Слушай, Паймон

Ночь. Холодная и недружелюбная. На просторах Тейвата путешественник с другого мира заканчивает не первую свою битву. Противники оставались прежними.   – Раздражает. Почему я вынужден сражаться с ними? Тратить свое время на это. Черт. Черт. Черт. Как же раздражает…, – прошипел Итэр, и быстрым движением воткнул меч в шею противника. – Это был последний. Жуткое зрелище, трудно к такому привыкнуть, – сморщившись от вида крови, прокомментировала Паймон, – Итэр?.. Ответа не было. Путешественник стоял неподвижно, опустив голову вниз. Непривычное поведение насторожило маленькую помощницу. Она подлетела к парню и с беспокойством посмотрела на его лицо. – Итэр… ­– подумала Паймон. Крохотные ручки осторожно обняли голову Путешественника. Она как можно ближе старалась прижаться к парню, чтобы утешить его. Дать хотя бы немного позитивных чувств и эмоций. Повисла тишина. Холодная, громкая и неприятная атмосфера недавней битвы уже не витала в воздухе. Слабый ветерок своей прохладой доводит до мурашек. Пару глубоких вдохов приносят колющие ощущения в носу. Еще одна ночная битва закончилась победой. – Паймон, скажи, ради чего все это? Спасение городов, не заканчивающиеся поручения, вечно достающая по всяким пустякам гильдия искателей приключений. Чертова безрассудная помощь всем без разбора. Паймон отстранилась и замерла. Путешественник улыбался. Если бы только это была искренняя, счастливая улыбка... Но она пуста, измучена и фальшивая. Настолько часто она виднелась, что могло казаться, будто она естественна, будто у Итера совсем нет другого выражения лица. Все внутри сжалось, Паймон больно видеть путешественника таким. Осознание того, что привело в начале радостного и открытого путешественника к подобному состоянию давило. Она была не в силах вымолвить слово. Окружающее в Тейвате общество жутко эгоистично. Казалось, что потоки просьб никогда не закончатся, а вознаграждения никогда не будет. Встретить, предложить, манипулировать и принять помощь путешественника – словно четко продуманный алгоритм просвечивался сквозь каждое взаимодействие в мире Тейвата. – Знаешь, Паймон, я часто задаюсь «глупыми» вопросами: не является ли Тейват кукольным театром, где каждая фигурка действует одному скудному сценарию? Кто дергает за ниточки? Кто определяет их судьбу, скрываясь за кулисами, фальшивым небом? Какую роль я играю в представлении? И почему…, – покрасневшие от холода пальцы сжались в кулак. – Я не могу вернуть Люмин. Путешественник резко сел на землю, от чего Паймон испугалась и быстро подлетела к путешественнику, осматривая его на наличие ранений. На волосы маленькой помощницы опустилась мужская рука и немного взъерошила их. Парень показал палец вверх другой рукой, чтобы Паймон была спокойна на счет физического состояния и больше не волновалась. В конце концов, он опытный воин. Далее путешественник рассказывал в полголоса, будто бы боясь спугнуть кого-то. – Размышление на эту тему никогда не уходило дальше вопросов. Глупые мысли на то и глупые, чтобы оставаться на подкорках сознания. Однако последний вопрос я не могу обойти стороной, – Итэр сжался в клубок. – С самого начала своего путешествия моя цель одна – найти и вернуть сестру. Но что же стало результатом? Раздается нервный смешок и полная тишина, которую прерывают только звуки оживающей природы. Наступает утро и Паймон отчетливо видит как места, где руки обхватывают ноги красные от сдирания кожи. Одежда порвана. Она никак не комментирует это. Страх потери момента, когда Итэр выговаривает его тревоги важнее. Очень ценно, когда не рассказывающий о своих проблемах человек находит время, чтобы раскрыть частичку своих переживаний. – Ничего. Абсолютно ничего. Каждый раз, когда мы с ней встречаемся, она уходит от меня. Говорит: «Еще не время», «Ты все поймешь, когда придет время», «Еще слишком рано» и тому подобное. Почему она не хочет понять меня, мои чувства?! – Пальцы до крови сжали мягкую и покрасневшую кожу ног. – Что видела она, чего не видел и не вижу я? Путешественник затих. Тишина не давит, но и не дает расслабиться. У Паймон плохое предчувствие на счет слов, которые будут произнесены. Парень смотрит на слабо освещенное солнцем небо, редкие облака, птиц, горы Инадзумы и туман, покрывающий землю тонким слоем.  Атмосфера утра дарила спокойствие, но тема разговора не могла принять его. Прошла одна минута, две. Паймон уже хотела окликнуть Итера, как тот громко выдыхает, чем пугает ее. Парень тихо извиняется. – Каждый раз я бросаюсь на помощь людям, адептам, архонтам. Я бы не делал этого просто так, понимаешь, Паймон? – он посмотрел на маленькую помощницу так тепло, будто она была самым дорогим ему человеком, словно она его пропавшая сестра. – Все те разы, когда я рисковал своей жизнью, были не только ради… окружающих. Во мне всегда была надежда, что Люмин придет ко мне и спасет меня. Битва на Нефритовом дворце, битва против Сёгун Райден и мое стремление изучить все опасные места – все движется этим желанием. В какие только опасные места я не прыгал, какие только опасности меня не поджидали – все без толку! Как… как мне увеличить количество хотя бы встреч с моей сестрой? Я-я… Путешественник сжался, дрожа как осиновый лист. Недавний легкий ветерок стал холодным, вызывая озноб у двух друзей. Нет, парень дрожал не из-за холода, а от осознания своей беспомощности. Паймон не могла смотреть как ее дорогой компаньон, нет, друг мучает себя. Она, насколько это возможно, своими маленькими руками прижала голову Итера к себе. – В-великая Паймон обещает тебе, Ит-тэр. Я обязательно пом-могу тебе найти с-сестру. Могу даже поклясться на…, – дрожащим голосом тараторит Паймон, сдерживая слезы и показывая мизинец – крови! – Не нужно, – Итэр убрал ее мизинец, посмеявшись, – ты такая забавная. – Т-ты! Да я тут за тебя переживаю. А ты… ты— Ее прерывают. – Я верю тебе, Паймон. Улыбка. Измотанная, но такая теплая и искренняя.