Фея на минималках

      Ханджи хотелось взвыть. Натурально. В самый голос. Так, чтобы этот вой было слышно всей блядской редакции. Она и так прекрасно понимала, что главный редактор «Шагншинского клинка» не погладит её по голове за феерически пропущенные сроки: Кит Шадис со смаком отымеет её несчастный мозг за то, что статья не была написана в срок.       «Вы должны вкладывать в работу душу!» — Зоэ словно воочию увидела по-военному подтянутую фигуру главреда, его воспалённые глаза и чёрные синяки под ними. Эту фразу он любил повторять всем и каждому, на что Жан Кирштейн, их графический дизайнер, как-то предложил начертить на полу пентаграмму и вложить туда душу самого Шадиса. А потом довольно заржал как конь.       «Наблюдение гомосексуального поведения у овец» — кто вообще будет читать подобную ахинею?! И кто вообще придумывает такие темы? Дедлайн закончился ещё на прошлой неделе, но упрямая статья никак не поддавалась.       Собственно говоря, в редакции Ханджи просто подрабатывала, всю основную энергию тратя на написание диссертации по социологии. «Околожурналистская» деятельность её совсем не напрягала, а даже помогала проводить исследования, однако откровенно бредовые статьи вроде этой вызывали желание бросить всё к чертовой матери.       Она сидела поздним вечером в маленьком захламленном закутке своей квартирки, гордо именуемом «кабинетом», и слышала возню соседей за стеной. Они сначала громко выясняли отношения, а затем их «выяснения» перетекли в горизонтальную плоскость. Удары в стену старенькой, но ещё крепкой гантелькой результатов не принесли: парочка совершенно справедливо полагала, что у себя дома может заниматься чем угодно, о чём и сообщила Ханджи в перерывах между стонами.       Зоэ мрачно взирала на стену с вмятиной и очень хотела убивать… В какофонии непотребных звуков экран ноутбука с укором взирал на неё пустой страницей текстового редактора. Пальцы перебирали карандаш, а в голове не было ни единой цензурной мысли. Она была готова молиться Богу, Иегове, Ктухлу и ещё кому угодно, чтобы ей ниспослали хоть какие-нибудь намёки на связный текст.       Карандаш неожиданно сломался, оцарапав длинные пальцы и загнав в кожу здоровенную занозу, а остатки грифеля разлетелись в разные стороны. Ханджи, наконец, взвыла, длинно выматерилась и сунулась под стол, задев очками столешницу — те криво повисли на носу. Поправляя их саднящими пальцами, она заметила странное слабое свечение около правого уха, а затем услышала лёгкое покашливание.       Ханджи повернула голову и остолбенела: около её лица парила маленькая человеческая фигурка. Изящная, не больше карандаша, с лёгкими серебристыми крылышками за спиной. Самым поразительным было то, что она оказалась мужской, насколько Зоэ успела рассмотреть, учитывая хреновое зрение и темноту под столом. Мужчина (подросток? мальчик?) приблизился. Ханджи от неожиданности дернулась и от души приложилась темечком о крышку стола.       — Ты возмужала, Динь-Динь! — успела произнести она, слабо улыбаясь, прежде чем грохнуться в обморок.       Когда Ханджи очнулась, ей в первый момент показалось, что она видела удивительно странный сон. Однако, разлепив полуслепые глаза (да куда запропастились грёбаные очки?!), она снова увидела золотистое свечение и лёгкую фигурку феи.. Фея?       — Да что ж за напасть такая!       — Меня зовут Леви, — у миниатюрного парня оказался неожиданно взрослый голос с безразличными металлическими нотками, безэмоциональное лицо и прозрачные серебристые глаза. Бледную кожу оттеняли чёрные блестящие волосы. Одежда была странной: чёрные брюки и рубашка с надетым поверх... белоснежным передничком. Ханджи неверяще вытаращилась на парящее существо: да, передничек. И ещё косынка на шее, тоже белоснежная. Не удержавшись, Зое прыснула. Неожиданный смех отозвался тупой болью в голове, и Ханджи сразу вспомнила всё: и блядских гомосексуальных овец, и извращугу Шадиса, и собственное эпичное падение под стол. И снова чуть не взвыла.       Парень-фей с каменным лицом наблюдал, как Ханджи медленно поднялась с пола, нашарила завалившиеся за кресло очки и плюхнулась на старенький диван, подняв облачко пыли.       — Ну, чего пялишься?       — Тц! Напомню, ты сама меня вызвала…       — Да-а-а-а?!       Парень вздохнул, закатил глаза, оправил передничек и на одном дыхании выдал непечатную витиеватую фразу, которую Ханджи произнесла ранее, завалившись под стол.       — Надо же! Не знала… — движимая внезапным приливом исключительно научного любопытства, она потянулась к существу, но парень молниеносно отскочил назад, сверкнув серебристыми глазами и оставив на пальцах Ханджи золотистую мерцающую пыль.       — Не трогай меня своими грязными руками, не то сдо… пожалеешь!       — А тебе не кажется, что феи должны быть более приветливыми?       — Я не фея! — возмущённо взвизгнул парень. Потом вздохнул и ворчливо добавил — я сестру замещаю. Проиграл, в общем в карты, а уборка Мику мало интересует.       — Ясно.       — Так, ладно, давай своё желание, и я сваливаю. Посуда, знаешь, сама себя не помоет…       — О! Правда?! — глаза Зоэ маньячно блеснули. — Любое, да!?       Мгновение подумав, она открыла рот, но тут же была грубо перебита.        — А как же овцы?       — Какие, блядь, овцы?..       — Те самые, — он неожиданно ухмыльнулся.       Мда, статья тоже сама себя не напишет. Ханджи снова задумалась.       — И что я должна за твою услугу? Душу?       — Зачем мне твоя душа, мне б со своей разобраться, — с тоской в голосе произнес Леви. — Никаких душ. Просто уберись в моей квартире.       — Чего?! — брови Ханджи сами собой полезли вверх вместе с очками.