Poor communication skills (oh, we're so good at it!)

Аарон отращивает волосы. Эндрю замечает это на тренировке, когда видит, как Эллисон одалживает Аарону одну из своих простых черных резинок, которые она обычно носит на запястье, и тот собирает все волосы с затылка в странный пучок, прежде чем надеть шлем обратно, будто ничего не произошло. Эндрю не может не нахмуриться, пока его лицо скрыто за решеткой собственного шлема. Он останавливает бросок, направленный в ворота, с поразительно малым усилием и пытается оценить, сколько месяцев прошло с тех пор, как Ники его стриг. Ники всегда подстригает их волосы, так было и так будет, in secula seculorum amen. Однако. Аарон потерялся в прошлый день стрижки. Безусловно, это всё из-за чирлидерши, учитывая, каким бесхребетным он может быть, когда дело касается чертовой дуры. Он отбивает мяч под ноги брата. Аарон спотыкается, вскидывает средний палец и называет его «ненормальным ублюдком». Три других мяча в конечном итоге пролетают в ворота, пока Кевин не вмешивается и не кричит, что он даже не пытается. Он уходит с корта со скучающим вздохом, пихая клюшку в живот Кевина без особой силы и бросая косой взгляд на Аарона. Его брат хмурится, но больше не обращает на него никакого внимания. Предсказуемый. Скучный. Аарон. Тренер не задаёт лишних вопросов. Только хмыкает, выглядя разочарованным, и позволяет Эндрю уйти, обращая всё своё внимание на аквариум, и, честно говоря, у Эндрю ни хрена нет времени на это. Вернувшись в раздевалку он не спеша раздевается, складывает футболку в аккуратную стопку у шкафчика, достает чистую одежду и полотенце, одалживает у Аарона странный мужской гель для душа и шампунь просто потому что. Как только он оказывается в кабинке с теплой водой, приятно падающей на лицо, он наконец проводит рукой по волосам и тихо рычит, понимая, что Аарон на самом деле отращивает их. Он не знает почему, но этой мысли достаточно, чтобы зажечь искру ярости в его испорченном, химически несбалансированном мозгу. Что одновременно увлекает и раздражает, потому что Эндрю ненавидит чувства и, что ещё больше, он ненавидит чувства без причины. Би говорит, что чувствовать нормально. Даже если это случайно. Даже если это беспричинно. Тем не менее, пробиваться через эмоции все ещё кажется ему запутанной темой. Конечно, гнев — чувство, с которым он хорошо знаком. Но прошло уже много времени с тех пор, как он злился без причины. С недавних пор он может сказать, почему он зол и когда. Он узнает жар, накапливающийся внутри живота, заставляющий кулаки сжиматься, а пальцы чесаться от желания прижать того, кто причиняет ему страдания, ножом к стене. Иногда это Ники, с его беззаботным отношением и неуместной радостью. Иногда — Джостен, грустный маленький мученик, всегда готовый повесить гребанную мишень на свою спину из-за отсутствия инстинкта самосохранения. Иногда – Кевин со своей нездоровый одержимостью или чертова чирлидерша с дешевыми духами и оленьими глазами. Иногда это Аарон, и прямо сейчас это Аарон, и его дурацкие волосы, но он не может понять причину своего гнева; это как жук, прогрызающий себе путь через через его череп, и это больно и– — Эндрю? У тебя все хорошо? Нил. Эндрю слегка вздрагивает. Вода холодная, и он едва это заметил. К тому же, он умудрился умыться в трансе, так что он просто отвечает слабое «Все в порядке. Свали» и с хмурым лицом смывает пену со своих чересчур коротких волос. Когда он замечает Аарона возле кабинок, он бросает в него использованное полотенце просто потому что. Разозленного лица достаточно, чтобы Эндрю почувствовал чуть менее убийственное настроение, несмотря на то, что незаметное вторжение Мэтта — он с любопытством смотрит, шепча себе под нос тихое хорошо — мешает ему полностью успокоится. Он знает, что Нил тоже смотрит, но он также знает, что лучше не обращать на любопытного засранца внимание, иначе тот мягко направит его всё рассказать и спасибо, но нет. Он шипит на Ники, когда тот пытается вмешаться. Остаток дня его товарищи по команде держат его на безопасном расстоянии — какие, блядь, новости — и Эндрю довольствуется наблюдением, едва приподымая бровь, если