Безмятежность и Тень Стива Роджерса

Локи чувствовал себя так себе. Нет, у него, конечно, была работа на Фьюри, и в общем-то было где развернуться. Но не было Асгарда. Не было Тора. Асгарда просто не было. И хотя он уже почти ненавидел его после всей этой истории... его же он и любил. Это было место, где он вырос, пусть оно и не являлось его родиной. Да, семья по сути предала и отказалась от него, не сказав ему с самого начала, кто он. Но он любил свою мать, которая научила его в плане магии почти всему, что он умел. Ему было горько оттого, что его предал отец. И он любил Тора. Нет, не так. Он сходил с ума по Тору. Это началось где-то с подросткового возраста, ещё тогда, когда он думал, что они родные братья. Даже это не останавливало его, хотя он и испытал некоторую долю облегчения, узнав, что это не так. Там было много боли, ярости, горечи и... облегчения. И эта дурацкая страсть до сих пор не до конца отпустила его. Не отпустила, несмотря на то, что у него случились не слишком длительные отношения с Тором в его женской ипостаси — ха, единственное, что его грело, так это то, что Тор до сих пор не знал, что это был Локи. Свою гендерфлюидность ему приходилось прятать в Асгарде — и в этом, как ни странно, оказались свои плюсы. Не отпустила, несмотря на то, что этот чёртов ублюдок свалил куда-то рассекать по вселенной с говорящим, мать его за ногу, енотом, бросив его одного в Мидгарде. Даже не поинтересовавшись, что будет делать его брат и не хочет ли он отправиться с ними. Грёбаное дерьмо. Это было звездец как обидно. Впрочем, ничего нового, их отношения распались по той же причине — Тор был так себе как братом, так и бойфрендом, теперь Локи это знал. Но это не отменяло того, что именно его одобрение и восхищение были ему нужны. Его близость, его торс, его охуенное тело, его рука, прижимающая его к себе со словами «Братишка, ты чумовой». Сколько лет прошло? Много. И он до сих пор не может простить им унижения, пережитого, когда он сидел в подвалах Асгарда; того, как быстро они отреклись от него. Нет, месть с Одином, отправленным на землю, и правление в Асгарде были хороши, он может считать себя отмщённым. Но ему было этого мало. Ему нужны были те, кто признает его как лидера. Его, а не копию Одина. Ему нужен был Тор, признающий его равным. — Ещё один, — Локи махнул бармену. Напиваться в баре в одиночку было отстойной идеей, но случались дни, когда Локи никого не хотел видеть. Впрочем, он чаще всего не хотел никого видеть и мало кого воспринимал на равных. Люди чаще всего были теми, с кем он играл. Из кого было интересно вытащить их Тени. То, чего они боятся в себе, и то, чего они тайно хотят. Это было забавным. А еще это было именно то, чего от него требовала его магия, и то, что ему давала работа на Фьюри. Он был хорошим агентом. Очень хорошим. А вот Мстители были теми, кого он нехотя признавал равными. Но он для них подспудно оставался тем, кто когда-то был врагом. Пусть под действием тессеракта и это было не то, что он хотел, но кого это волновало. Теперь уже всем было всё равно. Нет, сейчас они общались нормально. Но и для Локи они оставались теми, кто когда-то сразили его, и теми, кто когда-то считал его врагом. Он допил ещё один бокал. Мидгард был неплохой землёй, но это не отменяло того, что он чувствовал себя тут одиноким. И даже работа, где он мог проявить свои таланты на всю катушку, не отменяла ощущения своей чуждости на этом празднике жизни. Он расплатился и вызвал такси. На телефоне звякнуло сообщение от Фьюри: «Зайди к Роджерсу, у него там есть для тебя кое-что». Локи был пьян, поэтому сейчас он мог зайти хоть к черту на рога, лишь бы не домой. Он набрал Роджерса (благо, у них были общие чаты, так что найти номер не составило труда), чтобы удостовериться, что он дома — ну и спросить адрес, собственно. Ехать оказалось не так уж долго по меркам Нью-Йорка — всего полчаса. К этому времени бравада его оставила, и, несколько укачанный, он вышел из машины перед небольшим домом. На улице лило как из ведра. Он взбежал по ступенькам и постучал в дверь. Роджерс открыл дверь, вытирая руки кухонным полотенцем: — О, да ты промок. Подожди, сейчас тебе полотенце принесу. Локи не то, что бы сильно промок(просто не успел бы), но возражать не стал. Пока Капитан Америка ушёл куда-то вглубь дома, он осмотрелся. Достаточно минималистичная, почти аскетичная обстановка. Светло-серые (почти голубые) и бежевые тона. Коричневые