Нацу

      — Ромео, — приветливо машет Нацу темноволосому мальчишке, сидящему у барной стойки Миры, — Клубничный? — не дожидаясь ответа розовый вихрь обращается к Миражанне, — Один клубничный, один молочный и глинтвейн.       Нацу мерзнет. Внутреннего огня не хватает, чтобы согреть её тело. Кутаясь в старый подарок Игнила, девушка шмыгает носом. Было бы славно, если бы здесь был Грей или Эльза, или хотя бы запах Лаксуса. Но здесь только Кана, спящая лицом в стол после целой бочки вина и Ромео, которого Нацу с легкостью поднимает за талию и усаживает к себе на колени.       — Рассказывай. Кто тебя обидел?       От Ромео пахнет дымом костра и домашним печеньем. Мальчишка по-домашнему ласковый, по-бродяжьи ершистый. В руки дается только Нацу и матери, которую видит раз в полгода, когда та возвращается из очередного загула по чужим койкам. Жаль мальчишку — кто-то же должен жалеть.       Перед ними ставят напитки и даже Люси молчит. Её звонкий голосок заставляет чувствительные уши Нацу вздрагивать всякий раз, как звучит. За те три дня пешего пути девчонка ей сильно надоела, Нацу уже успела пожалеть, что пообещала блондинке рекомендацию, но от своего слова отступать не собиралась.       — Говорить будем? Или просто посидим? — уложив подбородок на черную макушку, спросила Нацу.       — Меня опять дразнили в школе: называли магов бездельниками, которые только и умеют, что пить, да драться. Но это ведь не так! Они и папу обзывали…       — Но в этом что-то есть, — усмехнулась Нацу, — Маги пьют столько, сколько обычному человеку и не снилось, но не пьянеют, едят в таких количествах, которые им недоступны. Мы громим чужие дома, ломаем заборы, воруем чужие вещи, деремся до последней капли крови — и все это ради чести гильдии и мешочка золотых монеток, которую могут дать нам все, чего мы пожелаем. Мы не плохие и не хорошие, и ты об этом знаешь намного больше, чем твои одноклассники. Так в чем же дело? — Нацу не любит разговаривать, не любит слушать, но Ромарио ребенок и возле него должны быть взрослые, которые его направят. Нацу достаточно взрослая для этого.       — От тебя ничего не скроешь, — буркнул мальчик, — Отец ушел на задание три дня назад и до сих пор не вернулся. Мне… Я волнуюсь, — он шумно сглотнул, но это не помешало Нацу уловить аромат страха.       — Куда он пошел?       — На Хакобе, чтобы уничтожить Вулканов.       — Придурок, — зло цокнула языком девушка, — Жди здесь, я скоро приведу твоего отца домой. Люси, пойдешь со мной?       — А? — блондинка захлопала шоколадными глазами, — Я? Но я же слабая…       — И кто тебе это сказал? Хотя как знаешь. Мира, — обратилась к красавице за стойкой, — Запиши напитки на счет Макао. Этот долбан будет должен мне не меньше сотни.       — Принято, — улыбнулась демоница, — Долго не задерживайся — я уже начала готовить твой любимый пирог.       Вместо ответа Нацу лишь кивнула головой и не оборачиваясь пошагала к выходу, уворачиваясь от летящего стакана.       — Она такая классная! — пискнула от переполняющих её чувств Люси.       — Ага, — выдохнули вместе Ромарио и Мира.

      ***

      Путь до горы Хакобе был не долгим, но Люси, уже намаявшаяся зза время пути потихоньку начинала скулить:       — У меня ноги болят! У меня руки болят! Я замерзла!       Нацу сердито рыкнула и натянула шарф повыше, прикрыв проступившие от бешенства клыки. Едва видимый дымок поднимался от ярких волос, а Люси следила за ним, как за одновременно прекрасным и ужасающим в своей сути явлением. Извержение вулкана или движущийся на встречу смерч, вот на что была похожа тлеющая злость огненного драконоборца.       — У меня… — вновь хотела пожаловаться Хартфеллия, но её прервало рокочущее клокотание, исходящее из груди Нацу.       — Заткнись, или я тебя сброшу с горы! — не выдержала девушка.       — Молчу! — пискнула Люси и показательно застегнула воображаемый замок на своем рте.       — Я чувствую запах Макао, — объявила немного притормозившая, а затем сильно ускорившаяся розоволосая. Не оборачиваясь она стремительно возносилась все выше и выше, в то время как Люси оставалась позади.       Плюнув на все условности, дочка богатого отца, вызвала духа Часов и уже в более комфортных условиях продолжила путь за огненным магом.       Нацу была странной. Дикая, яркая, влекущая к себе своим поведением и диковиной внешностью, отдающей чем-то звериным и опасным, она отгораживалась от людей. Сначала Люси было обидно, когда на неё рычали, когда отталкивали словом и делом, но неожиданно для самой себя она привыкла и нашла в этом что-то особенное.       Отец всю жизнь отбрасывал её как можно дальше от себя, но то, как это делала Нацу имело абсолютно иной вид и оттенок отношения. Как будто бы необычная девушка-зверь просто не привыкла быть среди людей и подстраиваться для их комфорта. Ей были чужды правила и условности, то, что казалось всем нормальным и естественным. Она спала под открытым небом, ела плохо прожаренную пищу, разрывала руками зверье и одним лишь взглядом заставляла чужие сердца трепетать.       Нацу была похожа на древних огромных ящериц-драконов, добрых соседей, любящих хаос и шутки на грани чужой смерти. И магия Нацу это отлично подчеркивала.       А ведь несмотря на недостаток информации, Люси была удивительно проницательна. Она просто не знала, что Нацу не была похожа на дракона — она и была драконом. Кровь от крови Игнила, его дочь, душа и пепел.

      ***

      Триумфальное возвращение в гильдию в сопровождении Макао, висящего на плече Нацу и вырубленного ею же, во имя воспитательных целей было закреплено грандиозной попойкой, в живых после которой остались лишь Кана, обладающая несравненным опытом, Мастер, с ещё большим стажем распития спиртных напитков, Ромарио, отправленный по малолетству домой и Нацу, по своему потягивающая прямо из горла дорогой коньяк, с редкой ласковой улыбкой наблюдающая за родным балаганом.       А по утру в непривычно-тихую гильдию прибыла Эльза Алая, готовая вершить дисциплину и правосудие. И хаос, конечно же. Всё в традициях Хвоста Феи!