Нил пялится на него чуть дольше, чем это можно было бы посчитать социально приемлемым, или откровенно насмехается, если Ники набрасывается на него и пытается вытащить из пузыря. Он методично рвет свою пиццу на крошечные кусочки за ужином, поглядывая на экран телевизора только тогда, когда кто-то умирает в бессмысленной медицинской драме, в которой Нил и Кевин так заинтересованы, терпя не очень скрытое сюсюканье Ники, пока не перестает терпеть всё дерьмо и не отступает на крышу, непрерывно куря и ожидая, когда Нил робко появится, как кролик, которого насильно вытаскивают из норы. И, конечно, он появляется, и Эндрю тратит несколько часов, прижимаясь головой к костлявому плечу Нила, вдыхая его знакомый, расслабляющий запах и успокаиваясь. На следующий день неприятное чувство, скручивающее его кишки, не исчезло. Ники перехватывает его на кухне, спрашивая, не раздражен ли он, и Эндрю прикладывает усилия, чтобы не прижать нож к чужим ребрам прежде чем выпить утренний кофе. После третьего глотка, он кладет руку на изгиб шеи своего кузена, сжимая так сильно, что через пару часов там появится неприятный синяк. — Скажи Аарону, что он должен подстричься, — говорит он, и Ники хмурится, как будто его только что попросили отправить живого человека на велосипеде на Венеру. — Ты понимаешь, что твой брат совершеннолетний, да? — спрашивает тот, и Эндрю сжимает чуть сильнее. — Скажи ему. Он потерялся в прошлый раз. Ники качает головой. — Ай, Эндрю, полегче. Он не потерялся, — говорит, показывая кавычки, похожие на бабочку, в воздухе пальцами, — в прошлый раз он решил пропустить. Хочет, чтобы его волосы были длиннее. Не понимаю, почему ты так суетишься из-за этого. — Это не так, — бросает Эндрю невозмутимо, хотя бы для того, чтобы перебить. — О, пожалуйста. Говори, что хочешь, но я видел, как ты вчера смотрел на его волосы. Весь обед пялился на его пучок. Я знаю, что для тебя это может показаться новаторским, но… Он может делать все, что хочет, Эндрю. Он взрослый. Законно взрослый. У него есть все права отрастить волосы, если он этого хочет. И это ключевое слово. Если. — Он не хочет. Чирлидерша приучает его выглядеть грустным, низким серфером. Ники взрывается от смеха. Эндрю хочет свернуть ему шею. — Чирлидерша делает что?! О, да ладно, Эндрю! Дай своему брату немного прав! Если он хочет длинные волосы, у него могут быть длинные волосы. И, во-вторых, почему тебя волнует, даже если это Кейтлин предположила, что он будет хорошо выглядеть с чуть более длинными волосами? Ага. Хороший вопрос. И Эндрю его откровенно игнорирует, решив схватить телефон Ники со стойки и кинуть ему на колени. — Скажи ему, чтобы он пришел и подстригся. — Что, сейчас? Ники выглядит слегка возмущенно. Эндрю кивает, делая глоток и садится на край стойки. Вместо звонка, Ники пишет: «День стрижки!!!!!!!!!! Ты в деле?????????» Так много ненужных знаков препинания. Эндрю перешёл бы сразу на «Приди» и точка. Аарон отвечает почти мгновенно, что, кстати, редкость. «Оставлю длинными лол» Ники показывает ему яркий экран, пожимая плечами. — Предполагаю это нет. — Твои навыки убеждения — дерьмо, Николас, — невозмутимо говорит Эндрю, и Ники стонет. — Не то чтобы я мог заставить его подстричься, Эндрю, — замечает он раздраженно. Эндрю берёт свою остывшую кружку и выходит, показывая Ники средний палец, когда тот пытается остановить его бессмысленным бормотанием. Он, должно быть, выглядит очень расстроенным, потому что Кевин сразу затихает, выключая звук своего ноутбука, чтобы Эндрю не взбесился из-за его нездоровой одержимости Экси. Эндрю, в свою очередь, чувствует себя слишком истощенным, чтобы наброситься на него, так что он просто щурится и пытается сосредоточиться на чрезвычайно сладком кофе, включая телевизор, чтобы посмотреть нет ли где интересной рекламы. Реклама расслабляет. Какая-то даже слегка смешная. Когда он находит канал телемаркинга, он погружается в пуфик и позволяет запутанному клубку мыслей распутаться и превратиться в статичное жужжание в ушах. Он зол, зол, зол. Телемаркеты достаточно забавны, чтобы развлечь его на какое-то время.   *** — Он отращивает волосы. Би бросает ещё несколько сахарных звёздочек в горячий шоколад Эндрю. Пара грустных зефирок плавает на поверхности, пузырясь и тая. Сегодня четверг и это должен быть их сеанс, а не его. Аарон, тем не менее, свалил под каким-то предлогом и Эндрю в ярости. Только Нил и Кевин достаточно проницательны, чтобы понять, что он не просто ворчит, но и откровенно смертоносен, и ему было бы всё равно, если бы не тот факт, что даже остальная команда начала пытаться протянуть ему руку помощи, и это то, что ему определенно не нравится. — Аарон? О, да. Определенно отращивает. Тебя это смущает, Эндрю? Эндрю закатывает глаза. Ещё бы. Один из суккулентов Би стоило бы полить. Он лениво наклоняется к нему, опуская половину бутылки с водой в расписной горшок, наблюдая, как сухая почва жадно всасывает воду. — Вы пытаетесь убить эту штуку, Би? Би дарит ему ласковую улыбку. — Его нужно поливать каждые две недели. Если хочешь, можешь забрать его с собой после нашего сеанса. — Нет. Горшок ужасен. У Вас на них очень извращенный вкус, Би. — Ах, думаешь? А какой горшок ты бы предпочел для этого растения, Эндрю? Он слегка хмурится, касаясь пальцем пушистого листа. Он гладкий, толстый, и Эндрю убежден, что, если он его разорвет, изнутри потечет липкий сок. — Это не имеет значения. — Но что, если придется выбирать? Он бросает на неё взгляд, прежде чем выпрямиться и рухнуть на спинку кресла. Зефир ещё не растаял как следует, а сахарные звездочки начинают выделять краситель в его горячем шоколаде. — Обычный. Без рисунков. — Интересный выбор, хоть и предсказуемый. Как ты относишься к тому, что Аарон отращивает волосы? Эндрю размышляет, опуская палец в кружку и посасывая свою шоколадно-зефирную кожу. — Плохо. Это все чирлидерша, — говорит он, выпалив слово чирлидерша с настоящим отвращением. Во рту у него горьковатый привкус, и ему приходится смыть его щедрым глотком горячего шоколада. — Аарон никогда бы не отращивал их самостоятельно. Ему это не нравится. Би делает маленький глоток из своей красочной кружки. Она терпелива и добра, когда говорит. — Когда именно вы обсуждали этот вопрос, Эндрю? Он неопределенно пожимает плечами. — Когда я был еще в колонии. У парня были длинные волосы, и Аарона от них чуть ли не тошнило. Улыбка Би усиливается. — Ты понимаешь, что вполне возможно, что твой брат передумал на этот счет, Эндрю? Прошло много времени с тех пор. Люди развиваются, растут, смена взглядов всегда возможна. — Аарон скучный. Он не меняет своего мнения. — Ты действительно уверен, Эндрю? Да? Нет?  Да кому какое дело, блядь. — Это чирлидерша, — шипит он вместо реального ответа. Би не реагирует. Ее улыбка не дрогнула, а отношение не изменилось. Она берет ручку и ерзает, но больше по привычке, чем из-за раздражения. Эндрю очень нужна такая невозмутимость в жизни. — Не хотел бы об этом поразмыслить? Выпивая половину своего шоколада, Эндрю размышляет. Медленно, конечно. Время от времени прерываясь, чтобы прокомментировать что-то, например, прическу Би или узоры, которые он видит в точках на её белой рубашке. Но он размышляет. Тем не менее, когда его время с Би заканчивается, он одалживает ее полумертвый суккулент. Он решает проигнорировать триумфальную улыбку Би в ответ на его небольшой акт неповиновения, покидая ее офис немного менее кровожадным, чем момент, когда он вошел. *** — Что нам делать с комнатным растением, Эндрю? Более того, он выглядит полумертвым! Эндрю постукивает кончиками пальцев по лбу Кевина. Прямо под ними находится крошечная пульсирующая венка, которую он находит очаровательной. — Не лезь не в свое чертово дело, Дэй, хорошо? Земля не перестанет вращаться по своей оси, если ты хоть раз не сунешь свой нос в мои дела. Кевин морщится, бросая на Эндрю вопросительный взгляд. Суккулент временно стоит рядом с его ноутбуком, игра Троянцев поставлена на паузу прямо на моменте, после которого они, несомненно, получат решающее очко. — Я не сую. Он просто полумертвый. Если ты хочешь его выбросить, не смешивай горшок с остальным мусором, не думаю, что его можно будет утилизировать. Медленно-медленно Эндрю тянется к пачке сигарет. Кевин все ещё боится, что однажды