. Мне бы это понравилось. Тебе не нужно было бы много говорить. Просто мое имя, если хочешь. Раз в неделю, каждую неделю, он добросовестно и неизменно писал письмо Пэнси. Всякий раз, когда они были порознь, это вошло у них в привычку. Раз в неделю. Каждый понедельник. Я лучше пойду, Пэнси, но я напишу снова. Как только Максимус вернется. С любовью, Драко. Он подписал без росчерка и быстро сложил письмо, вложил его в конверт и аккуратно запечатал горячим воском, оставив на несколько минут сушиться на подоконнике, прежде чем положить в ящик стола. Ящик уже был переполнен ожидающими посланиями, ожидающими птицу, которая никогда больше не полетит. * * * После двух месяцев в поместье Драко внезапно пришло в голову, что он может пойти куда угодно. Он мог остаться где угодно, жить где угодно. Вы можете спасти только то, что сможете унести. Он взял свою палочку, флаконы с зельями, которые он спас три месяца назад, и фотографию своих родителей. Он взял ее из их свадебного альбома, вытащив из-под пластика. Они выглядели такими молодыми и сияющими. На обороте не было пометки, но Драко добавил своим аккуратным почерком: Люциус и Нарцисса Малфой, 14 августа 1979 года. Он аккуратно положил предметы в карман рубашки, чуть выше сердца, и ушел. * * * Драко отправился в Литтл-Уингинг, путешествуя на метле. Ночью он проник в дом и спал в комнате. В первый раз, когда он это сделал, он был осторожен, выбирая дом в приемлемом состоянии. Драко попытался просто открыть входную дверь, но она была заперта. Позже он узнал, что это хороший знак, что ему следует выбирать дома только с запертыми входными дверями. Незапертые двери обычно означали, что жилец был там - и умер — дома во время бури. Однако в первом доме ему удалось отпереть дверь с помощью простой Алохоморы, повернув ручку и легко открыв дверь. Драко сначала обыскал кухню, с радостью обнаружив банки с супом и другие нескоропортящиеся продукты. В раковине стояли две кружки, на дне которых скопилась плесень. Драко попытался проскочить мимо холодильника, когда почувствовал неприятный запах, но на мгновение задержался, загипнотизированный деталями. Большой красный магнит с буквой "А". Царапина на ручке. Толстый зеленый текст, который кто-то использовал для последней заметки. Он повернулся, медленно пошел по коридору и осторожно открыл дверь. Комната внутри была среднего размера. В основном ее занимали кровать, комод и книжный шкаф, битком набитый романами. Драко избегал книг. Книги были личными, книги были частными. Кто-то взволнованно покупал каждую книгу, ожидая во время долгого путешествия домой, чтобы прочитать ее. Он представил, как она уютно устроилась в их руках, умоляя, чтобы ее открыли. Добравшись до дома, они находили солнечное местечко, сворачивались калачиком и читали книгу, прежде чем аккуратно поставить ее на книжную полку, собирая прекрасную коллекцию... Иногда Драко ненавидел свое воображение. Эта комната принадлежала кому-то. Кровать была удивительно привлекательной, но когда-то давно кто-то проводил там каждую ночь, мечтая, спя, бездельничая, читая и — Драко резко захлопнул дверь спальни. В ту ночь он спал на диване. * * * После этого он старался не смотреть на вещи в домах. Он избегал заметок на холодильниках, он избегал книг на полках. Он избегал открывать закрытые двери, боясь человеческих воспоминаний. На пятую ночь он допустил ошибку. Он взглянул на кофейный столик и остановился, чтобы посмотреть на интересное приспособление. Затем картинка отвлекла его. Это не было изящным искусством. Это не было шедевром. На самом деле, это была роспись пальцами. Словно загипнотизированный, Драко медленно протянул руку ладонью вниз, пока кончики его пальцев мягко не коснулись ярко-зеленых отпечатков пальцев в середине картины. Такой крошечный отпечаток руки. Его собственная ладонь