Запах вишневых сигарет

Осаму просыпается ночью из-за гуляющего холода у стоп, в зоне ягодиц, и оттого, что некуда закидывать окорочка. Мурашки табуном пробежались по светлой коже парня. Поджав пальцы и согнув ноги в коленях, сгорбился. Такая поза особенно напоминала спящего младенца. Сместив брови к переносице, он рукой ищет рядом с собой комочек тепла, что согревает брюнета ночью. Не почувствовав его рядом, а лишь остывшую простынь, Дазай привстал на локти, медленно открывая веки. Смотря на открытую дверь балкона, с которого идет вишневый табачный запах, видит силуэт Чуи в голубом свете луны, чьи волнистые локоны овивает ветер. Это некая привычка Накахары, так скажем, ненароком вставать поздно ночью и тут же направляясь на балкон, выкуривать одну сигарету с любимым вкусом, думая о своем. Темное синее небо держало в себе множество ярких звезд. Светила полная луна, оставлявшая холодный отблеск на возвышениях, напротив стояли многоэтажные здания, уходившие в томную даль. Редко проезжали машины и, шумя колесами, светили красными и желтыми фарами. Выдох. Вид растворился в дыму, таком сладком и дурманящем. Голубые глаза безразлично смотрели сквозь него, тонкие пальцы стряхивали пепел, что гулящий ветерок сносил с керамической пепельницы куда-то вниз. Локти юноши лежали на обшарпанной раме балкона. Древесина с облезшей краской неприятно впивалась в его кожу, заставляя её отливаться в красноватый оттенок. Опустив взгляд, Чуя оглядывал горящий кончик сигареты, светящийся ярким оранжевым цветом, привлекая внимание среди синих оттенков ночного города. Парень с черными волосами наступил на старый пол балкона, тот приглушенно заскрипел. Дойдя до партнера, который лишь незаметно вздрогнул от неожиданного звука, протянул к нему худые холодные руки. Нежно дотрагиваясь до плеч рыжеволосого, Дазай обвил шею Накахары, пропахшую ароматным дымом. Прижимаясь телом к телу, целовал рыжую макушку парня, ложась щекой на нее, бесшумно дыша, слегка прикрыв глаза. Безразличный взгляд Чуи стал более мягким. Незаметная улыбка появлялась от осторожных касаний брюнета. Каждое действие парня доставляло Накахаре удовольствие. Взглянув вблизи на бинты Осаму, юноша положил ладонь на тыльную сторону руки партнера, легко раздвигая ослабленные ткани на коже. К уху донесся шумный выдох. Кареглазый наклонил голову, упираясь носом в угол между собственным плечом и ухом Накахары. Любое напоминание о его шрамах, заставляло их болеть снова. Лезущие в голову давно забытые чувства в тот момент, пробивали его. Закрыв глаза, брюнет не отходил, доверяя Чуе, несмотря на невыносимые болезненные ощущения, даже от нежных прикосновений. Рыжеволосый поглаживал руку. Наклонив голову, соприкоснулся губами к изувеченному участку на белоснежной коже. Сахарные уста чувствовали небольшие тонкие выпуклости. Сместив бинты, он не пропускает ни одного шрама, целуя каждый миллиметр мягкими розовыми губами, горяча приятным дыханием. Веяло свежим холодком, обдувавшим фарфоровую кожу Накахары. Дыхание Дазая обжигало ухо голубоглазого, давая мурашкам пройтись по его телу. Свободным запястьем Осаму спускался по руке Чуи, поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем, легонько забрав теплую сигарету из тонких похолодевших кистей. Брюнет поднял голову, поднося вишневую сигарету ко рту — втягиваясь горьковатым пряным дымом, немного поморщившись от крепости. Между ними образовывалось сероватое облако, запахом притягивая парней друг к другу. Пьянящий аромат приласкал их обоняние. В мгновении отстранившись от поцелуев ноющих увечий, он закрыл их своей теплой ладонью. Подняв голову, Чуя смотрел в сияющие карие глаза напротив, оставляя между их губами пару сантиметров. Дазай прислонился с рыжеволосым обветренными губами, горячее дыхание обвивало уста парней. В это время парень высунул язык, облизывая сухие губы Осаму, соблазняя этим, мило улыбался, зная, что глаза брюнета закрыты. Дазай раскрыл губы, давая влажному языку изучить его рот. Тихие влажные причмокивания на фоне шуршащих на деревьях листьев ласкали уши.Сливаясь в сладком поцелуе, Осаму и Накахара не хотят друг от друга отрываться, не хотят терять тепло чужого тела и щекочущее чувство под ребрами. Они забываются вместе.