Гайдзин

– И что вы думали делать дальше, если уже не надеялись на помощь? Еды у вас нет, вода заканчивается. Собирались лечь и умереть? – Я… Я не знаю. – судорожно вздохнул воспитатель, представившийся как Табата Тойо, – На вызволение мы перестали надеяться после того, как услышали пролетающие над нами вертолёты. Они и не думали кого-либо эвакуировать. Если честно, я подумывал попробовать выбраться за припасами, но дети… – его взгляд переключился на малышей, что с удовольствием поедали выделенный из личных запасов Кимуры запас сухпайков. – Не мог я их бросить, понимаете? Когда всё началось, никто из взрослых даже не подумал об этих ребятах, все пытались спасти лишь самих себя. Только я и попытался хоть их защитить. К счастью, мне это удалось. – уже тише добавил он, снова переведя взгляд на Сёрито, сидящего напротив у стенки. Кимура, вытянув ноги, пересчитывал оставшийся боекомплект. Кана же сидела с малышами, рассказывая им забавные истории. Поэтому удивления периодические взрывы смеха с той стороны не вызывали. Она и Никита уже привели себя в относительный порядок, и теперь только отпечаток усталости на их лицах и впитавшиеся в одежду пятна крови напоминали о случившемся ранее. Табата рассказал, как практически весь детский садик умудрился стать пристанищем мёртвых. Когда всё только началось, он с другими воспитателями запер ворота и стал ожидать помощи. Но, под самый вечер, к ним постучалось три человека, один из которых оказался укушен. Ночью он обратился, и после этого пожрал своих спутников. После чего заражение остановить было невозможно. Началась паника, и Тойо, забрав этих пятерых детишек, забаррикадировался в комнате. Пересидев ночь, трясясь от раздающихся время от времени криков, парень попробовал выйти и оглядеться, но, открыв дверь, сразу же наткнулся на мертвеца, дернувшегося в его сторону. Мертвяк схлопотал по черепу той самой ножкой от стола, после чего Табата выйти не пытался. А когда услышал выстрелы – не поверил своим ушам, думая, что помутился рассудком. Рисковать, пытаясь выйти в одиночку, тем самым подвергая подопечных опасности, не решился. Раскольников перевёл взгляд на девушку, что развлекалась с малышнёй, и покачал головой. С одной стороны – всыпать бы ей по заднице за нарушение приказа старшего группы. Это если думать, как солдат. А если подумать с человеческой стороны… Накрыло ведь не только её, но и самого мужчину. Да и если бы не этот её «псих», то спасти никого бы не удалось. Правда, теперь они практически безоружны, да и швы на ноге разошлись, заставив Никиту, сожрав половину блистера обезболивающего, снова зашивать рану. – Короче, ситуацию вашу я понял. – находясь под воздействием лекарств, вяло продолжил прерванный очередным хохотанием со стороны детей разговор Сёрито. – К сожалению, взять вас с собой у нас не получится, мы выполняем совершенно другие задачи. Есть у тебя варианты, куда можно податься? – Есть один, – кивнул парень. – Эти трое, от которых и пошла зараза, рассказывали, что перед тем, как телевидение полностью отключилось, по местным каналам новостей объявили о том, что эвакуация будет производиться из третьей младшей школы Синтоку, и что всем нужно двигаться туда. Переведя взгляд на слушающую разговор напарницу, Раскольников вопросительно приподнял бровь. Та, на краткий миг нахмурившись, кивнула. – Хорошо. Но пешком туда не добраться. Машина имеется? – Да, у меня как раз есть. Хэчбэк, но детей можно будет усадить. – Завтра мы вам поможем добраться до неё. Вы спали? – задал вопрос старлей. – Нет. Страшно было, мало ли, что произойти может. Табата замялся: – Скажите пожалуйста, а у вас не будет ещё еды? Я уже пару дней без крошки во рту… Понимающе усмехнувшись, Сёрито снова полез в рюкзак. Достав ещё две упаковки, одну передал Тойе, а вторую, предварительно окликнув, перекинул Кане. – Оставь половину, он на две порции рассчитан. – пояснил девушке Кимура. – Кстати, что с патронами у тебя? Закончились? – Полмагазина россыпью осталось. Ты же мне дал два, а у меня один наполовину и один пустой были. Ну, если не считать ещё и заряженного изначально. – Итого, три магазина было. – задумчиво пробормотал Раскольников. Взяв себя за горло, перекинул девушке ещё один магазин. – Учти, это последний. У меня самого меньше магазина к автомату и магазин в Беретте. Начнёшь снова чудить – голову откручу и скажу, что так и было. Поняла меня? – Поняла, не кричи. – поморщилась Кана, разряжая магазин Беретты, чтобы набить один из своих. – Простите, что вмешиваюсь… – заговорил вдруг Табата, оторвавшись от еды, – Но я так и не узнал, кто вы такие? Извините ещё раз, если мой вопрос покажется вам грубым... – Ничего