легко накрыла ее. Такие маленькие ручки, увековеченные в таких ярких красках... Драко не мог позволить себе плакать. Если он начнет сейчас, то никогда не остановится. * * * Ему потребовалась ровно неделя, чтобы добраться до дома Гарри Поттера. Ему было очень трудно найти его. Он вспомнил, как его отец показывал ему адрес. “Четыре бирючиновых проезда, Литтл Уингинг”, - прочитал Драко вслух. “Где это?” Но его отец только загадочно улыбнулся и произнес одну из своих речей о Темном Лорде, планах и вещах, о которых Драко не разрешалось знать. Но позже Драко вспомнил, как его отец вернулся домой в полночь, растерзанный и изодранный, разглагольствуя о побеге Поттера. Драко не был глупым. Он сложил два и два. Но он никогда не представлял, ни разу, что однажды он будет медленно идти по подъездной дорожке Гарри Поттера. Дом был маленьким и аккуратным, под стать любому другому дому на улице. Драко ожидал чего-то особенного, замечательного. Но там ничего не было. Он попробовал парадную дверь: заперто. Небольшое облегчение. Он постучал палочкой по двери, услышав слабый щелчок замка. Насколько Драко мог судить, огненные бури не повлияли на Маленького Уингинга. Дома остались нетронутыми, сады зелеными и дикими. Он почему-то затаил дыхание, когда вошел в прихожую. Чего там было бояться? И все же его сердце пропустило удар, грудь сжалась. Где-то в доме тикали часы, тихие, но решительные, их металлические стрелки отделяли секунды Драко. Он обыскал кухню, столовую, гостиную. Все было аккуратно и аккуратно. На холодильнике не было записок, в грязной посуде не росла плесень. Чистота и тиканье часов нервировали Драко. Дом был странным островком безмолвного порядка в его мире хаоса и руин. Он пошел наверх. Первая спальня была полна маггловских игрушек и приспособлений. На кровати была сложена незнакомая школьная форма, изъеденная молью и пожеванная мышами. Драко быстро ретировался из комнаты. Он научился ограждать свое сердце от сантиментов, от воспоминаний о давно ушедших людях и давно разрушенных жизнях. Вторая спальня, безусловно, была его заклятым врагом. В нем не было ничего, кроме маленькой кровати, потрепанного письменного стола и слабого запаха совиного помета даже спустя столько времени. Драко стоял у кровати. Кто бы мог подумать, что однажды Драко Малфой будет стоять в спальне Гарри Поттера? От этой мысли Драко захотелось смеяться, смеяться и смеяться, но он этого не сделал, потому что это пугало его, думать так, и он задавался вопросом, может ли он сойти с ума. Где-то тикали часы. * * * Драко нашел лагерь во Франции, два лета спустя. Теперь он почти везде летал на своей верной метле. Он сидел на вершине Эйфелевой башни и писал письмо Пэнси: Дорогая Пэнси, Сегодня исполняется три года со дня битвы. Странно думать о лете, которым я не поделился с тобой сейчас. Иногда я пытаюсь вспомнить наше детство, тот день в парке ... Раньше я помнил это так ясно, но теперь я не так уверен. На тебе было синее или красное платье? Мы играли на качелях или в песочнице? Детали просто проскальзывают у меня в голове, как вода сквозь пальцы. Может быть, это не воспоминание. Может быть, мне это приснилось, или, может быть, это чье-то воспоминание. Иногда мне кажется, что я храню все воспоминания о мертвых. Драко остановился после этого предложения. Он не доверял себе, чтобы продолжать. Он осторожно вытащил листок бумаги из блокнота и протянул его. Он стоял там, на Эйфелевой башне, с листком бумаги в руке, и позволил ему вылететь из его рук, позволить ему плыть над Парижем. Теперь это был заросший город, сама башня наполовину утопала в плюще. Драко наблюдал, как его письмо улетело в темнеющее небо. Это был его способ доставки писем. Где-то там, в огромной вселенной, Пэнси получит его письмо, которое принесет ей в руки ветерок с летним ароматом. “Вау”. Драко