Tell them all i know now

"я пытаюсь справиться с обрушившимся небом; я никак не слабачок, но тут такие перестрелки жаль, что я никак не научусь остановиться корабли имеют сердце и возможность выбирать я не корабли" и все песни твои покроются тишиной все слова ржавчиной все молитвы молчанием все обещания станут льдом, выскальзывающим из пальцев на руках моих плачет шут; слезы смывают грим, обнажая изуродованную кожу под ним, превращая лицо в месиво пестрых пятен смотри это ты сделал с ним, это ты сделал с нами, это мы сделали друг с другом, это я сделал с тобой смотри, не смей отвести взгляда будь смелым в созерцании развалин, сознавая свое величие — ибо великое твоим замыслом может быть разрушено только великим тобой искупление твоего величия искупление твоей детской жестокости — шутовьи слезы они не дорого стоят, мой друг и все-таки это слезы и мои слова тоже покроются равнодушием, и жестокими станут руки, что держат шута за пыльный камзол и мне тоже станет больно никого не минует тоска по ушедшему, а по убитому своими руками — тем паче но боль рождает железо в моих руках тебе так хочется, чтобы он перестал плакать — этот изуродованный шут ты поешь мне сквозь бури и шторма ты пытаешься остановить кровь искусством; только это ты всегда и умел. бессмысленное трепыхание делай, что должен; мы всегда это умели, но я хочу посмотреть, так что будь медлителен и осторожен мне любопытно, как умрет последнее, что живо здесь и все тепло обернется льдом и каменными стенами и все тепло станет пылью, забивающей глаза до красноты а земля пойдет рябью под нашими ногами чтобы расколоться между и все песни покроются тишиной когда с твоих ладоней капает кровь а вина за это лежит на мне ветер поет, скрипит чертово колесо мертвому шуту не до песен но я услышал война никогда не меняется; ветер приносит мне твою музыку, но и в самом нежном напеве я слышу набат и черную паранойю я от скуки перебираю свою память, что четки, и никак не могу вспомнить в какой же момент мы перестали быть друзьями и почему началась эта война горький опыт меняет необратимо и я уже никогда не вернусь это последнее письмо скажи им: ты любил убийцу и лжеца ну не смешно ли? разве тебе не смешно?