his eyes

Сириус вылетел из Большого зала. Как он мог упустить этот момент? Как мог позволить себе заглядеться на Лунатика? Так ещё и воображать, что для того это не просто переглядки, а что-то большее? Когда он понял, что ему нравится Люпин не как друг? Когда начались эти переглядки? Нет. Точно не тогда. Когда же ему — Сириусу Блэку, понравился Ремус Люпин далеко не как друг? Когда начал смотреть на него и в его глаза с некой нежностью и любовью? Когда он позволил обычному "понравился" превратиться в "влюбился"? КОГДА?! У Сириуса в мыслях было слишком многое, он шёл, как на автопилоте и очнулся от размышлений Блэк, только когда оказался в комнате, на своей кровати. Сириус решил отложить поток мыслей под названием "влюбился в Ремуса Люпина" на потом. Парень лёг на кровать и немного полежав, провалился в беспокойный сон. Проснулся Блэк от звука открывающейся двери и смеха. В комнату зашли громко смеющийся Джеймс, согнувшийся пополам точно такой же хохочущий Питер и покрасневший, смущающийся, Ремус. — Бродяга, ты такое пропустил! — подлетел Поттер к сонному другу. — Ты обещал молчать! — крикнул ему Люпин перестав смеяться и смутившись, покраснел ещё сильнее. — Да брось! Он просто обязан узнать! — сказал ему красный, как помидор, от смеха Пит. — Да! Он же наш Бродяга! — поддержал Джеймс Питера. — О чем я должен знать? Почему мне не нужно это говорить? — рассеянно моргая спросил Сириус. — Не о чем. Не почему. Джеймс, Питер, если вы ему скажите я вам языки повыдергиваю. — быстро ответил Ремус садясь на свою кровать. — Ты на такое способен? — недоуменно посмотрел на него Поттер. — Перед полнолунием — да, уж поверь мне. — Ц, ну ладно, ладно. — закатил глаза Сохатый, — Извини, Бродяга, не могу рассказать. Сириус непонимающе моргнул, затем встал с кровати и отправился в ванную. О чем его спрашивали, что ему говорили в ответ на его резкий уход, он не слышал. Его мысли были забиты одним: " Что-то произошло с Лунатиком, о чем знают все мародёры, кроме него, и ему это не хотят рассказывать. Люпин даже угрожал Джеймсу, чтобы тот не рассказывал. Почему им можно знать, а ему нет? Что случилось? Лунатик больше ему не доверяет?" Увидеть недоверие в любимых глазах для Сириуса было страшнее всего. Его размышления прервали. — Сириус, всё хорошо? — в дверь постучали. Блэку не сразу удалось узнать голос, только спустя минуту он понял, что это был Ремус и что он ждёт ответ. — Да, — коротко отозвался парень. — Ты не злишься на меня?.. — обеспокоенно спросил Люпин. — Почему я должен злиться? — Сириус... — Ремус. Блэк практически физически ощущал то, как человек за дверью думает и нервничает. Молчание длилось минут пять или десять? Сириус не знал точно. — Бродяга, открой дверь, пожалуйста. — тихо попросил Люпин. Сириус не хотел открывать, но одновременно с этим и хотел. Хотел заглянуть в глаза Ремусу. — Сириус... Блэк понял, что стоит неподвижно уже достаточно долго. Что с ним не так? Сириус решил отложить эти размышления на потом. Он открыл дверь. Перед ним, ссутулившись, стоял Ремус и смотрел он на Блэка немного пристыженно. — Не обижайся на то, что я не хочу чтобы ты знал почему они смеялись. Просто, ситуация правда не самая приятная... — Я не обижаюсь. — собственный голос показался Блэку слишком холодным и грубым, что его испугало,он поджал губы и опустил взгляд. Ремус, казалось что-то хотел сказать, но вместо этого кивнул головой и направился в сторону комнаты. Сириус последовал за ним. В комнате оказалось пусто. Блэк осмотрел вполне знакомое помещение. — У Джеймса тренировка, Пит пошёл с ним. — тихо сказал Ремус. — Луни, я не специально! — не выдержал Сириус. — Я не хотел отвечать тебе как-то холодно или грубо, я просто, я..!— он не знал точно, что хотел сказать, он знал только то, что должен исправить эту неловкость между ними. Люпин удивлённо смотрел на него, затем, встав с кровати и подойдя к Сириусу, обеспокоенно спросил: — Сириус, с тобой точно всё хорошо? — Да. Нет. То есть.. Вроде бы... — желание рассказать о чувствах брало верх, набрав в грудь побольше воздуха, Блэк на одном дыхании выпалил. — Если бы я сказал тебе, что ты мне нравишься, какая бы у тебя была реакция? Ремус рассеянно моргал, а затем ответил: — Осмелюсь уточнить.. Нравлюсь как?.. — Парень. — тихо ответил Блэк. — О... А я тебе нравлюсь? — Да. — Как? — Да господи боже, Люпин, я тебе тут в чувствах признаюсь, а ты тупишь! — прикрикнул Сириус и тут же покраснел опустив взгляд. — Ты сейчас серьёзно? — Блять, я само олицетворение серьезности. — Сириус. — Я сейчас серьёзно. Люпин стоял молча переваривая всё что услышал. Сириусу даже стало стыдно, что он взял и так неожиданно вывалил всё на него. — Я надеюсь, что это не шутка, но если это шутка, то с твоей стороны это слишком жестоко. — сказал он не спеша, эти слова так и резали по ушам, неужели он—Сириус, не может ничего ни к кому чувствовать? — Жестоко потому что, ты мне правда нравишься не как друг. — Закончил Люпин, чем сильно удивил Сириуса. — Я тебе? — Да. — Мы идиоты. — сделал вывод Блэк. — Похоже на то. — согласился Ремус легко улыбнувшись. — Я хочу тебя поцеловать. Можно? — слегка смутившись спросил Сириус. Он не знал как далеко или как близко стоял Ремус, так как давно опустил взгляд в пол. Понял он, что Люпин ближе чем он думал, когда тот, приподняв его подбородок, нежно поцеловал его. Этот поцелуй не хотелось прекращать, хотелось лишь раствориться в нем. Эти ощущения Сириус никогда бы не назвал бабочками в животе. Разве бабочки выворачивают все органы наизнанку и вызывают тянущее чувство внизу живота? — Мы вернулись!.. Ептвоюмать! — парни резко отстранились друг от друга и увидели вернувшихся Питера и Джеймса. — Хвост! Они поняли, что это взаимно! Кто из вас такой молодец? Я думал вы совсем безмозглые раз не замечаете взаимности, а оказалось, что вы не такие уж и тупицы! — практически прыгая от радости говорил Поттер. — Я убью тебя, Сохатый. — с наигранной злобой произнес Сириус. — Только после того, как я застану тебя и Лунатика голыми в одной постели! — и Джеймс прикрылся Питером от подушки, которую бросил в него Люпин. — Мечтай, Поттер. — весело сказал он. — Сириус, так мы его убьём? — Вырвем язык. — кивнул крайне счастливый Блэк. — Эй! В эту ночь Сириус увидел в своих любимых ореховых глазах столько счастья, сколько не видел никогда. Он запомнил этот взгляд на всю жизнь.