пожарная сигнализация сработает из-за дыма. Эндрю любит усложнять его жизнь, когда убеждён, что Кевин его обижает, — что происходит в восьмидесяти пяти процентах случаев, потому что Кевин — эгоцентричный ублюдок, который не может оставаться в стороне от решений Эндрю, или решений других людей, не думая, что они имеют право голоса. — Это то, что ты предлагаешь? Если он не идеален, то мы выбросим его в мусор? — он дважды цокает, притворяясь полностью разочарованным, когда выуживает сигареты из своей потрепанной пачки и размахивает ею прямо перед глазами Кевина. — Как истинный Ворон, Дэй. Интересно, чтобы подумал твой дражайший папочка, если бы узнал, что ты всё ещё придерживаешься этих нездоровых стандартов? Итак, он задевает прямо за живое. Когда Кевин сдувается и заикается, его губы изгибаются именно так. — Это просто комнатное растение, — пытается он, защищаясь. — Что мы можем сделать с комнатным растением? Эндрю не отвечает. Вместо этого он берет свое растение с собой на подоконник и курит, пытаясь смыть усталость дня. ***  Аарон пропускает ещё один сеанс терапии.  На растении вырастает целый набор новых нежных листьев, и Эндрю поливает его каждые три дня, вопреки тому, что сказала Би. Иногда он поднимает суккулент на крышу, чтобы тот насладился прямыми солнечными лучами. Он стоит в солнечном углу, пока они с Нилом курят вместе, свесив ноги с края. Его брат-близнец изо всех сил избегает его даже во время тренировки, но почти сразу же перестает жаловаться на исчезновения шампуня и геля для душа. Теперь его волосы завязаны всякий раз, когда он появляется на корте и Эндрю ненавидит это со жгучим энтузиазмом. Он злобно целится в его бедра и ноги, когда отбивает мячи, но Аарон, очевидно, слишком труслив, чтобы начать устанавливать контакт. То, что он сам не решает сделать первый шаг делает трусом и его тоже, но Эндрю не думает об этом настолько, чтобы усомниться в себе. Без сожалений. Без вопросов. И так далее, далее, далее.   ***  — Поехали. Аарон смотрит на него так, словно видит настоящего мамонта, гуляющего по земле после того, как вымер тысячи лет назад. Он роняет книги и красочно ругается себе под нос. — Какого черта ты здесь делаешь, Эндрю? Эндрю знает, как Аарона нервирует, что он не может его прочитать, поэтому просто смотрит. Довольно скучающе снаружи, кипя от чувств внутри. Тугой узел, который он не может развязать без Би, и как он должен это сделать, если Аарон не сотрудничает? Он хватает брата за запястье и бесцеремонно тащит его по коридору, намеренно игнорируя энергичные протесты Аарона и удивленные взгляды от других учеников. — Забирайся в машину. — Эндрю, какого хрена. Куда мы едем? Ты не можешь просто ворваться в мой класс и похитить меня! Эндрю усмехается. — Ага, как жалко. Садись в машину, Аарон. Аарон упирается ногами, как непослушный ребенок, беспорядочно запихивая книги в рюкзак и, наконец, скрещивает руки на груди. Когда он энергичным движением руки убирает непослушную прядь длинных светлых волос со лба, Эндрю чувствует желание наставить на него гребанный нож. Нет. Он не может. — Куда, черт возьми, мы едем? Либо ты мне скажешь, либо я не сяду. Эндрю закатывает глаза настолько искусно, что Аарон этого не замечает.  — На встречу с Би. Тон Аарона слегка возмущен, когда он говорит: — Прости? Сегодня, блядь, не четверг. Зачем нам встречаться с доктором Добсон? — Потому что ты сбегаешь с наших сеансов, — отвечает Эндрю, не моргая. Аарон вздыхает, побежденный, и забирается на пассажирское сиденье.  — Я не сбегаю. Я занят. Эндрю этого не признает. Он вставляет CD-диск в свою новую стереосистему и позволяет Rammstein заполнить тишину. Волосы Аарона раздражают, и он понимает, что сжимает руль чересчур сильно — костяшки пальцев побелели. — Просто выложи уже, Эндрю, — снова пытается Аарон, но Эндрю упрямо отказывается говорить без присутствия Би. Он всегда лажает, когда пытается поговорить. Вот почему большую часть времени он даже не начинает. До этих пор. Би говорит, что ему следует больше заниматься своими эмоциями, так что он, блядь, пытается. Никто не может сказать, что это не так. Никто не имеет права. Челюсть Эндрю кажется напряженной и сжатой. Когда он говорит, каждое слово пронзает измученные мускулы его лица, как теплое лезвие, разрезающее кусок масла. Больно, но внешне выглядит невероятно легко. Плавно. Прямой разрез и воображаемый вкус крови наполняет его рот. — Твои волосы выглядят дерьмово. Аарон хмурится, затем поджимает губы в тонкую белую линию. — И поэтому ты тащишь меня в кабинет доктора Добсон? Эндрю настраивает музыку до тех пор, пока протесты Аарона не превращаются в белый шум, а мощный бас Линдеманна не заглушает слегка истерическую болтовню его брата.   *** Кабинет Би всегда такой расслабляющий. Такой знакомый, теплый и гостеприимный, хотя напряженная поза Аарона на его периферии создает некоторые трещины в его искусственно созданной уютной иллюзии. Би готовит горячий шоколад на троих и добавляет нужное количество сахарных звездочек в кружку Эндрю, затем толкает ее по столу, побуждая его сделать глоток с улыбкой, сладкой, как сахар, и такой нежной, что желудок Эндрю болезненно сжимается. Вот, эта эмоция, которую он может правильно определить и назвать: Страх. Тревога. Тот факт, что её не видно на его пустом лице не означает, что её нет, что она не вгрызается в его кишки, как злобная мышь, пирующая его внутренностями. Би спрашивает Аарона, почему он не появлялся два четверга подряд. Аарон отвечает, что был занят. О, подлый лжец. Эндрю очень хотел бы фыркнуть, но его рот отказывается сотрудничать. Тем не менее, она обменивается с ним любезностями, спрашивая, как проходит подготовка к медицинскому и высказывает некоторые случайные советы о том, как справиться с экстремальным стрессом, который будет недалеко. Аарон принимает их с холодным бесстрастием и глазеет на свою кружку горячего шоколада с тонкой насмешкой. — Что насчёт тебя, Эндрю? — спрашивает она, заземляя его здесь и сейчас. — Всё всегда так хорошо, или ты находишь что-то сложное на своих занятиях? Эндрю пожимает плечами. — Ничего сложного. Есть урок, который даже интересен, — говорит он, и на этот раз ему удается вызвать настоящую реакцию своего близнеца, который просто отталкивает кружку и драматично закатывает глаза. Эндрю наклоняется вперёд и думает о суккуленте в ужасном расписанном горшке, который он оставил в комнате общежития. Новые листья не такие мягкие, как старые, но всё такие же бархатистые и ему нравится к ним прикасаться. Би говорит, но он не совсем вслушивается. Он опускает подбородок на руку и наблюдает. Ох, как бы он хотел подстричь волосы Аарона ножницами Би. — Эндрю? Тринадцать минут и несколько секунд. Он кивает ей. Би почти незаметно вздыхает, прихлебывая свой горячий шоколад, и жестом указывает на Аарона, чтобы тот сделал глоток. Как и ожидалось, его близнец отказывается. Давай, Би. Прямо как пластырь. Сорви его. — Эндрю думает, что ты вычеркиваешь его из своей жизни, решив отрастить волосы. Есть ли что-то, чем ты хочешь поделиться по этому поводу, Аарон? Эндрю наблюдает, как глаза его близнеца увеличиваются в три раза, а щеки горят и краснеют. Аарон поворачивается к нему, странно глядя на его лицо. — Это нелепо. Эндрю щипает себя за лицо. Здесь и сейчас. Здесь и сейчас. Здесь и сейчас.  — Почему? — Потому что это… нелепо! Это чушь собачья, Эндрю, брось! Ты действительно думаешь, что моя прическа как-то связана с тобой? Эндрю неопределенно машет запястьем, рисуя абстрактные фигуры в неподвижном, насыщенном какао воздухе.  — Ты это специально делаешь? — Что? Что за херню я, возможно, делаю, Эндрю? — Бесишь меня. Аарон сначала выглядит немного растерянным, а потом возмущенным. — Ты злишься, потому что я отращиваю волосы? Тебе сколько, пять? Если бы Эндрю все еще принимал лекарства, он бы рассмеялся. Однако звук, сорвавшийся с его губ, был сухим и причинял горлу тупую боль. — Она попросила тебя, верно? Кейтлин. Боже. Даже от произнесения её имени вслух его тошнит.  Аарон, кажется, надувается, как разъяренная рыба-фугу. Достаточно резко, чтобы встряхнуть весь стол, он отодвигает стул и вскакивает на ноги, бросая на Би грязный взгляд и заявляя: — Все, с меня хватит, я не хочу больше слышать это дерьмо. Эндрю хитро улыбается. Если Аарон начинает защищаться, это значит, что он прав — это проделки чирлидерши, а его брат не хочет этого признавать, но так или иначе это гребаная позолоченная правда. — Почему бы тебе не расслабиться, Аарон? Кажется, тебе есть что сказать по поводу намека Эндрю. Мне не нужно напоминать вам обоим, что это безопасное место, где вы можете поделиться всем, не сдерживаясь, если хотите. Так что, Аарон, пожалуйста. Поделишься своими мыслями о том, как Эндрю справляется с этой новой ситуацией? — Ситуацией? Здесь не с чем разбираться, доктор. Я отказываюсь называть мою длину волос ситуацией. — Хорошо, — говорит Би спокойно и дружелюбно. — Эндрю, не мог бы ты рассказать немного подробнее? Я думаю, что твой брат имеет право на свою индивидуальность, но я так же считаю, что это может быть трудно принять, учитывая, через что вы прошли вместе. — Би. Это не личный выбор, если он навязан кем-то другим. — Разве ты не хочешь сказать об этом Аарону напрямую? — Нет. — Хорошо. Тогда позволь мне спросить у тебя одну вещь. Разве ты не навязываешь Аарону свой собственный выбор, когда пытаешься убедить его коротко подстричься? Разве правила не применяются и к тебе, когда дело касается твоего брата? Эндрю делает глубокий, успокаивающий вдох. Tu quoquе, Бетси.  Би кажется удовлетворенной результатом, хотя ни Эндрю, ни Аарон не говорят ничего значимого до конца сеанса. Когда они возвращаются в общежитие, Эндрю идет прямо к Рене и предлагает ей провести спарринг. Он чуть не сломал ей ребра, но, по крайней мере, после этого он может уснуть.   ***   Нил не спрашивает. Но он умирает от желания, и Эндрю даёт ему разрешение сделать это тихим кивком, в то время как Нил зажигает сигарету и держит странное растение, которое он одолжил у Би, как очень хрупкого ребёнка, который ни в коем случае не должен быть на гребанной крыше. — Я действительно не понимаю, почему ты так обижаешься на Аарона за то, что он хочет длинные волосы. Вместо настоящего ответа Эндрю говорит только «Кэйтлин» без какой-либо горячности или увлечённости в тоне. Нил причудливо изгибает бровь. Боже, иногда он действительно тормозит. — Кэйтлин не фанатка длинноволосых парней, зачем ей просить Аарона отращивать их, если калифорнийский серфер размером с пинту не в ее вкусе? — Откуда ты знаешь? — Я спросил. Он спросил. Эндрю сжимает чужой средний палец и направляет руку Нила к себе на бедро. Это очень интимный контакт, но Эндрю постепенно привыкает к рукам Нила. Мягким рукам. Нежным прикосновениям. Никогда не бывает слишком нетерпеливым или слишком напористым. Все в порядке. И все же он не может заставить себя сказать Нилу, почему он так зол, предан и потерян. Совсем как ребенок, который недостаточно зрел, чтобы понять, как работают основные человеческие функции. Как человек, который столько раз ошибался и теперь совершенно не в состоянии уловить все, что происходит в его голове. Это так разочаровывает. Он прекрасно справлялся с пустотой, которая большую часть времени скапливалась в его желудке, но это. Это не пустота, а присутствие чего-то, громкое присутствие, если не сказать больше. Он не выдыхает дым сигареты, пока его легкие не начинают кричать, и выпускает в воздух теплое сероватое облако. — Я не хочу, чтобы он... — выдавливает, позволяя Нилу мягко почесать толстую ткань его джинсов. — Ты скажешь ему? Эндрю выпускает облако дыма прямо в лицо Нила.  — У тебя действительно голова в заднице большую часть времени. Экси вреден для твоего здоровья, и я предлагаю бросить его. Я знаю один реабилитаионный центр, где с наркоманами не обращаются как с мясом, но он в Вермонте. Хороший климат, можно доить коров, много гектаров полей, за которыми надо ухаживать…  Нил морщится. — Я серьезно. — Привет, Серьезно, я Эндрю. Когда ты снова станешь Нилом, позвони мне, — говорит он, стряхивая пепел. Он забирает растение из рук Нила, и марширует обратно в свою комнату в общежитии, где зарывается под одеяло, настолько чертовски уставший, что засыпает почти сразу, полностью пропуская ужин.   ***   По прошествии третьего дня, который он провел в своей постели, никого не видя, у него достаточно энергии, чтобы перетащить свою больную тушу и напоить одолженный суккулент, а также занять ванную для долгого горячего душа, от которого у него перехватывает дыхание и приятно согреваются кости. В кофейнике есть немного кофе, Нил, должно быть, оставил немного для него. Кевин же оставил его любимые сахарные звёздочки на прилавке и более здоровую альтернативу в пределах досягаемости. То есть шоколадный протеиновый батончик. Эндрю хотел бы сказать, что он взял в руки второе потому что провел три дня, забаррикадировавшись в своей комнате, не имея ничего, кроме навязчивых мыслей, которые составляли ему компанию, но правда в том, что он делает это для Кевина, хотя и не может сказать, почему. Итак, вот он, жуёт протеиновый батончик вместо того, чтобы глотать свои нездоровые сахарные бомбочки залитые обезжиренным молоком. Уже ужасно поздно. Он думает о том, чтобы пойти на урок, но. Но. Вместо этого он едет кататься. В конце концов, он может пропустить несколько занятий. У него есть психиатрическое освидетельствование и куча бумаг, к которым он может обратиться, когда ему понадобится гребаный перерыв. Это случается не часто. Он может побаловаться.  Он заходит в магазин, где продаётся прекрасное, а именно его любимое мороженое: яркая смесь, идеальное количество жира и молока и смягченный сахар. Он просит большую чашку с четырьмя вкусами. Погода достаточно хорошая — он может сидеть за столиком на веранде и есть из причудливой стеклянной кружки вместо бумажного стаканчика, лениво пролистывая непрочитанные сообщения, удаляя входящие от Ники, даже не открывая их, вообще избегая сообщений Аарона и открывая прямо Кевина. В основном это напоминания. Он пишет, что в его жизни ещё существует тренировка, занятия, что ему в конце концов необходимо выходить отливать и всякая банальная хрень по типу: «оставил тебе пиццу, разогрею её в микроволновке, если ты попросишь» или «ВЫПЕЙ НЕМНОГО ВОДЫ» заглавными буквами. Эндрю отвечает ироничным «окей, мама» перед тем, как начать играть в змейку и провести остаток утра в кафе-мороженом, поглощая столь необходимый витамин D под ласковым солнцем, палящим его лицо. Кевин красноречиво и без любых знаков препинания пишет «где черт возьми ты», когда Эндрю почти доел свою огромную чашку мороженого. Он отсылает тому фото безымянного пляжа с подписью «на пляже». Кевин, конечно, звонит. Эндрю сначала испытывает искушение отказаться от ответа, но, учитывая настойчивость Кевина, он берет трубку, громко посасывая ложку. — Ты действительно валяешься на пляже с надеждой выиграть чемпионат, Эндрю? — Нет. — О, слава богу. Где ты? Эндрю делает вид, что задумался, прежде чем ответить. — Пятнадцать минут езды по автостраде. Я ем мороженое. — Ты скоро вернешься? — Да, — говорит он. — Я пойду в спортзал. Скажи всем держаться от меня подальше. Ты в том числе, Дэй. И тренер. Он слышит, как Кевин тяжело вздыхает. — Принято к сведению. Выпей немного воды. Эндрю закатывает глаза. — Не мамничай меня. Тебе не идет, — невозмутимо говорит он, прежде чем сбросить звонок. Кевин ненавидит, когда люди вот так бросают трубку. Он слегка удовлетворен, когда засовывает телефон обратно в передний карман, игнорируя его постоянное жужжание, пока оно просто не прекращается.  Вернувшись в кампус, он переодевается в удобную одежду и отправляется в спортзал, успешно избегая встреч с кем-либо, пока занимается кардио и пауэрлифтингом. Если он хорошенько подумает, он все еще злится на Аарона из-за его тупой головы, но в конечном счете все в точности так, как сказала Би, да? Хотя бы частично. Он не должен понимать это неправильно.  Все еще. Эндрю возвращается в свою комнату. Уворачиваясь от разговоров с Ники. Как ни странно, но его двоюродный брат имеет приличие держать рот на замке, предлагая только столь необходимый кофе и краткую информацию о трех днях тренировок, которые он пропустил. Ничего полезного, но его забавляет факт, что Нил и Кевин чуть не подрались на корте. Помните, дети, вот к чему вас приведет одержимость Экси.   ***   Он почти докуривает первую сигарету, когда дверь на крышу распахивается с громким лязгом, и быстрые, нервные шаги пробираются к краю, где он сидит с комнатным растением, заботливо спрятанным под мышкой. Да, он не собирается его отдавать. В любом случае, Би просто позволила бы ему умереть от жажды и грусти, что странно, потому что она никогда не пропускает уход за своими растениями. Очень жаль. Пара безупречно чистых конверсов появляется в его поле зрения. — Почему ты всегда сидишь так близко к краю? Аарон. Разочарованный намек в его голосе не остается незамеченным. Эндрю придвигается ещё ближе просто чтобы позлить. — Я думал, студенты-медики не могут покидать свои общежития после шести вечера. Разве у тебя нет других дел, например, учебы? Он слышит, как Аарон фыркает. Белый носок его конверсов бьется о бетон. — Завались, — говорит он, садясь рядом после долгого момента неуверенности и тщательного размышления. Наконец, Эндрю кивком признает его присутствие и находит в себе силы посмотреть на другого, моргнув дважды, правильно оценивая чужую внешность. — Ты подстриг волосы, — говорит совершенно как ни в чем не бывало. Аарон выгибает бровь. — Отличное замечание, Эндрю. Правда. Я впечатлен. — Зачем? Аарон пожимает плечами. — Ты поднял шумиху по этому поводу. — Бесхребетный. — Мудак. В следующий раз, когда тебе вздумается побыть сопляком, я позволю тебе. Но после ты любезно пойдёшь на хуй. — Я не был сопляком. Колено Аарона прижимается к его бедру. Несмотря на то, что он все еще был собой, Эндрю наклоняется к небольшому контакту, хотя коленная чашечка Аарона выжигает гребаную дыру в его плоти. — Я знаю. Но не жди, что я снова отрежу себе волосы, хорошо? Я действительно хотел их длиннее, Дрю. Эндрю вздыхает, встряхивая пачку сигарет, чтобы Аарон смог достать одну. Он утверждает, что презирает курение, но, по правде говоря, он просто боится зависимости, которую вызывает никотин. Он склонен к зависимости. — Я знаю, — отвечает он, подражая тону Аарона. Теперь он знает. — Я не знал, но теперь знаю. Он поджигает сигарету брата своей побитой зажигалкой Bic, наблюдая, как тот расслабляется после первой, длинной затяжки. Какое-то время они сидят молча. Это не особенно легкое молчание — Аарон все еще нервничает, а подошва его ботинка раздражающе стучит по ноге Эндрю — но… оно также не напряженное. — У нас всё в порядке? — наконец спрашивает Аарон, и Эндрю подозревает, что тот пинает его ногу просто ради удовольствия. Какой сложный вопрос. А были ли они когда-нибудь? — Ага, — кивает Эндрю, гася сигарету о бетон. Аарон смотрит на него с отвращением из-за его неосведомленности в экологических темах, но не делает замечаний. Закончив со своей собственной никотиновой палочкой смерти, он осторожно отходит от края крыши и вытирает пыльные руки о светлые выстиранные джинсы. — К твоему сведению, я бы никогда не использовал свои волосы в качестве средства послать тебя на хуй. Я бы использовал язык, это более практично. Эндрю тихо фыркает. — Я заеду за тобой в четверг, если твоя напряженная пред-медицинская жизнь позволит тебе высунуть нос из своей комнаты, — издевается он, наклоняя голову, чтобы бросить на Аарона странный взгляд сверху вниз. Его брат усмехается, расправляя плечи и издавая преувеличенно довольный стон. — Иди на хуй. Приходи завтра на тренировку. Кевин выместил на мне свое недовольство, и я чуть не засунул свою клюшку ему в задницу. — Лучше бы засунул. Это могло бы быть интересно. Аарон качает головой.  — Увидимся завтра, Дрю. Когда он уходит, — он никогда не научится нормально открывать и закрывать дверь на крышу, не создавая такой шум? — Эндрю не торопится выкурить еще одну сигарету. Все хорошо. Аарон в порядке. Он тоже может быть. Он гладит отвратительный горшок своего комнатного растения и выпускает кольца дыма в теплый воздух.   Он все еще на крыше, когда сообщение от Аарона заставляет телефон в джинсах зажужжать как сумасшедший. Хороший разговор, читает он. Чуть погодя следует еще одно сообщение, как раз в тот момент, когда Эндрю собирается ответить чем-то глупым и незначительным. Давай не будем повторять это снова. На этот раз он может согласиться. И, ей-богу, Эндрю не из тех, кто улыбается, но он чувствует, как его губы изгибаются, когда он убирает телефон и тушит очередной окурок о крышу.