Вона

Президент Украины нервно мерил шагами небольшой кабинет с одним единственным окном, выходящим на задний двор в нетерпеливом ожидании гостей. По его прогнозам, самолёт уже должен был приземлиться и теперь задерживается на (быстрый взгляд на дисплей телефона) аж десять минут, что в условиях военного времени можно было смело умножать на пять. Прилететь должен президент Польши Анджей Дуда, который сам предложил вывести на личном самолёте порядка двадцати онкобольных детей и Владимир уже в сотый раз поблагодарил небеса за таких друзей. Но не Дуда заставлял измерять пространство кабинета решительными шагами, а его самовольная и решительная жена, которая узнав о визите президента Польши воспользовалась такой возможностью и также сейчас находится в этом чёртовом, да где же он там, самолёте. Они не виделись почти два месяца, не считая редкие видео и аудио звонки, минуты на которые он безжалостно забирал у своего сна, потому что ни на что кроме нескольких часов сна свободного времени не оставалось. Из собственных мыслей, которые так и норовили разбежаться в разные стороны его отвлёк нестройный шум голосов, из которых он узнал людей из офиса президента и поспешил убрать с лица выражение рассерженного ожидания оставив только вежливое нетерпение. — Анджей! — президент Украины слегка улыбаясь приветствует крепким рукопожатием статного мужчину в тёмном пиджаке, глазами находит жену и продолжает уже более расслабленно. — Я ждал вас раньше. — Предполётная подготовка заняла больше времени чем мы планировали. Мы заставили тебя переживать? — Анджей внимательно следит за президентом Украины участливо отмечая про себя следы бессонных ночей, прочно отпечатавшиеся на лице Владимира. — Немного, — уклончиво отвечает он, обнимая жену и слегка уворачиваясь от её поцелуя в губы подставляет колючую щёку. — Хорошо долетели? — спрашивает, не сводя с неё внимательного взгляда легко приобнимая за плечи. — Да, всё в порядке, — ободряюще улыбнулась Лена присаживаясь на массивный стул. Следующие двадцать минут президенты бегло делятся новостями и вполголоса фронтовой сводкой, той её частью что Владимир может поделиться, так что до Лены долетают лишь отдельные фразы. — Хм… да, Владимир, я понял, — хмурясь сжимая и разжимая кисть роняет Дуда. — Я оставлю вас ненадолго, мне необходимо уточнить детали. — Конечно, я тоже сейчас подойду. Анджей выходит из кабинета с лёгким хлопком закрывая дверь. Владимир задумчиво смотрит в окно засунув руки поглубже в карманы свободных брюк. — Это было неразумно, — бросает он. — Я ведь просил остаться в Варшаве. — Я была в безопасности настолько насколько это возможно. — Твоя безопасность в Польше, — отрезает президент. — Моя безопасность рядом с тобой, — мягко возражает жена, подходя сзади и обнимая его за каменные плечи. — Ты это не серьёзно, — потирая воспалённые глаза говорит Владимир разворачиваясь в кольце рук укоризненно глядя на жену. В душе он был согласен, что опасность и правда была минимальна, когда летишь с главой страны находящейся в Альянсе, но с липкой тревогой, поселившейся внутри ничего поделать не мог. — Как ты? — Устал, — президент мягко освобождается от объятий жены и садится в удобное кресло. — Как дети? — Они в порядке, передают тебе привет, ты же знаешь. — жена не сводит с него внимательного взгляда. — Я соскучилась. — Я тоже. — Выглядишь ужасно. — Ну спасибо. Лена подходит ближе запуская пальцы в коротко остриженные волосы на висках, начинает слегка массировать мягко очерчивая контуры. — Я сейчас усну, — предупреждает Владимир, хотя ничего близкого к сонливости не испытывает. Так в тишине проходит несколько минут, и президент первый раз за многие недели не думает ни о чём кроме прохладных рук, и тревога понемногу отступает. — Иди сюда, — тянет к себе на колени и зарываясь лицом куда-то в шею прячется от всего мира за пушистым облаком волос. Часы на запястье жены еле слышно отсчитывают время до неизбежной разлуки и объятья супругов становятся теснее. — Тебе не тяжело? — перенося вес на цыпочки наконец спрашивает Лена. — Тяжело, — шепчет он в губы в ответ на совсем другой вопрос. Первый поцелуй выходит неловким и торопливым, будто боится, что будет прерван, будто боясь вспомнить какого это, целовать человека, которого ты любишь всю свою жизнь и за которого не задумываясь отдашь эту самую жизнь. Руки, запутавшиеся в волосах, каменеют, не давая отстраниться ни на дюйм. Стук собственного сердца отдается в ушах и Владимир не может вспомнить, когда ещё он так волновался в присутствии жены. Жены, которая неторопливо возвращает ему поцелуй, изучая его губы легко придерживая за подбородок, будто вместе с ним стараясь растянуть минуты одни на двоих. Впрочем, обрывает он его так же неожиданно, как и начинает. — Анджей будет ждать меня, — с сожалением шепчет президент отстраняясь. — Да… будет… — так же шёпотом отвечает Лена, на этот раз сама не давая мужу возможность отстраниться. Нежно, но требовательно перехватывая инициативу, пользуясь так кстати оказавшейся разницей в росте, целует искусанные губы и помечая свою территорию лёгкими касаниями языка срывает у Владимира потрясённые вздохи. Президент уже не помнит почему он просил её остановиться, успевая только отвечать рваными движениями, позволяя ей вести, заново вспоминая её вкус. Руки вновь возвращаются к хрупкому телу сжимая и гладя всюду до чего могут дотянуться, остановившись под бёдрами и притянув к себе. — Тебе хорошо? — шепчет жена, смешивая их дыхание. — Да… я же с тобой… — расслабленно отвечает Зеленский, откидывая голову, чувствуя, как в районе солнечного сплетения расцветает солнце. Лена понимает намёк и поцелуи смещаются ниже на выставленную напоказ беззащитную шею вызывая у мужа столп мурашек от давно забытых прикосновений. Прохладные руки скользят под лёгкую хлопковую футболку касаясь разгорячённой кожи в попытке стать ещё ближе. — Я так люблю тебя, — Лена выравнивает их взгляд оставляя поцелуй по очереди на одной и другой колючей щеке. — Ты вся моя жизнь, — не отводя от нее нежного взгляда произносит он. — Ты не возбуждён, — осторожно замечает жена, слегка ёрзая на его бёдрах. — Прости, — непонятно за что извиняется Владимир и карие глаза наполняются влагой. И единственный человек который может это увидеть находится перед ним. Внутреннее напряжение накатывает волнами, и он не чувствует ни сил, ни желания прятать непрошеные слёзы. — Я люблю тебя, — повторяет Лена сцеловывая мокрые дорожки на измученном лице. — Мне кажется я постарел, — тёмные глаза с нечитаемым выражением смотрят на жену и сразу сквозь неё, — я постарел внутри… от того знания, что никогда не хотел. — