Напиши мне то, что не сможешь произнести вслух

После спектакля прошло три дня. Я почти всё время была погружена в свои мысли. Я работала, ела, спала, но снова и снова возвращалась к словам Джона. Упоминание Бельгии, слова про душу, что он хотел этим сказать? Я чувствовала неопределённость. Не любила это чувство. Оно посещало меня за мой век очень много раз. Я пыталась унять его, но выходило очень плохо. Я решила навести справки о Джоне и обнаружила весьма странные совпадения. Скажу честно, искать было сложно.Я отправляла запросы, прошерстела весь интернет и нашла нечто стоящее. Как раз, когда я попала в плен, некий Джон Луис был врачом в брюссельской больнице. Это совпадение было настораживающим. Неужели Джон был бессмертным? Я пыталась найти истину. Что-то было не так. Я это чувствовала. Утро. Я любила утро. Эта часть дня наполнена спокойствием и тишиной.А ещё — рассвет. Эта самая приятная часть дня. Я обожала рассвет. Он напоминал, что после даже самой тёмной и беспросветной ночи, всегда появляется лучик надежды, лучик нового дня, лучик новой истории. Я проснулась рано, именно для того, чтобы увидеть рассвет. Он приводит мысли в порядок. Сегодня я решила прогуляться перед завтраком и как раз купить вкусные булочки к чаю. Я уже выходила из булочной, как меня кто-то откликнул. -Кетрин, подождите. Я узнала голос, это был Джон. -Подождите… Доброе утро, Кетрин. -Доброе утро, мистер Луис, -поздоровалась я. -Я хотел позвонить вам, но увидел вас и решил, что лично вы мне точно не откажите, -с улыбкой сказал мужчина. -Любопытно, в чём я Вам не откажу? — с интересом сказала я. -Я бы хотел пригласить Вас поужинать сегодня со мной. Мне бы хотелось поговорить с вами о работе. -Ну, я не знаю. -Я не приму отказ. Сегодня в семь. У ресторана «Глубокая гроза», -перебил меня Джон. -Ну хорошо, я приду, -согласилась я. -Замечательно. Буду ждать. -До встречи, -попрощалась я. Приглашение Джона показалось мне не только рабочим, но и личным. А это была возможность узнать то, что меня так долго мучает. Я сделала себе макияж, сделала причёску, надела брючный костюм, невысокие лодочки и вышла из дома, чувствуя себя на все сто. Через 15 минут я была у дверей ресторана. Я была здесь пару раз, он мне очень нравился. значит вкус у Джона точно есть, — подумала я. Меня проводил официант к нужному столику. -Добрый вечер, мисс Реталье. -Добрый, мистер Луис. -Может перейдём на ты, -предложил Джон. -Хорошо, — не стала спорить я. Нам принесли меню, я выбрала салат, а Джон рыбу. Пили мы красное вино, Джон, оказывается, тоже разбирался в винах. -А какой твой любимый месяц в году? — вдруг спросил Джон. -Мне нравится осень.Наверное, мне больше всего нравится октябрь. Октябрь прекрасен, быть может, прекраснее всех месяцев года, даже мая. Май мучает надеждой, обещаниями, которые никогда не сбываются, октябрь ничего не обещает. Он лишь готовит к тьме, холоду, слякоти, мокрому снегу. -Как верно сказано. Мне кажется, что каждый месяц прекрасен, -сказал Джон -А чем ты занимаешься? — спросила я, решив зайти издалека. -Я занимаюсь благотворительностью. А если спрашивать про остальное, я люблю путешествовать. Работаю удалённо. Путешествия — моя страсть и любовь. Я объездил весь мир. Я был в Бельгии, в Америке, в Мексике, Канаде и многих других странах , — сказал он с улыбкой. -Расскажи поподробнее о своих приключениях, — попросила я, мне были непонятны его намёки. -Я обожаю Европу. Особенно Бельгию. Брюссель — невероятный город. Но из-за войны он был разрушен. Войны 1914. Он начал рассказывать, а я не слушала его. Мрак. Зловещий мрак, покрывший всю душу своими чёрными нитями полотна, разъедавший изнутри, словно самая ядовитая кислота. Это удар под рёбра. Нож в спину. -… Война утащит тебя в свои игры и ты станешь её заложником… Даже бессмертные смертны.Какая ирония… — сказав это, мужчина улыбнулся. -Бессмертие? Что же тебе известно об этом? , — сказала я, опасаясь ответа. -Бессмертие. Люди вечно говорят об этом, думают, мечтают. Но не понимают одного, бессмертие, кроме вечной жизни, несёт бесконечное одиночество и вечные скитания... — начал рассказывать Джон. После этих слов я была почти уверена, что он знал. Знал про меня, знал про то, что это возможно. А может даже и сам был бессмертным.