страшного, – Никита не успел и слова смолвить, как заговорила напарница. – Ещё раз представлюсь – зовут меня Инафуку Кана, служу в спецподразделении полиции города. Этот хмурый бородатый дядька, в минуты затишья постоянно смолящий сигареты, – в этот момент мужчина как раз пытался подкурить, – Кимура Сёрито, работает в частной охранной фирме. Он из другой страны под названием Россия, где родился, вырос и приобрёл немалый боевой опыт. Туповат, правда, что позволяет мне им вертеть, как хочется, но мужчина хороший и надёжный, в чём я смогла убедиться за время нашего короткого знакомства. – И вот такую характеристику мне выдала женщина-блондинка с крашеными волосами... От которой, между прочим, за всё время польза было только в двух случаях, а в остальное время она лишь язычком своим молола. – рассмеялся старлей, выдыхая дым из лёгких и ехидно глядя на вспыхнувшую девушку. – Господи, вот кто бы знал, как же ты надоел мне со своими придирками к моей причёске! – воскликнула она, всплеснув руками. – Лучше ничего не можешь придумать? – А зачем, если ты и на это водишься? – пожал плечами Сёрито. – Ладно, твоя взяла. – буркнула мадама, возвращаясь к трапезе. Ухмыльнувшись, Никита перевёл взгляд на ошарашенного паренька. Кимура подмигнул ему и, хлопнув по плечу, сказал: – Не парься, мы с ней знакомы всего около суток, но уже сработались. Знаешь, бывает такое, что люди, вроде бы, и незнакомы, но при встрече ведут себя так, словно сто лет друг друга знают? Вот, наш случай как раз один из таких феноменов. – и показал высунувшей язык Кане кулак. – Удивительно, конечно... Но я рад, что даже такие, как вы, пришли нас спасти. – качая головой и улыбаясь, сказал воспитатель. Но, увидев потяжелевший взгляд мужчины, тут же пояснил: – Вы уж простите меня, если обидел, но вы сами же знаете, что к чужакам у нас отношение соответствующее, а уж к русским… – Проехали. – махнул рукой офицер. Затушив сигарету об пол подле себя, вытащил из рюкзака наборы для чистки оружия и принялся за разборку автомата. – Кана, скажи, ты своё табельное давно чистила? – «пробивая» ствол АК шомполом с щёткой, поинтересовался Раскольников. – Давненько, – задумчиво притронувшись пальцем к губам и поднимая глаза к потолку, ответила девушка. – А что, хочешь этим заняться? – Ещё чего. Давай, укладывайте вдвоём детей спать, они уже вон, носом клюют, а потом подсаживайся ко мне и займись полезным делом. Малышня и правда практически засыпала на месте, наевшись до отвала и наслушавшись историй от доброй тётеньки-полицейской. Тойо, закончив ужинать, присоединился к девушке, помогая их уложить. Затем, откланявшись и извинившись ещё раз, сам отошёл ко сну. Инафуку подсела к закончившему чистку своего оружия Сёрито и, протянув тому половину пайка, подтащила к себе оставленный для неё набор: – Не обижайся ты так. Ну, глупый паренёк, сказал не подумав. – тихо, чтобы не разбудить спящих, заговорила напарница. – Я не обижаюсь. Просто удивлён, что даже после того, как весь мир покатился в ад, ваша японская предвзятость имеет место жить. – столь же тихо ответил ей Кимура, беря в руки одноразовую ложку и принимаясь за еду. – Мы – такие, какие есть, нас винить за это не нужно. Это уже уходит глубоко в историю и въелось на генном уровне. Даже я, поплёвывающая на традиции, воспринимаю иностранцев… Ты понял. – А ведь, ты сама – наполовину гайдзин. Это получается что, твоя японская половина ненавидит другую? – сострил офицер. – Ха-ха-ха, я сейчас умру от запредельного уровня твоих шуточек. – саркастически посмеялась Инафуку. – Ладно, что у нас дальше по плану? – переводя тему, продолжил Кимура. – До ближайшего моста тут сколько? – Пару километров. Я бы не совалась на него…. – … потому что там затор из машин и немалого количества мертвечины, я понимаю это. – закончил за девушку Никита, укладывая рюкзак под голову и тоже укладываясь спать. – Но у нас нет лодки, чтобы пересечь реку, и уж тем более нет машины, что сможет поизображать из себя кораблик. Твои предложения? – Можно поискать такую. – задумалась полицейская, машинально крутя в руках возвратную пружину. – И ты видела что-то подобное поблизости? – А почему именно поблизости? Можно побродить по округе… – Чтобы мои швы опять разошлись. Да, спасибо за заботу, – оборвал её старлей. – Так не пойдёт. Да и вообще, обязательно нам двигаться в это поместье, раз есть другое место? В две машины можем сесть и поехать к этой самой школе. – Она слишком далеко. Сомневаюсь, что нам удастся избежать стычек с мёртвыми. Да и одиночная машина сейчас привлечёт меньше внимания, чем колонна. – Это почему же? – удивлённо вскинул бровь Раскольников. Он даже приподнял