Я оставлю свою любовь во дворах Петербурга.

Уставший мужчина возвращался с работы домой поздно вечером, проходя уже излюбленные улицы Питера. Небо ещё светлое, как днём, и за это он всегда благодарил любимый город. Он шёл, не обращая ни малейшего внимания на окружающий его мир. Он боялся. Боялся потерять самое дорогое, что у него было. Дорогое не по деньгам, а по воспоминаниям и ощущениям. Он погряз в ежедневной рутине, из-за чего не мог видеться с этим самым «дорогим». И винил себя за это. Постоянно. Даже сейчас… Взгляд голубых, как небо, глаз упал на надпись в арке одного из дворов, вход в который был закрыт решёткой. Он остановился. — Я бы писал тебе, даже если бы от каждого сообщения ломались мои кости, — медленно, как будто чего-то опасаясь прочёл Попов, — бред какой-то, — мужчина фыркнул, напрягая брови, и продолжил движение. Кафе за кафе, ресторан за рестораном, магазин за магазином, дом за домом. Вновь двор. Не его. Попов остановился. — Ещё одну бессонную ночь я посвящаю тебе… Да что за хуйню пишут? — Арс начал злиться. Лучше уж на надписи во дворах, чем на родных ему людей. Поворот налево. Пешеходный переход. Снова улица. Снова дворы. Не его. Теперь он машинально поднимал глаза на арки. — Я даже взгляд твой недовольный люблю, — Арсений ускорил шаг, уже чуть ли не бежав к следующей надписи, — В твоих голубых глазах увидел в октябре весну. Что, блять, всё это значит? Ещё и почерк одинаковый… Спустя ещё пару круглосуточных магазинчиков мужчина полез в сумку за ключами, чтобы пройти в дворик. Снова надпись. «Я тебя, мягко говоря, ревную. Я тебя, честно говоря, люблю.» Нарисованная стрелка вниз. Внизу маленький букет из белых и красных хризантем, а к нему прикреплена записка. Тот же почерк. «Встретимся там, где этих цветов целое множество.» Да бред какой-то. Это не может быть адресовано именно Арсению! Много кто романтик, и хочет своей девушке подарок сделать! Тут он заметил ещё одну записку с другой стороны. «Даже не смей думать, что это не тебе, Арс.» — Блять, — вырвалось из тоненьких губ мужчины. Он наконец всё осознал. Попов был так погружён в свою работу и мысли, что даже не узнал этот почерк. Родной почерк. Дорогой его сердцу. Он наконец всё вспомнил. Flashback — А-а-арс! Ты только посмотри! — голубоглазый не успевал за высоченным мальчиком, — это же хризантема! — Да, она самая, — чуть запыхавшись произнёс Попов, — а ты знаешь легенду об этом цветке? — Нет… Я таким обычно не интересуюсь, — спустя несколько секунд они добавил, — расскажи! — Существует много легенд, но эта мне понравилась больше всего, — начал было свой рассказ Арсений, — хитрый и злой дракон, желая досадить людям, вздумал посягнуть на само небесное светило - солнце, — заинтересованные зелёные глаза смотрели прямо на него и жаждали, чтобы он продолжил, —  Одного лишь не видал дракон - не по силу выбрал себе добычу. Зубами и когтями рвал он солнце, а горячие искры падали на землю и превращались в цветы, — Попов взглянул на хризантемы, — Так и появился этот осенний цветок. — Ого… А можно я их сорву? — поинтересовался юноша, заглядывая в любимые голубые глаза. — Не-е-т, ты чего? Не мы сажали - не нам и рвать! — он прикрикнул, беря за руки кудрявого мальчика, — тут рядом магазинчик есть, пойдём я тебе самые красивые хризантемы куплю? Хочешь? — глаза светились. Глаза сияли. Глаза любили. — Хочу. — Чего стоишь? Пойдём! — тот согласно кивнул и двинулся к выходу со двора за Арсением, рассматривая надписи на стене: «Я тебя, мягко говоря, ревную. Я тебя, честно говоря, люблю.» The end of flashback Попов сжал в руках маленький красно-белый букетик и помчался в то самое место, где этих цветов целое множество. Он бежал поворот за поворотом, двор за двориком, ища тот самый. А вот и он. Дверь решётки была как всегда открыта: «Заходите, гости дорогие!» Зайдя, он увидел вдали знакомый худощавый силуэт. Это Антон. Его Антон. Родной, любимый, дорогой. Тот сидел на лавочке возле входа в парадную, а по бокам большая округлая клумба. С хризантемами. Услышав шаги, Шастун обернулся на звук. Стоит он. Арс. Его Арс. Улыбка не спадала с лица подростка. Они оба рванули со своих мест, как будто бы их резко потянули за верёвочки. — Я скучал, — шептал Арсений, обнимая драгоценное тело. — И я, — зеленоглазый мальчишка уткнулся носом в тёмные волосы, вдыхая запах шампуня, — Я знал, что ты придёшь. — Тош… — М? — Я люблю тебя, — произнёс он на выдохе, — Я очень боюсь тебя потерять. — Арс, перестань… Ты ни за что и ни в коем случае меня не потеряешь. Хватит засорять голову такими мыслями. — Хорошо. — Славно, — высокий парниша отпрянул от Попова, поднимая правой рукой его голову за подбородок. Что может сказать о человеке взгляд? Много чего. О-о-очень много чего! Сейчас, эти глаза выражали любовь и искренность, заботу и переживание друг за друга, преданность и верность. — Я тоже люблю тебя, Арс, — не дав ему ответить, он наклонился и осторожно прикоснулся своими губами к его. Плавно, нежно, медленно, стараясь продлить этот момент. Аккуратно оторвавшись от слегка припухших губ, они прикоснулись лбами и носом. Левая рука Арсения оказалась на щеке Шаста. Тот прижался к ней ещё сильнее, чувствуя её тепло.