Круэлла и Ко

Круэлла де Виль (она же Эстелла Миллер): Мне все время было любопытно - каково жить человеку с двумя личностями? Если в тебе живет внешне одна личность, а внутренне - другая, то у тебя может крыша поехать от этого. Возьмем, к примеру, двуликого Януса. Он ведь как-никак жил в Древнем Риме с двумя лицами, и ничего! Но одно дело - древнеримский двуликий Янус. А каково мне жить с Круэллой и Эстеллой в одном теле?! Итак, меня зовут Эстелла Миллер, хотя на данный момент я сейчас являюсь Круэллой де Виль. Да-да, именно Круэллой. Потому что моя сумасшедшая биологическая мама, то бишь Баронесса фон Хеллман, чуть не погубила меня. И это заставило меня "переродиться". В прямом и переносном смысле. Отныне я теперь - Круэлла де Виль. Да-да, та самая гениальная, дерзкая и немного безумная Круэлла де Виль, которой теперь неприятно смотреть на себя. Конечно, мои любимые братья, Джаспер и Хорас не были в восторге от того, что вместо Эстеллы у руля теперь Круэлла. Я это и сама это понимала со временем, но ничего поделать с этим не могла... Да-с. Я превратилась в "волчицу в овечье шкуре". Та самая безумная идея освежевать щенят далматинцев проскакивала наружу, но я в гневе мотала головой, пытаясь убрать из нее эту безумную идею. Уже не "Хеллман Холл" а "Хелл Холл" стал для меня, Джаспера и Хораса новым домом. Но я отнюдь не была в восторге. Оно и понятно: ведь внутри меня жила душа Эстеллы, и я никак не хотела её подавлять. Я хотела было навестить Аниту Дарлинг, мою лучшую подругу, но боялась рисковать. Однако решимость, все же взяла вверх, и я направилась к ней. На мое удивление, самой Аниты дома не было, был лишь Роджер, возлюбленный Аниты. Если вы не в курсе, то Роджер одно время был адвокатом Баронессы фон Хеллман, потом его уволила сама баронесса. По моей же вине, разумеется. Когда я позвонила в дверной звонок, моя душа подсказывала, что Роджер не захочет со мной разговаривать после того события с увольнением. И мои воленения не были напрасными: Роджер презрительно на меня посмотрел, как будто у дверей стояла не я, а какое-нибудь болотное чудище из книжек детских ужастиков. - Чего ты от нас хочешь, Круэлла? - все еще презрительно смотря на меня, спросил Роджер. - Если это касается щенков, то ты их не получишь! - Нет, Роджер, дело не в щенках, - поняв гибельность всей встречи, начала я. - Дело во мне. И нам нужно об этом поговорить... - Нам с Анитой не о чем говорить с тобой! - воскликнул Роджер, скрестив руки на груди. -- Ты и так уже пыталась украсть щенков, а теперь тебе вдруг понадобились душераздирающие разговорчики! Поясню в чем дело: около недели назад я самолично пыталась украсть щенков ночью. Дома был только Роджер. И вот, когда я уже собиралась уже уходить с мешком, полным щенков, Роджер застукал меня у выхода. И тут же вызвал полицию. Я кое-как успела удрать, бросив мешок. - Я понимаю, Роджер, что тебе не хочется со мной разговаривать, - едва не всхлипнув, ответила я, - но это касается меня и моего характера. Просто выслушай меня, а потом можешь хоть выгонять. Похоже, моя слова убедили Роджера на разговор. Он неохотно впустил меня внутрь. Присев напротив Роджера, я начала разговор о том, как я потеряла мою мать, Катрин Миллер. Потом рассказала о том, как я выживала все десять лет вместе с Хорасом и Джаспером, как получила работу у Баронессы, как узнала секрет Баронессы и как в конце концов чуть не "погибла" в пучине волн. Рассказывая все это Роджеру, я боялась, что он начнет смеяться надо мной и назовет меня сумасшедшей. Но я глубоко просчиталась: Роджер лишь укоризненно покачал головой и сказал: - Не считаешь ли ты Баронессу источником всех твоих бед? - О, нет, не совсем, Роджер, - горько вздыхая, произнесла я. - Почти большую часть бед принесла именно я. Начиная от витрины в "Либерти", и заканчивая созданием манто с принтом пятен далматинцев... И вот, к чему это привело меня... Роджеру стало жаль меня. Он уже сочувственно посмотрел на меня и вновь спросил: - И что ты дальше планируешь делать, Круэлла? - Прошу, - уже расстроенным голосом ответила я, - не называй меня так, Роджер. Я хочу, чтобы все меня снова называли Эстеллой. - Ой, прости, Эстелла, - поправился Роджер. - виноват. Но ты же, вроде, говорила, что живешь ради мехов, и что ты от них без ума... - Ради мехов?! - в моих глазах уже начали течь слезы. - Что из того, что я живу ради мехов?! Меха не способны заменить мне то, чем я больше всего дорожу. - Что же? - поинтересовался Роджер. Мои глаза уже были заплаканными, и я еле из себя выдавила я отчаяно: - Человечность! Вот чем дорожит Эстелла, то есть я! Роджер посмотрела на меня так, словно ушам своим не верил. То, что я сказала, на самом деле было чистой правдой. Никакие меха не могут дать человеку то, что у него есть: чувства, человечность, любовь и даже сострадание! Из-за того, что я была одержима созданием из шкур щенков далматинцев меховое манто, я потеряла все человеческие качества. И я была готова на все, чтобы их восстановить. - Слушай, ты же не против, если я тебе спою песню о Круэлле? - спросил меня Роджер минуту спустя. Я очень хотела услышать песню о Круэлле, а потому ответила: - Я очень буду рада её услышать. И Роджер заиграл на своем волшебном пианино. Пел он при этом так круто и гениально, что мог бы любой позавидовать, даже Бетховен. Песня действительно была про мое альтер-эго, и я понимала, что вся песня - это большая часть моей тяжелой жизни как Круэллы. И по мере того, как Роджер напевал песню, во мне все больше крепла уверенность в том, что я никогда не вернусь к образу Круэллы. Когда Роджер закончил петь, я похлопала в ладоши и похвалила его: - Мне понравилось, Роджер! Теперь, я ни за что не вернусь к образу Круэллы де Виль! - Уверена? - усмехнулся Роджер. - Абсолютно! - радостно ответила я с искренней улыбкой и, попрощавшись, отправилась к себе домой.