Заткнись и целуй меня

Находясь в своём излюбленном месте — в кабинете, Лаура Альбертовна читала обыденный документ, иногда открываясь, чтобы глотнуть кофе, налитое в фарфоровую, белую чашку, поставленную рядом с ручкой. В очередной раз губы, ровно накрашенные тёмно-красной помадой, коснулись белого, хрупкого фарфора, где и остался след от соприкосновения. Несколько кратких стуков ударились о дверь, призывая внимание Лауры. — Входите, — строго, уставшим голосом ответила голубоглазая, находясь во внимании, закатила глаза. Дверь открылась, а в кабинет вошла чудесная блондинка, чьи кудри разлетались при порыве ветра, образовывая будто облако.Мария Владимировна была весьма чувственным человеком, очень добрым и тактильным, ей всегда не хватало тёплых слов, нежных объятий и проявления любви действительно по-настоящему.Тем более на данный момент. — Здравствуйте, Лаура Альбертовна, — с ослепительной улыбкой здоровалась женщина, закрывая дверь за собой. — Добрый вечер, Мария, — подняв холодные как два океана глаза, поприветствовала директриса. — Вы что-то хотели? — выгнув бровь, спросила шатенка. «Вашу мать! — кричала в голове Мария. — Ну не скажу же я ей, что хочу просто видеть ее рядом с собой?!» — А в прочем ладно, — махнула рукой голубоглазая, закусив губу. — Не откажитесь от кофе? — отрицательно помотав головой, Третьякова потянула уголки губ ещё выше и присела на диван. — Как день прошёл?Как… — остановилась женщина, накапливая ненависть, выплескивая ее в одном слове: — Муж? — О, Лаура Альбертовна, это кошмар, — закрыв глаза ладонью, отрезала девушка.На пальце, между прочим, кольца не оказалось.Словив непонимающий взгляд продолжила: — Ну развелась я… — Мария, — Лукина тут же приземлилась рядом с первым заместителем и прикоснулась руками к женщине, обнимая ту, зная, что этого ей сейчас не хватает.Маша, утопая в объятиях директрисы, вжалась в женщину и закрыла глаза. — Сожалею. — Нет-нет, не стоит, — вдруг открыв глаза, девушка, горячими, кофейными глазами столкнулась с жестоко голубыми, растворяясь в них, отрицательно покачало головой. — Мой муж был тираном, это моя ошибка, — уткнувшись носом в шею шатенки, девушка вновь закрыла глаза, проваливаясь в сон.Но, Господи… дебильный чайник! — Мария Владимировна, что-то Вы выглядите бледно, как себя чувствуете? — губы директора коснулись лба Третьяковой. — Спите? — лаского спросила женщина, из-за чего в итоге умилилась и улыбнулась. — Спокойной Вам ночи, — усмехнулась Лаура Альбертовна, прижимая к себе Марию, согревая в таких желанных объятиях. И правда.Блондинка уснула, а любящий взор проводил контур Марии, проходя по всему дорогому для директрисы телу. «Какая же она прекрасная… — проносилось в голове у женщины. — И как такое солнышко могло быть подвергнуто абъюзу?!» Секунда за секундой.Такими темпами прошло около 40 минут.Телефонный звонок резал тишину, оставляя за собой резкий след.На телефон Третьяковой строчил уже бывший муж.Бесконечные оскорбления сыпались на счёт Марии Владимировны, а контакт с именем «Евгений» прерывал идиллию женщин песней «Another love». — Мария Владимировна, — прошептала голубоглазая. — Маша-а-а, — повторила женщина. — Машенька-а-а. — А? — вскочила кареглазая, испугавшись, но, увидев пред собой так называемую «мечту», успокоилась. — Тебя муж беспокоит, — кивая на телефон, объяснила шатенка.О как.И на «ты» сразу перешли. — Пошёл он! — сразу же заблокировав номер бывшего мужа, Третьякова уставилась на Лукину. — Знаешь, а ты лучше, чем он. — Он — мудак! — сказала директриса, и тут же в губы прилетел поцелуй.Продолжая действие, Лукина все же отстранилась. — Ты — моя? — Я — твоя, — прошептала блондинка и, вскинув кудри назад, приблизилась к уху женщины. — Заткнись и целуй меня.