Всё только начинается (зарисовки по Арсёжам)

Серёга пытается тихо войти, почти на цыпочках. Но когда добирается до ванной, вода неожиданно громко плещется, и он тихо ругается себе под нос. Торопится умыться, но слышит приближающийся к нему шарканье и вздыхает. — Сергуль? — Угу? — он бормочет себе под нос. — У тебя всё в поряд-… — Арсений замирает, когда сонно замечает кровь, стекающую по верхней губе Серёги. Буквально бросается на него и начинает торопливо смывать, — Кто? — Арсе-… — Кто это сделал? Что случилось? Боже, ты в порядке? Может к врачу? Как ты? Кто. Это. Сделал, блин? — Ар-… — Ну ты не окей! Болит, да? Иди сюда, — он силой заставляет Серёгу сесть на край ванны. Тот инстинктивно раздвигает ноги и позволяет Арсению устроиться между ними, чтобы аккуратно вытереть кровь с его лица, — Что случилось? — Одни пьяницы и бомжи. — Где? — Арсений подозрительно смотрит на него, несколько раз моргая. Берёт пластырь и ещё раз изучает губы и скулы Серёги, лаская их холодными пальцами. Серёга ухмыляется, прикрывает глаза и льнёт щекой к ладошке Арсения, — Шшш, не шевелись, Сергуль, — когда Арсений, наконец, накладывает пластырь на лицо Серёги и с облегчением улыбается, он отступает назад, чтобы вымыть раковину, но Серёга притягивает его к себе и зарывается лицом в его мягкую черную футболку. Глубоко вдыхает любимый аромат. Арсений вздыхает и зарывается пальцами в чёрный хвостик.  — Сень? – тихо, еле слышно. — Ау? — Ты Сеня, — Арсений фыркает и закатывает глаза, — Но только я могу называть тебя так. — Конечно, Сергуль. Сколько хочешь. — И ты говно. — Ну, это уже перебор. — Но только я могу называть тебя так, — Серёга поднимает свой подбородок к Арсению и трётся щекой о его грудь. Арсений смотрит на него сверху вниз и улыбается. — Я этого не стою. — Чего? — Знаешь. Всего этого. — Потому что стоишь большего. Стоишь всего, — подмигивает, но сразу шипит от боли в своём правом веке. Арсений хихикает, всё ещё продолжая нежно гладить волосы Серёжи. — Чай хочешь? — Хочу, — Серёжа ухмыляется и снова зарывается носом в футболку Арсения и невесомо целует его живот сквозь тонкую ткань, — Но не чай.