и тёмно-синие. И одновременно чувствовалось, что дом любят и в нём живут. Чёрт его знает, с чего он так решил. Может быть дело было в карандашах и бумаге, занимающих почти весь стол. Может быть в уютном клетчатом пледе на диване. А может быть в запахе жареного мяса с овощами, тянущемся из духовки. — Ты проходи, обувь немного подсушим, сам просохнешь, — Локи, который вписался в пару луж в темноте, будучи в подпитии, с удовольствием снял свои дерби и передал хозяину дома. Тот в свою очередь снабдил его полотенцем и футболкой. Вещи были свежевыстираные и приятно пахли кондиционером для белья. Он упал на диван и решил расслабиться и понаблюдать за одним из ключевых Мстителей поподробнее, — раньше они не общались, и отдельно бы он этим заниматься не стал, но почему бы и нет, раз уж выдалась такая возможность. Рано или поздно, так или иначе, может пригодиться. — Мясо почти готово, — Роджерс явно чувствовал себя спокойно и расслабленно. И это было что-то уникальное для Локи. Он считывал ауры людей, находящихся рядом, совершенно автоматически. Большая часть из них были постоянно напряжены и беспокойны. И это был несколько раздражающий, но привычный фон. Отдельным пунктом стоит упомянуть то, что большинство из тех, с кем он вступал в контакт как Локи, подспудно чувствовали страх и недоверие по отношению к нему. Это было зудящее напряжение, которое не делало контакт проще. Даже тот же Тони Старк — да, в нём было меньше страха, но Старк сам по себе был человеком, который постоянно был окружён внутренней стеной. Не зря он был Железным Человеком. И рядом с Локи его настороженность так же несколько увеличивалась. Локи был не в обиде, разумеется. Потому что это означало, что Старк признаёт его достойным противником. И на меньшее он и не рассчитывал. И всё же. Постоянная окружающая напряжённость иногда утомляла. Порой хотелось побыть с кем-то, с кем рядом можно было расслабиться. А расслабиться рядом со сгустком напряжения... ну Локи, конечно, почти не видел равных вокруг себя, так что и напрягаться слишком сильно не приходилось, но и почувствовать спокойствие в такой атмосфере было сложно. Аура Капитана Америки была глыбой безмятежности, и даже присутствие в его доме Бога «Коварства и Обмана» не поколебало его спокойствия. Локи не любил, когда его называли так. Он был богом, это правда. Но Богом Коварства и Обмана его назвали люди. И семья, предавшая его. На самом деле он был Богом Игры и Тени. Он был великолепным игроком, — и Фьюри признавал это, всегда отдавая ему должное. И был тем, рядом с кем в людях ярче проступала Тень, — Локи видел её всегда так ясно, как будто перед ним возникал текст с голографическими образами. Он всегда мог сказать, чего боится человек, чего он страшится в себе, и какие тайные и запретные фантазии его будоражат. Разумеется, эта его способность внушала страх, потому что люди обычно подспудно чувствовали ее. И, разумеется, это помогало в работе, — он всегда знал, на что можно надавить. Конечно, были люди, которых просчитать было сложнее. Вот, например, Стив Роджерс. Стив Роджерс сидел напротив него за столом, с аппетитом ел мясо с овощами, подкладывал ему и вёл какие-то банальные смолл-толки: про ливень за окном, про Фьюри, с которым они вчера встретились на тренировке, и который передал ему конверт. И вообще, ни капельки, ни чуточку не то, что не боялся его — он был расслаблен. И Локи не знал, что чувствовать: то ли беспокойство и раздражение оттого, что не может прочитать его, а значит, не знает, чем его прижать, и что он может думать. То ли блаженство оттого, что может расслабиться рядом с человеком, который сам расслаблен. И где-то внутри начал проклёвываться интерес: кто ты, Стив Роджерс? Что позволяет тебе быть таким спокойным рядом со мной? — ...