Сумбурная ночь или как теория переходит в практику.

Видимо плохой идеей было обмолвиться о том, что Хань Юань нашёл в городе лавку с отличным крепким алкоголем. Не то чтобы заклинателям было совсем нельзя пить его, просто дети из клана Фуяо прекрасно помнили свой первый опыт употребление какого-то алкогольного пойла, которое Ли Юнь непонятно откуда взял, закончилось все весьма плачевно, так как всю следующую неделю Мучунь завывал свои писания ещё с большим усердием и ещё дольше. Казалось, после этой пытки каждый зарекся и в сторону алкоголя не смотреть. И тогда, если Луже даже не предложили, то остальные опробовали это нечто. Никто и предположить не мог, что Императрица нежная не только снаружи, но и изнутри, что и осталось с ним по сей день, хотя прошло уже добрых пять или шесть лет. Испив пару чарок напитка неизвестного происхождения, ведь Ли Юнь в очередной раз поклялся, что за качество ручается головой, потому что сначала сходил попробовать алкоголь в этой лавке сам. И хоть никто ему до конца и не верил, все были дико уставшие и надеялись, что хотя бы от этого напряжение немного рассеется. От пойла жгло весь рот, а потом казалось, что и внутренности варятся в адском котле, а поведение молодого господина стало ещё невыносимее. Под конец дня Юй-эр сбежала в слезах от него к другим служанкам по настоятельным уговорам Чэн Цяня, который не мог видеть страдания девушки. Было принято решение заняться этой проблемой самому. Хань Юань и Ли Юнь уснули в обнимку на кровати второго старшего брата, так как именно там они решили опробовать свои силы уже в более зрелом возрасте. — Медная монетка, ты… Несмотря на твой вид…и запах, я всегда знал, что твоё лицо будет только красивее с годами, — глава клана смотрел на своего ученика пожирающим взглядом, а его рука мягко блуждала по телу и лицу младшего, который, казалось бы, не сопротивлялся. — Брат, давай пойдём в твои покои, там я тебя умою, может тебе станет легче, — Чэн Цянь слегка приблизился к юноше, от заворожённого взгляда которого кончики пальцев почему-то кололо, а от прикосновений кожа начинала гореть. Юноша списал это на действие алкоголя и мысленно проклинал Ли Юня, который сладко похрапывал и, судя по всему, решил, что четвёртого брата не существовало, потому что он буквально всем своим весом придавил этого несчастного. Сообразив, что сейчас для Чэн Цяня более важной была проблема, что почти лежит на нем, извергая какие-то непонятные речи, в которых внешность младшего сравнивалась с прекрасным бутоном цветка, но это был бы не Янь Чжэнмин, если бы не добавил фразу о дурном вкусе и о том, что этот бутон воняет потом, так как не принимает душ по тысячу раз за день и не раскуривает в своей комнате благовония, от которых болит голова. Медленно, но верно юноши переместились в просторные покои юного главы клана Янь. Ещё по пути сюда третий брат понял, что эту тушу проще утопить, чем умыть и придётся выкручиваться как-то иначе. — Есть у меня ощущение, что сейчас ты этой роскоши и не достоин вовсе, посмотри на себя, — Чэн Цянь наблюдал за своим первым старшим братом, который тут же оказался в горизонтальном положении, как только они добрались до кровати. — Ммм… Жарко, — не сказать, что на Чжэнмине было много слоев одежды, однако он чувствовал, что его тело буквально горело. Вообще-то, когда они собрались в комнате Ли Юня, молодой господин уже хотел отправиться ко сну, ведь выходные дни в этом проклятом месте выдаются не так часто, поэтому, по задумке, юноша должен был хорошо выспаться. Сейчас же, он лежал на кровати, небрежно и немного нервно развязывая ленту от нижних одежд на поясе и оголяя нежную кожу на груди и плечах. Нельзя было утверждать, что он совсем не понимал, что делает и перед кем, но алкоголь сделал его смелее, а поддаться этому потоку безумия в трезвом состоянии он не посмел бы, так как бесконечная паутина из мыслей и вопросов «а что будет потом?» сводила его с ума. Сегодня же он мог делать почти все, что хочет, особенно перед этим человеком, из чьих ушей уже можно было видеть вытекающий от смущения пар. Не часто увидишь старшего брата в таком состоянии, так ведь? Для юноши это было настоящим потрясением, так что сначала он от шока просто открывал и закрывал рот, будто рыба выброшенная на берег. Янь Чжэнмин давно хотел открыть свои чувства этому мальчику, вот и появился такой шанс, хоть и подобным способом, а в противном случае, по утру можно прикинуться дурачком, устроить сцену и сказать, что ничего такого не было, если вдруг его третий младший брат решит поговорить, что звучало сродни безумию. Это было практически невозможно. Много раз подобное срабатывало, так почему не может получиться и сейчас? Верно?.. — Т-ты, погоди, я сейчас найду тряпку и оботру тебя, хорошо? — пытаясь скрыть смущение, которое ещё и запускало в голове вереницу мыслей под действием алкоголя, Чэн Цян, прикрывая уши, убежал в ванную комнату, ища небольшой таз или