повернулся и изучающе посмотрел на мужчину. Он был высоким, средних лет, с каштановыми волосами. “Вау”, - снова сказал мужчина. “Я не думал, что кого-то еще можно найти. Извините ”, - добавил он. “Не стоит пялиться. Просто прошло много времени с тех пор, как я видел кого-то нового. Я из лагеря ”. “Лагерь?” Спросил Драко. Мужчина посмотрел на него с беспокойством. “Ты в порядке? Ты говоришь ужасно. Ты болен?” Драко покачал головой. “Прошло много времени с тех пор, как я говорил”. Его голос звучал странно в его ушах, незнакомый и скрипучий. “О, хорошо. Лагерь, знаете ли. Мы, выжившие, собрались вместе ”. Драко тупо уставился на него. “Выжившие”, - терпеливо повторил мужчина. “Некоторые из нас пережили бурю. Мы нашли друг друга и организовали лагерь выживших здесь, в Париже ”. Впервые мужчина, казалось, заметил Нимбус Драко 2001, лежащий рядом с ним. “О, нет”, - устало сказал мужчина. “Ты ведь волшебник, не так ли?” Драко кивнул. Он не хотел говорить, не хотел слышать свой сухой, надтреснутый голос. Мужчина выглядел явно неуютно. “Мне жаль. Это убежище только для магглов ”. Надежда умерла в сердце Драко. Он многого не допускал, но перспектива увидеть, прикоснуться, поговорить с людьми оказалась слишком большой, и на секунду на его сердце стало легче. “Ты знаешь о магии?” Тихо спросил Драко. “Что? О, да. Конечно. Все это вышло после той кровавой войны, не так ли? Мы выяснили, что ваша раса вызвал бурю. На самом деле ... для тебя лучше остаться с такими, как ты ”. Мужчина протянул руки ладонями к Драко. Странный жест. Жест прощения и извинения тоже. Последовало долгое молчание. Мужчина неловко переступил с ноги на ногу. “Волшебники?” Наконец спросил Драко. “Что?” “Есть ли убежище для волшебников?” “О, точно. Я не знаю. Конечно, ходят слухи. Некоторые говорят, что на востоке есть один. Другие говорят, что они вернулись в Англию. Но, честно говоря, я бы не стал тратить время на поиски. Я сам никогда не видел убедительных доказательств ”. “Все в порядке”, - ответил Драко. “У меня много времени”. * * * Позже Драко задавался вопросом, было ли это сном, встреча с магглом средних лет на вершине Эйфелевой башни в Париже. Возможно, маггловский человек был призраком. Может быть, Драко был просто призраком, плывущим по руинам разрушенной планеты, дрейфующим в одиночестве среди остатков человечества. Он смотрел на парижский закат. Он написал еще одно письмо Пэнси, аккуратно свернул его и спрятал в укромном уголке. Однажды он вернется за ней и отправит ей. Восток. Англия. Какой из них? Любой. Драко оставались десятилетия, чтобы провести их в этом мире без жизни. Он мог пойти куда угодно. Это поразило его, сильно, как удар в живот, такой же болезненный и мучительно жестокий. Где угодно. Он мог путешествовать в любую точку мира, и никто бы его не остановил. В ту ночь он взял свой Нимбус 2001 и полетел к звездам. На север. В Россию. * * * И сколько месяцев Драко обыскивал бесплодные тундры, поля без травы и леса без листьев? Он сбился со счета. Время было для людей, которые в нем нуждались, а Драко не нужно было время. У него не было никаких встреч, кроме, возможно, последней великой встречи со смертью. Он путешествовал по Азии, путешествовал по островам по всему миру. Теперь он не мог вспомнить годы, не говоря уже о месяцах. Через некоторое время он вернулся в Россию, хотя и не знал почему. Через некоторое время Драко перестал чувствовать, что он ищет людей. Казалось, что он искал концепцию, состояние души. Он искал воспоминание, идею, чувство. Он ждал, когда меланхолия в его голове прекратится, когда наступит тишина, когда запоют птицы, когда человеческий голос ворвется в его сердце, как стекло, разбивающееся о камень. Но не раздавалось ни голоса, ни пения птиц, и меланхолия усиливалась медленно и неуклонно, как детская