голову, чтобы посмотреть на Кану. – Потому что, пока всё не устаканилось, выжившие будут грабить все мало-мальски полезные места в самом городе, ибо меньше риска нарваться на пулю, нежели чем при попытке остановить одинокий транспорт, а уж если ещё и машина не сильно подходит для нынешних условий – то лучше её пропустить. – наставительно пояснила напарница. Закончив чистку, она начала собирать пистолет, вернув мужчине набор, который тот сразу убрал в рюкзак. – Ну, а почему группа машин привлечёт больше внимания? – воздействие лекарств плюс переутомление действовало на мозг Кимуры с отрицательной стороны, и он никак не мог понять, что до него хочет донести полицейская. – Что-то ты сейчас и правда тупишь. – удивлённо поглядела на него Кана, но пояснила: – А то, что раз едет группа – то вполне может быть, что везут они нечто ценное, и уже есть стимул попробовать тормознуть. Да, это, конечно, лишь мои умозаключения и догадки, но они могут иметь место быть. – Теперь понял, – кивнул мужчина и, душераздирающе зевнув, повернулся на бок. – Ладно, утро вечера мудренее, предлагаю отправиться на боковую. Дежурим по полночи каждый, ты первая. – Но почему я?! – возмущению девушки не было предела. – А теперь тупишь ты. – вернул укол старлей. – Из меня сейчас часовой как из плюшевого медведя. Я нахожусь под обезболивающим, антибиотиками и прочей хренью, что называется «лекарствами». Так что, если час я ещё продержусь, то после мой мозг просто отключится, уходя в глубокий сон, и мы останемся без охраны. Бери нас тогда тёпленькими или свеженькими. Нужное подчеркнуть. Разбудишь через пять часов. – Поняла, прости. Но Кимура её уже не слышал, погрузившись в свой обычный сон без сновидений. Последней мыслью было какое-то сомнение в разумности слов девушки, но додумать её офицер не успел. *** Ночь прошла относительно спокойно, если не считать шатающихся по улице и хрипящих мертвяков да раздающихся то тут, то там выстрелов. Под утро над садиком прошло звено транспортных вертолётов. Но, куда они летели и откуда, Сёрито понять не смог, а поэтому голову решил себе не забивать. Первые лучи солнца застали его у приоткрытого окна смолящим сигарету и задумчиво наблюдающим за двумя зомби, что столкнулись друг с другом и буксовали на месте. – Словно бараны, рогами упёрлись и не уступают. – пробормотал Никита, щелчком пальцев отправляя окурок в полёт наружу и закрывая окно. Шебуршание за спиной заставило его обернуться и увидеть проснувшуюся Инафуку, кулачками потирающую глаза и раскрывающую рот в мощном зевке. – Утро, Кана-тян. – поприветствовал он напарницу. – И тебе утро, Сёрито-кун, – очередной зевок. – Спокойно было? – Ну, раз я никого не разбудил, то как ты думаешь? – задал риторический вопрос Раскольников. Напарница лишь кивнула, принимая информацию к сведению. Поднявшись с пола, двинулась к умывальнику в углу приводить себя в порядок. Старлей же решил заняться завтраком. Им оказался очередной сухпаёк. Перекусив и окончательно проснувшись, напарники встали у окна и, попивая растворимый кофе, решили обсудить дальнейшие действия. – Ну что, как поступим? – задала вопрос девушка. – Да так, как решили, зачем что-то менять? Поможем им добраться до машины, загрузим и, помахав ручкой, отправимся дальше по маршруту. Правда, если честно, нет у меня более желания выполнять этот навязанный «приказ», вчера хватило. – офицер передёрнул плечами, лишь на миг вспоминая вчерашний ужас, что им пришлось пережить. И если бы не «найдёныши»… Фиг его знает, как бы всё обернулось. – У меня тоже нет. – Ну, значит, план таков: перебираемся на тот берег и добираемся до поместья. Ты из машины все наши вещи забрала? – Подчистую. – кивнула мадам. – Даже отвёртку вытащить не забыла. – Молодец, растёшь в моих глазах. – ухмыльнулся мужчина, щёлкая Кану по носику. – Пока шла, присмотрела какой-нибудь транспорт? – Ну-у, есть парочка машинок, – протянула она, показав язык и вертя в пальцах локон своих волос. – Минивен и седан «купе». Я смогу их завести. – Отлично. Тогда давай, объявляем подъём, кормим наших спасённых и действуем по плану дальше. Побудка, кормление и сбор вещей были проведены, несмотря на хныканье малышей о желании спать, в ударном темпе, и уже через полтора часа вся группа стояла у выхода из комнаты. Впереди, несмотря на ранение, стоял Сёрито, за ним Тойо, следом малышня. Замыкающей была Инафуку. – Так, дети, возьмитесь за ручки, закройте глазки, и пусть впереди идущий возьмёт за руку воспитателя. – неожиданно для Никиты сказала девушка, когда он уже собирался открывать дверь. Старлей едва удержался от крепкого словца, поняв, зачем полицейская так поступила: она пыталась сберечь