Повезло, что я не летаю

В его комнате пахло гнилыми цветами и табаком. Несчастные белые пионы, подаренные Хан Джисоном на его день рождения, печально выглядывали из мусорного ведра, склонив уже обессиленные головы на бок. Цветы явно сгнили, но Минхо было без разницы. Парень сидел на собственном прокуренном диване. Казалось, что если открыть окно, весь мир пропахнет запахом дешёвых сигарет, благодаря его комнате. Минхо поджимает колени к груди, оголяет руки по локти, осматривая недавние порезы в районе запястий. Оставшиеся царапины дико чесались, давая понять, что они практически зажили и можно создавать новые, изливая всю душу с помощью кровяных рисунков на полу. Ли тушит окурок, оставляя его останки в пепельнице, и принимается чесать мягкую кожу, покрытую алыми царапинами. Он не может остановиться, не в этот раз, слишком уж сильно чешется. Засохшие корочки медленно, но верно сдираются, оголяя раны. Кровь мелкими капельками сочится из вновь оголившихся порезов. Парень пытается найти бумажные салфетки в сумке, пока капли крови стремительно летят на паркет. В комнату врывается Хан. -Дурной? - раздаётся где-то позади. Джисон внезапно оказывается совсем близко, держит в своих руках щёки Хо, заглядывает в глаза. Сейчас в них пусто, а в комнате темно и душно. Хан оставляет лёгкий поцелуй на лбу старшего, давая понять, что он рядом, если есть желание поговорить или подраться. Раньше они часто дрались на боксёрском ринге местного фитнес клуба, если, конечно, те хилые удары, что наносил Хан, чтобы мигом не прибить Хо, можно было назвать дракой. Это помогало избавить Ли от пожирающих мыслей, мыслей о ничтожности собственной жизни. Младший знал, что Хо способен избавиться от своей жизни. Быстро и бесповоротно. Хана это пугало. Периодически парень спрашивал Хо: - Для чего тебе это? Я просто не понимаю... -Меня слишком угнетает всё вокруг, оно давит на меня, - бурчал себе под нос Ли, заклеивая глубокий порез милым пластырем с цветочками, купленным Ханом совсем недавно. Хан не понимал. Никогда не понимал. Но за всё время, проведённое с Ли, он никогда не чувствовал себя одиноким, чего нельзя сказать о Минхо. Большую часть времени тот проводил в собственных мыслях, роя туннели, правда не ясно куда. Он отвечал младшему на автомате, почти не пытаясь поддерживать разговор, но Хана вполне устраивало и это. Никто не понимал, что в голове у Ли. Да Ли и сам периодически не понимал. Хан забирает бумажные платочки, нежно задевая костлявые кисти Хо, тот слегка морщится, когда салфетка накрывает кровоточащую рану. Хо привык к таким ощущениям, именно они возвращали его из извилин собственного мозга к жизни. Только с помощью физической боли он мог заглушить эти мысли в голове, не дающие покоя. Пока Ли просто стоял, совершенно не двигаясь, Хан умело обработал вновь ожившие царапины. -Не стоит чесать, Хо, давай ещё немного подождём, - умоляюще просит младший, зарываясь в холодных объятиях Ли, пытаясь нащупать хоть каплю тепла в этом исхудавшем обкуренном теле. Но тщетно, объятия так и остаются холодными.