колыбельная. * * * Он покинул Россию где-то в конце мая. Это была седьмая годовщина битвы, если бы Драко знал дату. Он хотел увидеть Англию на зиму. Он хотел увидеть цветение тюльпанов и вдохнуть аромат закрытых роз. Его мысли казались замедленными, как будто ледяной туман России окутал и его мысли, скрыл от него воспоминания и мечты. Это был странный и извилистый путь в Англию, и он вел через Шотландию. Драко не знал почему. Возможно, в его подсознании Шотландия всегда была домом. Хогвартс был домом, каким бы разрушенным он ни был. Он прибыл в Хогвартс ровно через неделю и семь лет после роковой бури. Он искал поле для квиддича, чтобы приземлиться, но не мог его найти. Через некоторое время он понял, что она заросла, что это была масса высоких деревьев. Леса неуклонно подкрадывались к замку. Озеро немного отступило. Драко представил все пузырьки, лежащие на дне озера, пузырьки из класса его крестного отца. Семь лет назад он сам дрейфовал по дну озера, одинокий и мечтая о вселенной, в то время как над ним умирающие отдавали себя яростному небу. Он предполагал, что русалки все еще будут где-то там. Ему показалось, что он видел одну или две тени над головой, когда он сам был погружен. Он подождал некоторое время, но со стороны озера не было никакого движения. Замок рушился. Драко поднял руку и грубо провел ею по прекрасному древнему песчанику, чувствуя, как песок крошится под его пальцами. Возвращаться сюда было плохой идеей, подумал он. Если он не будет осторожен, он войдет в замок, будет бродить из класса в класс, задыхаясь и умирая от воспоминаний, мучая себя мыслями о друзьях и семье. Смерть от разбитого сердца. Нет. Драко не стал бы убивать себя из-за воспоминаний обо всем этом. Он вышел из замка, сел на метлу и улетел в вечернее небо, далеко от своего детства, и он знал, что никогда не сможет вернется. * * * В тот вечер он остановился в Уилтшире, хотя еще не был уверен, хочет ли он ехать в поместье. Он лежал на вершине одной из древних скал Стоунхенджа. Он решил, что сегодня он будет спать здесь. Летний воздух был чудесным и теплым, нежным и безветренным. Он мог бы лежать здесь и мечтать, а не спать в комнатах мертвых людей. Он смотрел на звезды, пытаясь вспомнить созвездия. Орион. Великий воин. Но звезды могут быть чем угодно, на самом деле. Орион с таким же успехом может быть лошадью, или сердцем, или вообще ничем, просто случайным скоплением звезд. Людям нравилось создавать вещи из ничего, создавать. Люди создали порядок из хаоса. Коллекция ледяных камней стала великим воином-охотником. Драко закрыл глаза и задремал, время от времени тихонько вздыхая во сне, и какое-то время он был спокоен, получая драгоценное облегчение от своего пустого мира. * * * “Малфой?” Гарри недоверчиво уставился на него. Он действительно нашел Драко Малфоя здесь, из всех мест? Сон у Стоунхенджа под ярким летним днем, небо голубое,это казалось невероятно сюрреалистичным. Однако Драко совсем не удивился, увидев Гарри. Он просто смотрел на него, как будто чего-то ждал. "Там есть убежище", - сказал Гарри, не зная, что еще сказать. "Я ... мы выжили, нас было около пятнадцати. Пока ", - добавил он. "Если хочешь, приходи посмотреть". Драко спустился со скалы, быстро и грациозно. Гарри видел, что у него мозолистые руки. На обеих его ладонях была очень толстая линия мозолей, совпадающая с линиями. Драко на мгновение заколебался, неуверенно колеблясь, затем открыл маленькую сумку, лежащую на земле, и положил в нее несколько яблок, маленькую флягу с водой, и быстро и небрежно застегнул сумку на молнию, прежде чем взять свою метлу. Гарри не видел этого, лежа в высокой траве, но теперь он понял, от чего у Драко мозоли. Две заплатки на передней части метлы были почти идеально стерты в форме рук Драко. Сердце Гарри слегка болезненно дрогнуло. Прошло семь лет с