неокрепшую детскую психику. – Дыши ртом. – посоветовал Табате Кимура и, рывком открыв дверь, выскочил в коридор, взяв оружие на изготовку. – Чисто. «Змейка», контроль. – машинально сказал Никита, но, наткнувшись на непонимающие взгляды, понял, что сказал это на русском, чертыхнулся и перешёл на японский. – Говорю, чисто, вдоль стенки идите и по сторонам поглядывайте, мало ли. – Ааа... – протянула Кана, затем собралась ещё что-то сказать, но была резко оборвана Сёрито: – Потом позубоскалим, не до этого сейчас. Вперёд. И они двинулись. Непонятно, как у остальных, но у Раскольникова ком к горлу подходил частенько, и лишь видевший вещи куда хуже мозг не давал организму опустошить свой желудок на пол. А вот Тойо не сдержался, выплескивая наполовину переваренные продукты, благо, дети не открыли глаза. Да и бледное лицо девушки вне всяких сомнений показывало, что держится она исключительно на морально-волевых. Ну да, коридоры, усеянные трупами, равнодушными никого не оставят, а ведь они ещё даже не полежали толком и практически не воняли. Выйдя на свежий воздух, вся группа облегчённо выдохнула и отошла за угол здания, чтобы малыши не видели мёртвых у входа. Пока напарница отвлекала их от видов вокруг очередными сказками, старлей заговорил с воспитателем: – Так, ключи у тебя от машины с собой? – Да, вот. – и, забравшись в карман, вытащил брелок сигнализации со связкой, которые Никита тут же взял. – Смотри, расклад такой – Кана сейчас пойдёт за твоей машиной. Я буду на воротах, и как только она подъедет, я её запущу. Вы загружаетесь, мы машем вам ручкой и вы счастливо уезжаете в эту школу, оставляя весь пережитый ужас позади. Твоя задача на это время: отвлекать ребятишек, чтобы они не увидели мёртвых тел. Ибо, сам понимаешь, может, кто знакомый среди них лежит, нехер травмировать их нежную психику. Им ещё предстоит узнать, что, возможно, их родителей уже нет в живых. Короче, всё понял? Парень просто кивнул и, слегка улыбнувшись, согнулся в глубочайшем поклоне, повергнув в шок не только Раскольникова, но и сидящую на корточках перед детьми Кану. – Благодарю Вас ещё раз за наше спасение, Кимура-сан. И вас, Инафуку-сан. – очередной поклон достался напарнице, которая, как и Сёрито, не привыкла к таким благодарностям и, замахав руками, что-то забормотала, густо покраснев. – Кхэм… Да ладно тебе, Тойо-кун, каждый бы поступил так на нашем месте. – откашлявшись, ответил на благодарность Никита, немного смущённо потирая подбородок. Затем тряхнул головой, возвращаясь в реальность. – Так, ладно, занимайся тем, что я тебе поручил. А, забыл спросить – ты где свою машину оставил? – Да прямо за углом. – воспитатель махнул рукой в сторону, откуда прибыла их парочка. Переключив взгляд малышни на свою персону, он позволил девушке подойти к офицеру и, получив ключи от машины, выгнуть бровь домиком. – Как самой целой, а значит, самой быстрой из нашего дуэта, вручаю тебе эти ключи от автомобиля, чтобы ты могла подогнать его к этим самым воротам. – Эх, не ценишь ты меня, Сёрито, всё в какую-то ж… Сложную ситуацию меня отправляешь. А где же твоё рыцарство? Ради спасения дамы в огонь и воду? – вдохновенно сказала она, прижимая одну руку к груди, а другую вскидывая изящным жестом вместе с головой вверх, закрывая глаза. – Да-да, твои актёрские таланты я оценил. А теперь шевели своей упругой попкой, быстрее провернём дело – быстрее свалим. – Ну, хоть задницу мою заметил, и то радость – ехидно улыбнулась Кана и пошла к воротам, на ходу доставая молоток. На удивление, всё прошло гладко. Спустя двадцать минут машина уже была во дворе, а зомби, упустившие добычу, тянули руки сквозь прутья решётки. Когда Тойо и его воспитанники вместе с вещами были усажены в транспорт, старлей подозвал Кану к себе: – В общем, смотри, ситуация у нас немного тупиковая – из-за шума мы привлекли к себе слишком много внимания. Открыть ворота без риска стать обедом для этих тварей не выйдет. Придётся импровизировать. – У тебя есть план? – Да, только не смейся. Заметила, сколько машин стоит вдоль дороги? – Ну, да... Немало. – Вот, я предлагаю сейчас немного похулиганить. А именно – забравшись на забор, покидаться в припаркованные авто камнями. Я уверен, что многие из них под сигнализацией и, если мы сможем активировать хотя бы несколько – зомби наверняка отвлекутся, тем самым даруя нам двоим шанс на счастливый побег. – Если честно, твоя идея притянута за уши. – нахмурилась девушка, теребя локон волос и нервно поглядывая на стоящую за воротами нежить. Сёрито лишь пожал плечами, никак не комментируя подобное заявление и, закинув автомат за спину, принялся ходить по дорожкам, собирая в карманы