А? — Я говорю, мне кажется, ты уже засыпаешь. Да и ливень за окном. Давай постелю тебе в гостиной? Локи подумал, что он действительно выпил несколько больше, чем нужно. А он предпочитал не перемещаться по городу, будучи не в форме. Не с его сферой деятельности. — С радостью, — он улыбнулся самой своей широкой и обаятельной улыбкой. — Спасибо... Стив, — в нём проснулся интерес, а это уже само по себе было ценно. Не так много людей могли заинтересовать его. И это значило, что впереди игра. Резкое сокращение дистанции — почему нет? Он должен был пересечься с Роджерсом на пять минут, но они вместе поужинали, и вот он уже остаётся у него на ночь. Так почему бы и не «Стив»? — Да не за что, — Локи был не уверен, что сам он вызывает у Капитана Америки какие-то эмоции. Кажется, он просто из вежливости накормил его вкусным и сытным ужином, дал одежду, а теперь принёс ему стопку свежего белья. Вроде бы простые вещи. Но что-то в этом было... что ощущалось ценным. Может быть потому, что Стив не был ничем обязан ему. Сделать эти жесты гостеприимства было абсолютно ничем не обоснованной инициативой с его стороны. И это было чем-то необычным для Бога Игры и Тени. Роджерс уже собрался уходить, и Локи захотелось немного задержать его. Чуть-чуть продлить этот вечер. Узнать ещё немного и может быть разгадать загадку. — Ты уже спать? Давай проветрим немного. Они вышли на балкон. Ливень превратился в дождь, и его шум умиротворял. — Чем занимаешься сейчас? - Локи нравилось вглядываться в сумерки, когда сквозь свет фонарей видны струи дождя и колеблющиеся тени волнующихся ветвей. — Ты про работу? Ничем. Год назад, когда мы расстались с Баки, я решил, что не буду сейчас искать работу. — Хмм... и как тебе этот год? — Знаешь, мне тогда все пророчили, что мне наскучит, — Роджерс сложил руки на груди и опёрся о косяк. — А мне нет. Наоборот. Как-то хорошо стало. Много читаю. Рисую. Навёрстываю свои пробелы в образовании. — Рисуешь? — Локи удивился и подумал, что, скорее всего, Роджерс привык к этому удивлению. — Можно посмотреть? — Да, конечно. Картины Кэпа были, в основном, зарисовками города и портретами. Карандашом, ручкой, пастелью, акварелью и чёрт ещё знает чем. Они точно не были идеальными. Но Локи впечатлило, потому что он видел и чувствовал, сколько в них вложено времени и любви, — он бы не смог полтора часа рисовать Кони-Айленд, выписывая подробности кабинок на кольце обозрения и теней на платье продавщицы мороженого. Но портреты понравились ему больше: было интересно увидеть Мстителей глазами Роджерса. У него получались несколько необычные, характерные, но очень тёплые портреты. Странно, но Локи почти задело то, что не было его рисунка с его изображением. Хотя это было неудивительно: они мало пересекались. Больше всего было Барнса. Локи толком не знал всю историю, кроме того, что знали все, и судорожно пытался вспомнить подробности. Эти двое были связаны ещё с сороковых годов, потом Роджерс помог вытащить Барнса из Гидры. И у них случился роман, про который знали все в узком кругу (и Локи не может себе представить, сколько заплатил Старк, чтобы это не утекло в прессу), а потом они, значит, расстались. Зимний Солдат какое-то время работал на Фьюри, а ещё он, кажется, вернулся в Ваканду... или нет. Когда речь идёт о ребятах Фьюри, ничего нельзя сказать наверняка. На портретах больше всего было улыбающегося Баки Барнса, но также были зарисовки Зимнего с голым торсом, в бою и задумчивого, словно погружённого в транс. Интересно, почему они расстались. Локи колебался, стоит ли сейчас задавать этот вопрос. Но, видимо, вопрос читался на его лице, потому что Роджерс скупо улыбнулся: — Кажется, не сошлись темпераментами. Локи вспомнил бешеный взгляд Зимнего и его ауру, полную силы и ярости. И подумал, что, наверное, он понимает. — Мне жаль, — он вложил в голос сочувствие. — Ничего страшного. Уже почти отболело, — Роджерс улыбнулся ещё раз, но от Локи не ускользнула частица «почти». Он знал, что она может значить в таком случае. Как никто другой. Уже больше десяти лет. — Ладно, я спать, — зевает Роджерс, — зубная щётка в ванной на раковине, полотенце там же, слева. Бежевое. Доброй ночи. — Доброй ночи. Локи долго не мог заснуть, плавая в полусне и думая о Стивене Роджерсе, суперсолдате, который предпочёл рисование, а не экстремальную работу, к которой он был максимально подготовлен. Ему было хорошо в этом доме. В этом он убедился ещё раз на следующее утро, когда обнаружил, что в доме свежо, а на столе завтрак в виде яичницы с беконом и апельсиновым соком. На фоне играл какой-то лёгкий джаз. Или фанк. Локи ещё не настолько разбирался в мидгардской музыке. В любом случае, это было что-то ненавязчивое и приятное. То, что надо для утра. Однозначно, Стив Роджерс умел организовать приятную и комфортную среду обитания. На холодильнике нашлась записка: «Я на пробежке, если будешь уходить, просто захлопни дверь». Так он и предпочёл сделать. Он вернётся сюда. Обязательно. Но пока, утром, с похмелья... ему нужно было время, чтобы прийти в себя и переварить всю полученную информацию.