тех пор, как он летал. Семь лет. Драко поднял на него быстрый взгляд, но, казалось, он видел все, потому что нерешительно протянул метлу. Гарри тупо уставился на него. "Здесь хватит места для двоих" - пробормотал Драко сухим шепотом. * * * Гарри руководил Драко. Гарри было бы проще просто сидеть впереди, но он не мог этого сделать. Драко путешествовал по миру на своей метле, только он, мир и ветер в лицо. Гарри чувствовал, что было бы неправильно требовать, чтобы Драко сидел позади него сейчас, хотя Драко не выразил предпочтения. На самом деле, Драко ничего не указывал. Ни радости, ни удивления, ни страха. На его лице не было ни усмешки, ни презрительных слов отвращения. Ничего. Он был тревожно тихим. Он жил один семь лет. И не просто жил один в доме. Один в мире. Он переезжал из пустого города в пустой город, он не слышал ничего, кроме тишины, и не видел ничего, кроме ветхих руин. Он наблюдал за каждым признаком того, что его раса была стерта с лица планеты. Нагретая солнцем мантия Драко была мягкой под руками Гарри, и он задался вопросом, как именно Драко удалось найти мантию и подстричь волосы. Он задавался вопросом, как ему удалось избежать смерти от увечий, голода, незащищенности или одиночества. Одиночество. Гарри закрыл глаза от солнца. * * * "Дежурный охранник, Ханна Эббот, посылала красные искры высоко в воздух." - Крикнул Гарри. “Просто даю ей понять, что это я”, - объяснил он. “У Ханны единственной есть волшебная палочка, поэтому мы должны быть осторожны с нашей защитой". Он ждал, ожидая вопросов, но Драко молчал. Они приземлились, и вокруг них сразу же собрались люди. Драко в замешательстве уставился на кричащие лица. “Откуда у тебя метла?” - спросил кто-то. “Кто он?” “Маггл?” “Он ходил со мной в школу”, - сказал Гарри. “Я нашел его у Стоунхенджа. Это его метла. ” Он ждал, что Драко начнет говорить, объяснять, оправдываться, но Драко игнорировал их всех. Гарри нахмурился. * * * Драко оглядел убежище. Они выбрали небольшую деревню и отодвинули дикую местность, расчистили дороги, привели в порядок дома. Драко чувствовал, что все это было притворством, глупой игрой. Он провел рукой по розам, свисающим с чьего-то забора. “Это мое место”, - гордо сказала женщина с каштановыми волосами. “Вы можете зайти внутрь на чашку чая, если хотите” Небольшое чаепитие, подумал Драко. Розы и чаепития. Он раздавил розу в руке и глубоко вдохнул. Аромат роз. Разве не за этим он приехал в Англию? Люди расходились, никто из них не смотрел ему в глаза. Гарри остался рядом, наблюдая, как с его ладони падают смятые лепестки. “Мы проделали хорошую работу, не так ли?” Гарри сказал. Драко проигнорировал его, слишком занятый разглядыванием роз. Белый. Розовый. Оранжевый. Никакого красного. Его мать любила красные розы. У нее был целый сад красных роз. Уилтшир. Здесь, в Уилтшире, в его прекрасном поместье. Драко взял свою метлу. “Куда ты идешь?” Гарри быстро спросил его. Драко немного подумал. “Домой”, - сказал он, его голос был мягким и хриплым. “Домой”, - тихо повторил Гарри, затем громче. “Домой”. Драко отбросил волосы с глаз, солнце заиграло на светлых прядях. Он впервые сосредоточился на Гарри, вырвавшись из своего странного мира грез. “Однажды я был у тебя дома”, - сказал он. “Литтл Уингинг”. “Что?” Спросил Гарри, выглядя испуганным. “ Ты ходил туда?” - Я хотел найти тебя, - пробормотал Драко. “Это правильно. Я не знал, но теперь знаю. Я отправился туда, чтобы найти тебя. Но тебя там не было. Пусто. Там была форма. Я помню. Все съедено молью. И часы. Я всю ночь искал эти часы, но не мог их найти ”. Гарри отвернулся от него, как будто не желая продолжать слушать, но Драко не обратил на него внимания. Он посмотрел на свою ладонь, испачканную розами. Красивые пятна. “Да”, - сказал он. “Часы тикают. Тикают для меня ”. Лепесток на