щебёнку. И вот, он уже сидит на заборе (на который забрался не без помощи напарницы, ибо ногу калечить очередной раз желания не было) и, примерившись, запускает пробный снаряд в одну из дальних машин, до которой хватало размаха докинуть. Камешек, врезавшись в багажник, отскочил, а машина никак не отреагировала. – Ладно, попытка не пытка. – пробормотал Раскольников и, подметив очередную цель, снова размахнулся. На этот раз, попадание было вдвойне удачным – осыпалось стекло и практически сразу взвыла сигнализация, привлекая к себе часть находящихся на улице гниляков. Тем не менее, останавливаться на достигнутом было ещё рано. – Кана, готовься, как только они все отвлекутся – открывай ворота, хватай рюкзаки и беги к намеченной машине, – предупредил Никита. – Я сразу же следом. Вместо ответа мадама лишь показала большой палец и улыбнулась. Спустя пару десятков бросков от воя машин ошалели уже не только зомби, но и сами выжившие. Однако цель была достигнута – мертвецы отошли от ворот, тем самым открывая путь для побега. Ну а живые не упустили своего шанса. Резко открылись створки ворот, в щель между которыми тут же скользнула полицейская с двумя рюкзаками на плечах. Вертя головой во все стороны, она рванула в сторону минивэна. Через мгновение со двора, немного пробуксовав, стартовал и Табата с малышнёй. Махнув рукой воспитателю, который, поехав в противоположную сторону, также надавил на клаксон, внося ещё больше сумбура в этот адский хор, Кимура аккуратно спустился на землю. Чуть ли, не прыгая на одной ноге, подбежал к машине с напарницей внутри. – А ты говорила, что за уши притянута. – падая на сиденье и захлопывая дверь, сказал Сёрито, довольно ухмыляясь. – Ты просто гений. Умничка... – пробормотала Инафуку, копаясь под рулём и зачищая провода. Наконец, машина завелась. Кана, воткнув передачу, со свистом покрышек стартанула с места, по крутой дуге объезжая небольшую орду немёртвых, затем резко свернула на одну из улочек. Из-за таких заворотов старлей не удержал равновесие и долбанулся раненой ногой. Зашипев от боли, но промолчал, понимая, что лучше так, чем быть зажатым и съеденным привлечённой шумом ещё более громадной толпой зомбарей. Спустя пару часов блуждания по городу, в попытке найти свободную от пробок и толп нежити дорогу, идущую в сторону берега, парочка смогла выехать к реке, а затем, сориентировавшись, поехать к ближайшему мосту на восточный берег. И уже на подъезде к нему было понятно, что затея эта не шибко удачна, ибо намертво вставшие машины с ходящими между ними зомби не давали ни единого шанса на проезд, а уж про поход пешком и думать не стоило. Молча проехав мимо, они двинулись к следующему мосту. Но и там была практически та же картина, только ещё кое-где тлели потухшие очаги огня. Остался ещё один мост. Крайний. – Последним остался мост Арикава? – нейтральным тоном уточнил Кимура у полицейской. – Ага. – коротко ответила она, разворачиваясь. На этот раз им улыбнулась удача. – Смотри на разбитые машины. Их будто чем-то тяжёлым снесли. – ткнула пальцем Инафуку в покорёженный кусок металла, в котором с трудом узнавался силуэт «дамской» машины. – Бульдозерами. Вон, один с края моста свешивается, – кивнул на балансирующую над рекой строительную технику Сёрито. – Вот и хорошо, когда-то же нам должна была улыбнуться удача, верно? Пересечение моста не заняло много времени. И другой берег смог удивить напарников буквально в тот же миг, как они съехали с моста и, остановившись, принялись осматриваться. – Мертвецов нет. – задумчиво сказал Никита, стуча антабкой (крепление автоматного ремня – прим. авт.) о приклад автомата. – Такое ощущение, что они все на западном берегу находятся, по какой-то причине уйдя отсюда. – Скорее всего, они попрятались. Либо и правда ушли туда, где наверняка есть добыча. – пожала плечом полицейская, неспешно трогаясь с места. – Вон, видишь особняк на холме? Нам туда, это и есть поместье Такаги. – А неплохой домик, – хмыкнул старлей. – Наверняка видно отовсюду. Кстати, кроме того, что он помешан на кодексе самурая, ты ничего про него не сказала. Кто он? – Всё, что я о нём знаю – это то, что он глава ультранационалистической партии и что у него есть какой-то торговый бизнес. Когда я попыталась раскопать побольше, мне мягко намекнули, что делать этого не стоит. – кратко пояснила Кана, поворачивая на очередную улочку. – Серьёзный дядька. – А ты как думал. Дальнейший путь они провели в почти полном молчании, обмениваясь лишь краткими фразами и подмечая ещё не разграбленные магазины с полезными вещами. *** – И долго нас ещё мариновать тут будут? – нервно оглядываясь, вслух поинтересовалась