Охотники за правдой

— Прискорбно получать такое сообщение в выходной день. — заявил мужчина, снимая дорогое пальто с плеч. — Смотрю, все уже собрались. Он прошёл вглубь комнаты, где собралась почти вся Элдийская свита, чтобы попрощаться с одним из самых влиятельных людей внутри всех трёх стен. Два породистых пса лежали на дорогом ковре и жалобно скулили, будто чувствуя настроение всех присутствующих в доме. Все, как один, смотрели в пол с видом забитых зверей. Все, кроме его молодой супруги. Ей было плевать и она не скрывала этого. Анна вообще никогда не вписывалась в это одно сплошное золотое пятно. Возможно, дело в её происхождении, возможно, в дерзком характере, а возможно, в её достаточно зрелом муже. Дэвид Лис — акула среди форели столицы. Он был доверенным лицом короля, владел многими заведениями не только в Митре, но и Стохесе. Даже ходил грязный слух о том, что Дэвид не просто замешан в работорговле, а управляет всем рынком и имеет там огромную власть. Отсюда и большое количество публичных домов и рюмочных в разных частях Элдии. Да и человек он сам по себе такой. Если увидел — захотел. Если захотел — получил. Эта система сработала и с Анной. Девушка провела всё детство и юность в Подземном городе, пока не была силком привезена наверх. Сразу же попала в публичный дом, — как она потом поняла, — давнего друга и конкурента Лиса — Эдварда Крауда. Человек жестокий и прямой, в отличии от главной акулы Митры. Никто не знает, в честь чего Эдвард подарил самых красивых девушек публичного дома своему дорогому другу, но в планы Анны переезд из одной клетки в другую не входил. Как и знакомство с тем человеком, которого она меньше всего желала видеть на месте Лиса. Они стояли напоказ у всего дома. Вымыты до блеска, накрашены и одеты в настолько откровенные наряды, что приличнее было бы их снять, оставшись в чём мать родила. Как куклы. Да только они и есть куклы. Кто-то покладистее, кто-то совсем «ручной», как зверёк, а кто-то как Анна. Только на месте последней никто долго не задерживался — либо скинут со стены, либо зарежут во сне. Анне плевать, ей больше терять нечего. Было что, пока не притащили в постель какому-то жирному аристократу, что отвешал за неё немалую сумму. Было больно, грязно и отвратительно. Она кричала, рвалась, царапалась. Тщетно. Мужчина только сильнее вжимал в постель такое хрупкое на вид тело. А под конец оставил на шее мокрый поцелуй, проводя по телу жирными руками, которые и не мыл после огромной порции нежной телятины. В ту ночь она блевала так, как не блевала никогда в жизни. В ту ночь она крушила так, как никогда не крушила в жизни. В ту ночь она умерла так, что теперь вряд ли оживёт… И вот, через неделю после её приезда, она встретилась в коридоре с высоким мужчиной, которого сразу же заинтересовала её «скромная персона». В тот же вечер мужчина решил не тянуть, просто зажав девушку где-то в коридорах её клетки. Анна пыталась закричать, но он заткнул её рот рукой. Момент, и её уста почувствовали стальной привкус крови. Она прокусила ему руку. Мужчина схватился за неё, пытаясь остановить кровь. Анна умело воспользовалась этим и умчалась от него, теряясь в коридорах публичного дома. И вот сейчас мужчина стоял перед ней и общается с Эдвардом. Они пожали друг другу руки и улыбнулись. Настоящие товарищи. У Анны такого никогда не было, да и вряд ли будет. Как только Лис обернул взор к ним, он первым делом посмотрел на неё. С хитринкой в глазах и дьявольской улыбкой, когда глаза девушки расширены от страха, а руки мелко дрожат. «Милая, да тебе же плевать» — проговорил голос где-то внутри головы. Может и плевать, да только глаза Лиса не предвещают лёгкой смерти. Он с минуту смотрел на неё одну. Потом, видимо, вспомнив о других, обвёл их равнодушным взглядом и вышел из дома. Сразу же за ним пришли двое мужчин, которые выпихнули девушек из публичного дома, посадив в карету. Так и началась её не очень приятная жизнь.