Выпускники.

Выходные пролетели незаметно, и вот настал понедельник. Очередное серое утро, когда каждый школьник желает заболеть, или получить неожиданную новость о том, что школа сгорела в огне. Что угодно, лишь бы не выходить из тесной квартиры, в которой по утрам слышится гул и шорохи, громко включенный телевизор соседей с утренними новостями, запах бутербродов и крепкого чая. Особенно ощущается эта атмосфера в домах какой-нибудь хрущевки, где всё словно веками пропитывалось тоской и заунывными орнаментами русских ковров. Кира хоть и не жила в настолько провальном месте, но ощущала всё в полной мере. Выглядывая в окно, наблюдая знакомую картину: старые разнопёрые семи и девятиэтажные дома, а ближе к железной дороге пятиэтажные. С момента знакомства с близнецами в Кире что-то щелкнуло, изменило её, забралось в душу. Она перестала разговаривать с мамой за завтраком, ее взгляд расфокусирован и вместе с мыслями обо всех происшествиях уходит куда-то сквозь стены и пространство, словно заблудший странник, ходит по кругу в густом тумане. Пропал даже страх и неловкость, когда к ней обращается отец. Сейчас стало казаться, что он не такой уж и всемогущий монстр, ему Кира простила даже абьюз. Главное что мама с ним счастлива, ведь прошли долгие годы брака, а эта женщина до сих пор улыбается и смеется как молодая девчонка. Все будто и не изменилось с тех далеких дней, когда традиция семейного вечернего просмотра сериалов была в действии и они проводили много времени вместе. Но всё же мама стала всё чаще засыпать еще в начале фильмов, уткнувшись в папино плечо, а мужчина перестал читать девочке сказки. Повзрослев, Кира ощущает лишь то, что их семья раскалывается на две части — родители и их повзрослевшая дочь. Они пережили даже тот период, когда отец закрывал её в комнате и кричал, бил кулаком по столу и проливал кофейную лужу на недочитанную газету. Сейчас совсем не осталось эмоций. Только сейчас Кира понимает, что дом, семья — это ее укрытие от жестокого мира. Здесь ее любят даже несмотря на легкие барьеры недопонимания. Девушка зашла в класс легкой открытой походкой. Сегодня она ни за что не даст себя в обиду. Готова защищаться, хотя никто и не собирается нападать. Она достает из сумки тетради и ручку, замечает перед собой женские ноги. Кира догадалась кто это, грех бы было не узнать, когда позади много лет дружбы и совместного обучения. Поняв, что та не уйдет и продолжает прожигать черную макушку зорким взглядом синих очей, девушка наконец подняла взгляд на Анну. Между ними заискрился зрительный контакт. — Привет, Кир. Я понимаю, что ты наверное не хочешь даже видеть меня, но мы должны обсудить всё, — тихим голосом начала говорить собеседница, с ноткой обиды и неуверенности. — О чем нам говорить? Мне всё предельно ясно, тут и к гадалке не ходи, — хладнокровно ответила Кира. — Всё не так, как кажется на первый взгляд..,— повисла пауза, — прошу, давай отойдем и поговорим. Обещаю, никакой подставы не будет. — Ладно. Интересно посмотреть, как ты мне мозги пудрить будешь, — сказала Кира, согласно кивая и вставая из-за парты. Девушки вышли в коридор, Анна собиралась с мыслями. — Я не просила их разбираться с тобой, клянусь, я даже не говорила о тебе в плохом контексте! Ни разу!, — С каждым произнесенным словом Анна заглядывала в глаза подруги, выискивая в их сером блеске нотки доверия. Искала как могла, но их не было. — Можешь заливать мне эту ложь сколько угодно. Мне рассказали о том, как ты протрепалась о моём признании на всю столовку. — Что? В какой столовке? Единственный с кем я поделилась, это был Назар, и то в переписке! ,— Трэвис действительно не понимала о чем идет речь и кто мог придумать такие слухи. — Я тебе не верю больше. А когда доверилась, ты выставила меня за дверь, — Кира понимала что не выдерживает этого напора. Она хочет чтобы все закончилось, все эти ссоры и разборки. Прижаться к своей красавице и забыться в омуте теплых прикосновений. — Я была не права, прошу, поверь мне в последний раз. Кто тебе вообще рассказал такую чушь про меня? Про себя я могу ответить, что не делилась ни с кем кроме своего парня, а то что он поступает как животное, я не виновата! ,— Аня хотела сорваться на крик, лишь бы пробить те невидимые стены, которые возникли между ней и Кирой. Но по коридору раздались звуки тяжелых шагов, от которых у девушки не слушались ноги от страха. В памяти до сих пор то страшное насилие, запах пота и сдавленные стоны. Она не является человеком, у которого бы парень спросил мнение в каком-то вопросе. Одно нехитрое движение, и его грубая рука заткнет любые звуки, которые попытается издать Анна. В какой час всё настолько кардинально поменялось, как долго она живет с птичьими правами в окружении абьюзеров и насильников? — Свалить вину на кого-то другого всегда проще, чем отвечать за свои поступки, — Кира сказала чуть тише, заметив приближающегося Назара. А после незамедлительно спаслась бегством в распахнутые двери класса, потому что желания попадаться на глаза этому парню у нее не было ни малейшего желания. Анна осталась наедине со своими мыслями и чувством вины перед самым дорогим человеком. Если бы не давление общества, может она бы хотела ответить Кире взаимностью в тот роковой день. * * * Ближе к обеду телефон черноволосой уже разрывался от сообщений, большинство которых было от Сэма. Кире не хотелось отвечать, тем более в шторке уведомлений можно было подглядеть о чем там написано. Они опять звали на заброшки и пытались ввязать в какие-то авантюры. Но резко всё исчезло. Будто проигнорированный собеседник понял решительный настрой девушки и сдался. Гордая собой, Кира даже подзабыла о них на время. Ходила в школу, ловя на себе внимательные взгляды Анны и недружелюбные со стороны Назара. Да, общаться ей не с кем, но это для девушки не повод отчаиваться. Сейчас в жизни тот период, когда хочется побыть одному и все тщательно обдумать. Но вот не всегда хочется идти на безлюдной заросшей дорожке, по которой Кира часто срезала путь от школы до дома. Прислушивается Кира и в который раз уверена — ей не показалось, кусты вправду дрожат, шелестит что-то позади нее и трескаются тонкие веточки. Может, кошки? Птицы? Не похоже, уж слишком большой некто среди зеленых укрытий. Чувство преследования не оставляет девушку ни на секунду, даже дома она прочно занавешивает шторы. Опасения были не зря, когда однажды по пути домой чьи-то мужские руки прижали ее за горло к разрисованным стенам небольшого сарая.