девушка. – Расслабься и сиди спокойно, нас уже давно заметили и доложили, куда следует, – откинув спинку сиденья назад и закинув руки за голову, ответил Кимура. – Пока мы сюда двигались, я подметил как минимум два «секрета» на нашем пути. – Кого ты подметил? – А, прости, – прокашлявшись, офицер пояснил: – Две скрытых позиции наблюдателей. – И? – не поняла полицейская. – И вот, встречающие вышли, – ткнул пальцем в закрытый массивными воротами двор, из которого к ним вышли пять человек. Четверо из них были вооружены. – Ого, а неплохо так люди у этого самурая упакованы! – заметив экипировку охранников, идущих к ним, подметил старлей. – Эмпэхи, эмки, глоки в кобурах торчат. Правда, из всех четверых, нормальных бойцов там ровно один. Остальные, видать, из добровольцев набраны. Ну да ладно, ты им только не говори об этом, – повернувшись к Кане и подмигнув, сказал Кимура. Подошедшая группа быстро оцепила их машину, взяв на прицел, а пятый, бывший, видать, здесь за командира, громко и отчётливо сказал: – Уважаемые! Просьба поднять руки, предварительно достав ключи из замка зажигания, всё имеющееся оружие с себя снять и положить на заднее сиденье, а затем выходить. – Интересно, что они скажут на то, что у нас отвёртка вместо ключа? – хмыкнул офицер, снимая с себя ремень АК, ножны, кобуру с пистолетом и перекладывая их назад. Аналогичное действие совершила и Кана, после чего они одновременно вылезли из салона авто. Раскольников заметил, что девушка держала двумя пальцами левой руки… Ту самую отвёртку, упомянутую ранее. – Девушка, бросьте отвёртку на землю! – Так, вы же сказали, что ключ вытащить из замка зажигания нужно! – невинно хлопая глазами, изобразила дурочку напарница. Кто-то их охраны, не выдержав, хрюкнул, давясь смехом. Молчание затянулось, затем говорящий – крепкий худощавый японец – вздохнул и, улыбнувшись, сказал: – Ладно, шутку оценил. Можете положить в машину ваш… Кхэм… Ключ. Расслабившиеся было бойцы начали опускать оружие, но самый старший – и самый опытный – из четвёрки рявкнул на них, заставив снова прицелиться в гостей. – Представьтесь, пожалуйста. – попросил «худой». – Рикусо Тё Инафуку Кана, спецподразделение полиции города. – чётко, как по инструкции, отрапортовала полицейская. – Кимура Сёрито, старший сотрудник частной охранной фирмы. – вежливо представился старлей. Покивав каждому поочерёдно, мужчина записал сказанное в электронный планшет, который он всё это время держал в руке, затем продолжил: – Что же, хорошо. Перейдём к следующему вопросу. Укусы есть? Парочка дружно покрутила головами. – Ранения? У нас есть квалифицированный медик. – Да, я ранен, – сделав шаг вперёд, ответил Кимура и, наклонившись, медленно, чтобы не спровоцировать охрану, задрал штанину, показав повязку. – Что там у вас? – нахмурившись, спросил мужчина, а люди вокруг заметно напряглись. – Рваная рана. Получил, когда попал в аварию. – Нужно, чтобы вы её показали. – А вы сможете отличить рваную рану от укуса? – поинтересовался Никита, приподняв бровь. – Может, лучше будет, если вместо вас меня доктор осмотрит? «Худой» продолжал смотреть в глаза Сёрито, а тот даже не думал отводить взгляд. Наконец, японец не выдержал, и, отвернувшись, сказал: – Ваша правда, отличить не смогу, а невинного человека убивать желания не имею. На этом вопросы закончились, начались пояснения, что да как и где устроено, кто главный, кто нет. «Худой» даже открыл спутниковую карту поместья на своём планшете и указал, где что находится. Под конец он представился, махнув рукой охране, чтобы те опустили оружие. – Меня зовут Нисино Син, я являюсь комендантом лагеря выживших. По всем вопросам можете обращаться ко мне. Пройдёмте со мной, я покажу ваши места. По поводу транспорта не беспокойтесь, его уберут в наш гараж. – Личные вещи с оружием забрать можем? – спросила доселе молчавшая Кана. – Конечно. Забрав свой небогатый скарб и разместив его по своим местам, Кимура наткнулся на слегка удивлённый взгляд коменданта, который смотрел на автомат старлея. Хорошо, что задавать вопросов не стал, а вместо этого развернулся и двинулся во двор. За ним последовали Кана с Сёрито, а позади, страхуясь – остальные. Пока они шли к палаточному лагерю, виднеющемуся издали, Раскольников, не скрываясь, вертел головой, осматривая территорию и подмечая лишь ему понятные детали. – Вот ваша палатка, Кимура-сан, – ткнув пальцем в одноместное тканевое строение, сказал комендант. – Или же вам выделить палатку на двоих? – Не-не-не, мы не настолько близки, чтобы жить под одной крышей. – покачав головой, рассмеялся Никита, а девушка подтвердила его слова, быстро-быстро закивав. Обозначив вежливую улыбку, Нисино