Behind The Scenes To My Star

       Счастью Канмина не было предела, когда менеджер сообщил ему, что проект продлили на второй сезон, ведь теперь он мог без зазрений совести смотреть, касаться, а возможно и целовать своего хёна.       Сначала Канмин не придавал значения своим чувствам, отмахивался, думая, что он находится под влиянием своего персонажа, просто не может выйти из образа по уши влюблённого в Соджуна Джиу, однако после завершения съёмок пришло осознание того, что влюблён он сам.       Канмин не понимал, что его так привлекло в Ухёне, что заставило не спать ночами, просматривая, в который раз, его инсту, что заставило желать большего, а не просто мимолетных взглядов и шутливых подколов, что заставило любить настолько сильно, что просто быть на разных концах Сеула казалось катастрофой, а не говорить хотя бы раз в день было сродни смерти.        С Ухёном было комфортно и легко, несмотря на разницу в возрасте они хорошо понимали друг друга, разделяли некоторые интересы и могли поговорить на абсолютно разные темы. Сам же Хён был похож на солнышко - энергичный, готовый практически на любые безумства, ласковый, с яркой улыбкой и всегда горячими ладонями, в противовес ледяным рукам Канмина.       На Ухёна хотелось смотреть часами, изучать его лицо по миллиметру, запоминая каждую мелкую деталь, каждую родинку и морщинку, хотелось тонуть в его глазах, хотелось чтобы его взгляд был направлен лишь в одну сторону, в сторону Канмина.        А тот ведь действительно смотрел. Украдкой находил глазами младшего, ловил его улыбки, искал милую ямочку на щеке, потом еле сдерживая желание ткнуть в неё пальцем. Однако Канмин не замечал этих взглядов. Да если бы и заметил, то подумал бы, что ему показалось, ведь Ухён не может быть влюблен в него, это было бы слишком хорошо.       Съёмки второго сезона оказались куда более тяжёлыми и напряжёнными. Между Соджуном и Джиу разворачивалась драма, поэтому Канмину с Ухёном нужно было тщательнее работать над эмоциями и передачей чувств персонажей. Однако и до безумия нежных и романтичных сцен хватало. Канмин наслаждался ими как только мог, ведь никто не мог запретить ему фантазировать и выдавать себя за Джуи. Что уж говорить про сцены объятий и поцелуев, Мин просто сходил с ума, ему порой казалось, что ещё немного и он не сможет себя контролировать, утащит Ухёна в одну из гримёрок и будет целовать до тех пора, пока у обоих не появятся звездочки перед глазами, а легкие не засохнут от недостатка кислорода.       Иногда Канмину казалось, что он зависим от Ухёна, буквально одержим им. Ему всего было мало: мало разговоров, мало прикосновений, мало взаимной поддержки и заботы, мало крепких объятий поцелуев, но при этом их казалось слишком много, они въедались в голову, напрочь заполняя её сладкими думами, мешая сосредоточиться, мешая дышать, забирая последние частицы здравого рассудка.        У старшего появилась новая привычка - хотя-бы раз в день, но он должен был подойти к Канмину и потыкать в его щёчку пальцем, при этом улыбаясь настолько сладко, что сахар в крови можно было не измеряя ставить повышенным. А Мин смотрел на него немного сверху и думал, как ему сдержаться и не задушить своего хёна в объятиях, до того он был красив в такие моменты.        К концу съёмок сдерживать себя становится совсем трудно. Канмину кажется, что он задохнется, если не признается, если не выскажется, если не поцелует Ухёна от своего лица, а не от лица Джиу, если ещё хоть раз обманет его, сказав, что всё в порядке и его ничто не тяготит. Они сблизились, доверились друг другу и от этого только хуже, потому что тонкая грань между дружбой и любовью трещит, ломается, рушится и с грохотом падает вниз, нарушая душевное равновесие Канмина, выводя его из строя.       И вот на съёмках постельной сцены Канмину окончательно сносит крышу. Он целует, тянется к Ухёну, притягивает того ближе, сжимает его талию руками и не может остановиться, когда режиссёр кричи своё фирменное: "Стоп, снято".        