мгновение затанцевал, подхваченный вечерним бризом, и двое мужчин вместе смотрели, как он исчезает в сумерках. * * * На следующее утро Гарри проснулся и обнаружил, что на пороге его дома собрались разъяренные люди. Драко, очевидно, ушел, прихватив с собой свою метлу. Гарри сонно поставил чайник и ошеломленно оглядел сердитые лица. “Вряд ли кто-то из нас его знает”, - подозрительно сказал дородный мужчина. “Кто знает, куда он делся!” “Ты знаешь, что Малфой был не самым надежным человеком”, - сказала Ханна Эббот - Гарри с сомнением на лице. “Там магглы, которые ждут, чтобы добраться до нас”, - с тревогой сказала брюнетка Гарри. “Когда-то нас было пятьдесят человек...” После этого последовало долгое молчание. Дородный мужчина закрыл лицо руками; на его пальце блестело обручальное кольцо. “Не надо”, - тихо сказал Гарри. “Не думай об этом—” “Ты знаешь, что это правда”. Волшебник с карими глазами печально смотрел на Гарри. “Он мог бы рассказать им о нас. Намеренно или случайно...мы не можем позволить, чтобы нас снова обнаружили ... ” “Прошло семь лет”, - попытался Гарри, но волшебник снова перебил его. “Может пройти сто лет, а они все равно не забудут тех, кто разрушил их планету и жизни. Время не обелит их гнев”. Последовало еще одно долгое молчание. “Посмотрим”, - тихо сказал Гарри. * * * Драко вернулся вечером, неся сумку, полную яблок. Гарри остановил его, когда тот направлялся к деревенской лужайке. “Малфой. Ты не можешь просто приходить и уходить, когда тебе заблагорассудится. Мы должны обеспечить безопасность этого места ”. Драко пристально посмотрел на Гарри, его лицо было маленьким и заостренным. Все в нем было таким тонким и хрупким, подумал Гарри. Как будто он ни на день не постарел по сравнению с одиннадцатилетним мальчиком в магазине одежды мадам Малкин... Гарри отогнал эту мысль, прежде чем воспоминания о Косом переулке и его друзьях могли ударить по нему. Драко смотрел непроницаемыми глазами. “Вы должны сообщить нам за неделю, если вы уезжаете”, - вмешался кто-то. Дородный вдовец, стоящий рядом с Гарри. “Там магглы ждут, чтобы добраться до нас”, - добавила Ханна. “Когда-то нас было так много...” Она замолчала, не в силах продолжать. Драко оглядел их всех. “Позволь мне взять это”, - сказал Гарри, осторожно забирая пакет с яблоками из безвольных рук Драко. “Мы добавим их к нашим запасам. Ты можете поесть с нами и оставаться столько, сколько захочешь ... “Я еду в Париж”, - сказал Драко. Брюнетка-ведьма рассмеялась. “Париж? Как?” “На моей метле”. “До этого целые мили”. “Я был в Америке на своей метле”. Гарри внезапно перестал в этом сомневаться. Драко путешествовал по миру на своей метле, пролетел тысячи миль. В поисках людей. В поисках надежды. Возможно, в поисках чего-то другого. В поисках воспоминаний, состояния души... Гарри посмотрел на Драко. “Там кто-то есть”, - сказал Гарри. “В Париже”. Драко едва заметно кивнул. "- Люди", - прошептал Гарри. Ужас отразился на лицах окружающих его людей. “Магглы”, - сказала Ханна, ее голос был поразительно громким. “Там магглы!” Драко снова кивнул. “Ты не можешь. Малфой, ты не можешь туда пойти. Если ты пойдешь, ты должен поклясться хранить тайну ”, - начал Гарри, но другие волшебники и ведьмы перебили его, испуганные и злые. “Он вообще не должен уходить! Он должен остаться здесь! ” “Он убьет нас всех!” “Магглы придут снова, у нас только одна палочка и пистолет на двоих”, - причитала женщина. Ханна была голосом разума. Она подошла к Гарри и тихо заговорила: - “Гарри, если он вернется туда, магглы могут его выследить. Или он может случайно раскрыть им информацию. Ты знаешь, что это просто неосуществимый вариант. Он должен остаться здесь. Пожалуйста, думай шире.