продолжил: – Я так и думал. Что же, располагайтесь, я покажу место обитания вашей спутнице. Через двадцать минут подходите в местный медпункт, это палатка с красным крестом. Ребята, возвращайтесь по постам, тут вы мне уже не нужны, – это он сказал уже охране, которая, откозыряв, тут же удалилась. Син вежливо поклонился и, поманив Инафуку, двинулся дальше вглубь лагеря, и Кана, показав язык старлею, пошла за ним. – Чудны дела твои, господи. – пробормотал на родном языке Сёрито, откидывая полог и входя в палатку. Окинув взглядом свои «хоромы», усмехнулся и остался вполне себе доволен. Складной столик, стул из того же комплекта, раскладушка – что ещё нужно для счастья? – Сходить в душ, пожрать да поспать минут шестьсот. – ответил сам себе на вопрос Раскольников, точным броском отправляя рюкзак на скрипнувшую пружинами раскладушку. Сняв с себя АК, уложил его под кровать. Не ахти какое укрытие, конечно, но, всё же, лучше, чем если просто на виду будет лежать. Мало ли, вдруг у них тут воровство процветает. Поверх автомата легли бронежилет и разгрузка, после снятия которых Никита довольно потянулся, похрустывая позвонками. Из оружия при себе мужчина решил оставить Беретту в поясной кобуре и 6х5 в ножнах, которые он закрепил на предплечье правой руки. Закончив переоблачаться, подумал, что не имея под рукой часов, лучше постоит, подождёт уже возле медпункта. Выбравшись наружу, старлей покрутил головой, пытаясь сориентироваться, и, вспомнив, что видел нужную палатку практически у входа в лагерь, похромал туда. По пути ему попалось немалое количество спасённых, судя по лицам, в большинстве своём пребывающих в подавленных чувствах. Хотя, уже практически возле точки окончания маршрута попалась ему небольшая группа людей, довольно громко обсуждающих недавно произошедшее событие, и старлей даже притормозил, решив послушать: – Вы видели, с каким выражением на лице он отрубил тому бедняге голову своим мечом?! Это же убийство чистой воды! Где законная власть? Почему они ничего не пытаются делать с этой болезнью? – кричала женщина с причёской «каре», одетая в цветастую футболку и тёмного цвета джинсы. – А что будет, если он и за нас так же примется? Мы позволим ему и дальше оставаться безнаказанным? Нужно срочно что-то решать! – вторил ей мужичок, по виду обычный офисный клерк – очки, рубашка, брюки, растрёпанная причёска. – Да! Правильно! – подхватили несколько голосов. Никита махнул рукой на продолжение, понимая, к чему это ведёт. Подобное он видел, и не раз, а уж подавлять такие настроения ему было делом привычным. – Тук-тук, разрешите? – отогнув полог и, пригнувшись, вошёл в палатку медпункта Никита. Однако ответом ему была тишина, ибо помещение было абсолютно пустым. Да и назвать это место «медпунктом» язык не поворачивался. Несколько раскладушек, стол для осмотра пациента, небольшое количество лекарств, медицинская сумка и… Пожалуй, всё. «Хотя, нет, поспешил с выводами. Медпункт. Но школьного рода. Живот прихватило, температура поднялась и прочие воспаления хитрости». И только Кимура собрался выйти обратно на воздух, потравить организм никотином, как полог палатки откинулся и в помещение вошла девушка, судя по выражению лица, постоянно находящаяся где-то в астрале. Ростом она – опять же, по сравнению с Сёрито – не вышла, но зато фигурой… Да, чёрт побери, даже в условиях тотального беспредела, старлей был в этом уверен, находились люди, жадно провожающие её испепеляющими взглядами. Тем более, что, судя по тому, как обрисовывался её… Верхний ландшафт, нижнего белья она не носила. Длинные, тёплого оттенка золотистые волосы до поясницы, светло-карие глаза, на сей раз, разрезом типичные для японцев, вечно довольная незнамо чем миловидная, чистая мордашка, без признаков как повреждений, так и обременения интеллектом, порядком подранная юбка в обтяжку, некогда спускавшаяся ниже колен, и вечная, судя по всему, безмятежная улыбка на бледно-розовых губах. Одним словом, не медработник, а зайчик с обложки Плэйбоя. – Ой. – сказала она, углядев, что находится в палатке не одна. – Здравствуйте. А вы, судя по всему, тот самый пациент, которого меня попросили осмотреть? Меня зовут Марикава Сидзука, в данный момент выполняю обязанности врача в этом месте. Что же, раздевайтесь и перейдём к осмотру. – Ээээ. – немного ошалев от такого напора, только и смог выговорить Сёрито. Однако, быстро справившись с остолбенением и вернув челюсть на место, заговорил нормально: – Я Кимура Сёрито, рад познакомиться. Марикава-сан, а зачем мне раздеваться? – Чтобы я могла вас осмотреть, разве непонятно? – с таким видом, будто так и должно быть, ответила доктор, уже находясь у стола