Старший дёргает его за футболку, похлопывает по спине, что-то невнятно мычит в поцелуй и, наконец, прикусывает Канмину губу. Это действует, младший ошалело смотрит на него, потом по сторонам, тихо бормочет извинения и срывается в сторону ванны, через секунду хлопая дверью и поворачивая замок.       "Я сошёл с ума. Это конец. Конец всему." Канмин хватается за голову и сползает вниз по двери. Не так он хотел донести до Ухёна свои чувства, не так хотел доказать свой серьёзный настрой и готовность на любые испытания, не так хотел показать силу своей любви.       Канмин уходит глубоко в свои мысли, поэтому дёргается, когда в дверь стучат.       - Открой, Канмин. Давай поговорим.       Ухён говорит тихо, но Мин слышит. С минуту сомневается, но всё же встаёт и поворачивает замок, впуская старшего внутрь, затем вновь поворачивая замок, чтобы закрыть. Канмин не может поднять глаза на Хёна, ему кажется, что старший вот вот обругает его и пошлёт куда подальше.        - Ты меня удивил, даже испугал немного. Что-то не так? Обычно ты собран.       - Что не так? Да всё не так, всё абсолютно не так, как я хотел, - Канмин горько усмехается своим мыслям, но продолжает говорить. - Я не хотел, чтобы всё было так странно, так некрасиво и так смущающе, не перед всеми этими людьми, ни в таких обстоятельствах и уж тем более ни на съёмках. Я так долго сдерживал себя, думал, что всё усложню своими дурацкими чувствами и после окончания проекта вообще тебя не увижу больше. А мне так хотелось всё тебе рассказать, когда ты спрашивал, о чём я думаю и что хочу сказать, когда ты смотрел на меня так, что мне хотелось верить, что ты чувствуешь то же самое. Я же совсем как Джиу, никак не могу решиться, не могу признаться, не могу донести до тебя всё, что чувствую. Последнее время мы постоянно вместе, ты всё чаще меня касаешься, ещё все эти поцелуи на съёмках и твой флирт, эти тычки в мои щёки, зачем ты это делаешь? Я же не железный... У меня просто от твоей улыбки крыша едет, а тут такое, вот и не сдержался сейчас. Ты ненавидишь меня? Не надо, хён, пожалуйста, только не говори, что это так. Лучше ругайся, можешь ударить меня, можешь делать всё, что хочешь, только не прогоняй, я уже не смогу без тебя, это какая-то безумная зависимость, хуже алкоголя, хуже наркотиков.       - Всё, что хочу, говоришь? Ты уверен?       Канмин наконец поднимает глаза на Ухёна и видит в них только игривые, лукавые и, если Мину не кажется, счастливые искорки, никакой ненависти.        - Конечно, хён.       - Тогда поцелуешь меня?       - Что? - Канмин хлопает глазами и неверяще таращит их на старшего.       - Поцелуй меня, дурачок. - Ухён улыбается.        Канмина дважды просить не надо, тем более о таком. Он тянет старшего на себя и сминает его губы своими, забирая тёплую улыбку себе, целуя глубже, чем когда-либо, прижимая сильнее и стараясь наверстать всё, что упустил за это время.       В дверь стучат и слышится голос менеджера Канмина:        - Ребята, вы сможете закончить съёмки или мне попросить режиссёра перенести их на завтра?       - Мы сейчас идём, - Ухён немного отпихивает Канмина и ерошит его волосы рукой, - Давай закончим сегодня работу, чтобы завтра не вскакивать в пять утра.        - Хорошо... - Мин смотрит на старшего всё ещё неверяще, ожидая какого-то подвоха. - Это всё сон что-ли? Ты мне снишься? О Господи, я не хочу просыпаться.       - Эй, успокойся, я здесь, всё реально. - Ухён смеётся, обхватывает лицо Канмина ладонями и касается его лба своим.        - Тогда я должен сказать самое важное, - Мин смотрит прямо в глаза Хёну и, наконец, произносит то, что хотел донести очень давно. - Я люблю тебя. Люблю, хён. Очень сильно. И я готов ко всему. Если ты согласен, то мы сможем выдержать всё вместе, пережить любые трудности и проблемы, будем разговаривать, становится лучше, слушать друг друга и поддерживать. Пожалуйста, хён.       - Я тоже люблю тебя, Канмин. Правда. И я верю тебе, верю в нас.       - О Боже мой, дай я тебя поцелую.        Канмин тянется к Ухёну, обнимает и целует, целует, целует.        Возможно, съёмки всё же придётся перенести.