что-то вроде этого, чтобы наполнить его холодной водой. Когда дело было сделано, он вернулся, глядя на сидящего на коленях Янь Чжэнмина. Его пьяная улыбка стала только шире, когда он увидел свою сегодняшнюю жертву, приближающуюся к нему. Чэн Цянь присел на край кровати, обеспокоенно глядя на брата, держа в руках уже смоченное водой полотенце. Когда он протянул руку, чтобы потрогать лоб и щеки своей «проблемы», Янь Чжэнмин приблизился к нему и словно кот начал ластиться и прижиматься все сильнее, слегка сбрасывая с плеч халат. Чэн Цянь был парализован от такого напора, а ещё от того, что внутри него не было отвращения или чего-то подобного. Да, первой реакцией было отстраниться и сбежать, но сделав пару глубоких вдохов, он понял, что действительно хочет быть ближе к своей безрассудной и истеричной Императрице. Не зная, что делать, юноша просто остался сидеть на месте, отдаваясь на растерзание юного главы Янь и попутно делая из мокрого полотенца то ли петлю для повешения, то ли полумертвую птицу, которая полностью воплощала все его внутреннее состояние в данный момент. Не встретив сопротивления, Янь Чжэнмин переместился и залез на Чэн Цяня, глядя на него сверху вниз, вдруг поразившись, как можно сохранять такое пугающее самообладание перед ним, а особенно в подобной ситуации. Был бы он немного в другом состоянии, то скорее всего мысленно похвалил бы брата за усердие в учебе, не без осуждения из-за постоянного изнурения себя, конечно, но всё же. Если бы юноша не прожил с ним много лет почти под одной крышей, то вообще бы подумал, что мальчика в таком юном для заклинателя возрасте поразила страшная для мужчины болезнь. Но, видя подергивающиеся зрачки, красные уши и переодически наблюдая, как он нервно кусает губы, на которых уже проступала кровь, Янь Чжэнмин почувствовал себя ещё более уверенно, хотя казалось бы, куда ещё больше, и, аккуратно обхватив руками шею Чэн Цяня, он прикоснулся губами к чужим, пробуя их на вкус и чувствуя, как внутри него расцветают самые прекрасные цветы. Он начал слегка подрагивать от возбуждения и радости, что не встретил сопротивления, а наоборот, руки юноши обвили его талию, а губы неумело углубили поцелуй, вызывая негромкие хлюпающие звуки. Спустя какое-то время, они отстранились друг от друга, тяжело дыша. Янь Чжэнмин обмяк и почти полностью лёг на Чэн Цяня, обняв его и положив голову на плечо. — Я…Ты… Спасибо тебе, — казалось, он хотел сказать что-то ещё, судя по рукам, которые дергались, пытаясь найти нужные слова, но потом, решив, что идея была явно не из лучших, первый брат сделал длинный выдох и продолжил стекать по плечу своего спасителя. — Что? — юноша, все ещё не осознавая происходящее, держал тело своего брата, нежно прижимая к себе и переосмысливая всю свою жизнь, которая с этого момента начала казаться ему какой-то неправильной. Однако, не суждено было этому процессу продлиться долго, так как старший брат начал елозить на его коленях и тихонько поскуливать, призывая обратить внимание на ещё одну проблему, решение которой сейчас казалось какой-то невыполнимой задачей даже для Чэн Цяня. Не найдя ничего лучше, юноша решил отпустить шутку, насчёт отсутствия нижнего белья юного господина, но услышав в ответ неловкое бормотание и новые странные движения, ещё больше пришёл в уныние. Сейчас он бы все отдал, для того чтобы услышать ворчание старшего и не иметь нужды помимо боевых искусств разбираться ещё и со своими чувствами. — Я не знаю, поможет ли мне та эротическая книга, которую подкинул мне случайно кто-то из наших братьев, но я обещаю помочь, — сказано это было настолько серьезно, будто третий брат идёт на поле боя и точно знал, что погибнет там. Хотя в данный момент именно так ему и казалось, юноша бережно положил на спину Императрицу, будто боялся его сломать, и сильнее приоткрыл его одежды, цепляясь глазами за каждый сантиметр светлой кожи. Наклонившись, он принялся покрывать ее поцелуями, иногда слегка всасывая небольшие участки кожи, оставляя на ней едва заметные красноватые отметины. Чувствуя ответную реакцию в виде коротких вздохов и сжимание простыни, он медленно продолжил, старательно вспоминая, что он мельком увидел и запомнил из той книжицы. Казалось, сейчас перед ним лежит деревянная дощечка, из которой надо вырезать амулет, когда-то давно подсмотренный из книги запретных заклинаний, и ни за что не разбить её, ведь второй попытки не будет, а последствия будут колоссальные. В ту ночь, если бы юноши клана Фуяо находились в этой части острова не одни, все бы услышали то, как Чэн Цянь на практике закрепляет свои теоретические знания, используя при этом главу клана. А может, все бы подумали, что молодой господин Янь использует свою власть, чтобы принуждать к мужеложеству. Однако, только эти двое сквозь алкоголь и затуманенный возбуждением мозг понимали, что эту ночь не забудут никогда, хоть и будут, вероятно, первое время отводить взгляд друг от друга.