и, вытащив из кармана перчатки, натягивала их на руки. – Но меня не всего осмотреть нужно, а лишь рану на ноге! Если честно, Марикаву Кимура испугался. Не потому, что она страшная (скорее наоборот) или что-то не так было в её глазах. Просто, давно не видел старлей подобных людей, которые чисты и сердцем, и душой. По крайней мере, с первого взгляда казалось именно так. А что там было спрятано поглубже во всех смыслах… То уже не шибко интересовало Раскольникова. «Мне с ней детей не растить.» – усмехнулся про себя офицер, дожидаясь, пока снова задумавшаяся девушка вернётся обратно на сию грешную землю. – Тогда не раздевайтесь. – вздохнув, разрешила Сидзука – Но на столик я вас всё-таки пройти попрошу. Сказано это было таким тоном,, что даже привычный ко всему Никита смущённо отвернулся, поскрёбывая заросший подбородок и закашлялся. Но на стол забрался. – Итак, какая нога вас конкретно беспокоит? – мимолётно касаясь мужчины, с едва заметным придыханием спросила Марикава. – П-правая... – запнувшись, ответил Сёрито, но, откашлявшись, решительно отодвинул от себя доктора и, поставив ногу на стол, разулся и закатал штанину, показывая повязку. – Ого, рана немалая. Как получили? – переключившись на рабочий лад и начав аккуратно разматывать бинт, спросила Сидзука. – В аварию попал, не справился с управлением, когда навстречу вылетел псих на маленьком школьном автобусе. Джип перевернулся. – Кха-кха... – вдруг закашлялась девушка и, прочистив горло, продолжила. Правда, теперь в её голосе отчего-то проскальзывали одновременно виноватые нотки и нотки облегчения: – Ну, да, понимаю, когда всё это произошло, многие поддались панике. Хорошо, что вы выжили, – сняв бинты, Сидзука заметила женские прокладки, намотанные поверх швов, чему несказанно удивилась. – А это тут зачем? – Знаете, по секрету хочу вам сказать – отличное кровоостанавливающее средство. У себя на Родине постоянно ими пользовался при ранениях. – А откуда вы? – полюбопытствовала Марикава, осматривая рану и шов. – Из России, – ответил старлей, ожидая обычной реакции на эти слова. Но была она ровно противоположной. – Ооо, так Вы русский? – улыбнувшись и посмотрев в глаза мужчине, радостно спросила доктор, а затем, встав в полный рост и, прижав руку к немалых размеров груди, пропела на русском, нещадно коверкая слова, куплет из «Катюши». – Знаете… – ошарашенно моргая и поднимая с пола челюсть, смог выговорить Кимура. – Вы – первая японка, которая за несколько лет моего проживания здесь не только отнеслась ко мне нормально после слов о том, что я русский, но и ещё, хоть и конкретно так царапая мой слух, смогли что-то не просто выговорить, а натурально спеть на моём родном языке. – Спасибо вам, – поклонившись и возвращаясь к осмотру, ответила Марикава. – Меня с детства интересовала история, причём не нашей страны, а других, в частности вашей, к примеру. Попыталась выучить ваш язык, но вы сами слышали, что ничего не получилось. – Мне ваш язык тоже легко не дался. Читать, к примеру, я так и не научился, про письмо вообще молчу. Кандзи до сих пор вгоняет в глухой ступор. Да и понимаю некоторые предложения лишь по отдельным словам, – пожал плечами Никита. – Ну, что я могу сказать. – закончив осмотр и наложив новую повязку, сказала Сидзука спустя пять минут, сняв перчатки и кинув их в пластмассовое ведёрко. – Это точно рана от чего-то острого, скорее всего, куска железа или чего-то подобного, и заживает она вполне неплохо. Кстати, обработана и зашита очень даже качественно. Вы врач по образованию? – Я солдат, Марикава-сан. – закончив обуваться и вставая на ноги, ответил ей Сёрито. – А в моей стране практически каждый солдат, прошедший хорошую военную подготовку, умеет всё понемногу. – Хм, любопытно... – закусив ноготь большого пальца, задумчиво сказала девушка. Тряхнула копной кремово-золотистых волос, улыбнулась и продолжила: – Что же, моя помощь более не требуется, вы сделали всё, как нужно. Старайтесь особо не перегружать конечность, пару дней просто отдыхайте. Если захотите пообщаться или нужна будет медицинская помощь – приходите к особняку, спросите меня. Может, познакомлю вас с остальными ребятами из моей группы. – Вашей группы? Так вы не присоединились к этому анклаву? – удивлённо поднял бровь старлей, но ответа не получил, лишь поклон и волну аромата терпких цветов от её волос. – Любопытно… – выходя следом за девушкой, пробормотал Раскольников, прибавляя в свою копилочку мыслей очередную. Закурив сигарету, старлей двинулся к себе в палатку с твёрдым намерением проспать столько, сколько получится. Или же до тех пор, пока Кана не доберётся до его тушки, возжелав придушить за все шуточки.