Безопасность пятнадцати важнее, чем свобода одного ”. Последовало долгое молчание. Гарри не мог встретиться взглядом с Драко. “Прости”, - пробормотал он. - “Но ты должен остаться здесь. Не уходи ”. Когда он, наконец, снова поднял взгляд, Драко уже не было. * * * Драко проснулся рано. Он спал на улице под звездами. Он не хотел спать в маленьких коттеджах, в этих местах без воздуха. Без звездного неба, на которое он мог бы смотреть. Он хотел снова летать. Они забрали его крылья. Он посмотрел на свои мозолистые ладони и осторожно провел по линиям. Его ждал дом. В зале для завтрака, мед все еще был бы там. Мед может храниться тысячи лет, это единственная пища для этого. Драко понравился этот факт. Еще долго после того, как его родители съели свой последний завтрак и умерли в объятиях друг друга, Драко все еще мог есть тот же мед. Он хотел вернуться в Париж, где он был четыре года назад. Он хотел стоять на вершине Эйфелевой башни, откуда он отправлял послания Пэнси. Письма, письма и письма, все недоставленные. Они заполнили стол в его спальне, они разнеслись по пустым улицам и проселочным дорогам, ожидая превращения в пепел и землю. Совсем как Пэнси. Драко раздавил в ладони еще одну розу. Запах принес ему мало радости. Он хотел красные розы, розы своей матери. Красный, как сердце, красный, как вино. Он подумал о России, о холодных и одиноких тундрах. Он подумал об Америке, ее заросших городских джунглях. Он подумал о Франции, о заброшенных, продуваемых всеми ветрами пляжах. Он был везде. Идти было некуда. Идти больше некуда. Разве что в небо, во вселенную. Возможно, он мог бы найти Пэнси там. Возможно, он, наконец, найдет свои воспоминания, свою жизнь и любовь. Меланхолия уйдет в давно забытый мир, и его сердце, наконец, найдет свой недостающий кусочек. Восход солнца окрасил небо в красивый розовый цвет, а облака - в персиково-розовые и нежно-пурпурные тона. Драко улыбнулся восходящему солнцу, его первая улыбка за семь лет. * * * Гарри проснулся от очень тихого шума. Звук тихо закрывающейся двери. Он резко выпрямился. * * * Драко нашел Нимбус под кроватью Гарри и осторожно вытащил его; он уже вышел за дверь и направился к деревенской лужайке, когда услышал шаги. Он обернулся и увидел Гарри. “Домой”, - сказал он. “Малфой, - настойчиво сказал Гарри, - Малфой, ты не можешь уйти, пожалуйста, ради безопасности—” “Домой", - снова сказал Драко, единственное прерывистое слово, и теперь он мог чувствовать слезы. Семь лет непролитых слез, непролитых слез по его крестному отцу, родителям и друзьям, по телам, плавающим по озеру, и кроватям, в которых никто не спал, по детям, чьи любимые рисунки рассыпались в прах, превратившись в воспоминания. “Драко”, - сказал Гарри, а разве не это ли было пожеланием Драко на день рождения много лет назад? Услышать своё имя? Услышать человеческий голос, произносящий его имя... Драко повернулся и побежал, убежал от Гарри, побежал по дороге, летняя пыль поднялась в облака, он бежал и что-то кричал, только он не был уверен, что именно, а затем наступила тишина. * * * Удар пистолета испугал Гарри, всего на мгновение, но затем он замедлился и наполовину упал, наполовину пополз к неподвижному телу Драко. Он лежал посреди дороги с длинной ссадиной на одной стороне лица, там, где он упал, его глаза были открыты и не моргали от пыли. Гарри бросил пистолет и рухнул рядом с Драко, беззвучно плача. “Прости, мне так жаль, прости”, - рыдал он. Длинная струйка крови потекла по пыльной дороге, превращая ее в грязь, окрашивая волосы Драко в сюрреалистический красный цвет, красный, как розы. Последние слова Драко, так отчаянно выкрикнутые, долго звучали в ушах Гарри: Убей меня сейчас! О, пожалуйста, просто убей меня! Я хочу домой — Далеко в деревне волшебники и ведьмы закрыли глаза и повернулись лицом к стене. И где-то во Франции письмо Пэнси наконец оторвалось от своего места на Эйфелевой башне и улетело навстречу новорожденному дню.