Помада размазана кровью на твоих губах

Пистолет упирается о висок, доставляя небольшой дискомфорт. Дискомфорт не заметен, слишком страшно. Слишком много адреналина. В глазах темнеет. Нет, ее не пристрелили, только ударили дулом. К сожалению или к счастью, она жива. Синяки, царапины и гематомы медленно и болезненно расцветают на светлой коже темными цветками. Сколько она тут? 40 минут? 2 часа? Несколько дней? Незнает. Она очнулась от того, что ее облили ледяной водой, от которой все еще пальцы покалывает. Или от верёвок, больно натирающих тонкие запяться. - Все еще ничего не скажешь? Ты шлюха одного из этих гандонов, ты должна знать хотя бы что-то!- противный голос над ухом разрезал тишину и голова начинала гудеть еще сильнее. - Я правда ничего не знаю, мне неинтересно это.. - голос давно сорвался, стал хриплым и тихим из-за криков. Былой нежности в голосе не было. - Значит просто деньги с них качаешь и трахаешься с ним? Или может со всеми сразу? По кругу значит тебя пускают, и правда шлюха. А может и нам тебя пустить по кругу? Ты ничего такая не лицо. Первая, одинокая слеза упала с нижнего века, потекла по щеке, задевая маленькие царапинки, которые тупой болью отдавались из-за соли. Они сидела в каком-то сыром помещении, где отвратно пахло гнилью. Похоже, она не первая здесь. В комнате темно и только почти догоревшая свечка дает немного света. И то, еле горит из-за сырости. Резко, будто молния на ясном небе, в коридоре или наверху, слышны крики, выстрелы и грохот. Ясно. За ней пришли. Тяжелая дверь открывается, свет проскользает в комнату, заставляя девушку морщиться. Голова дала заметный отголосок ноющей боли по всему телу. Выстрел, который слышится словно взрыв и такой же грохот. Больше не помнит. Над ухом были воркования, тяжесть с рук упала и они больше не трутся о жесткие верёвки, тело становится невесомым, она будто летает в воздухе. Слышит успокаивания и много мата. И отключается. Голова наконец перестала болеть, тело стало лёгким, а горло перестало болеть. Наконец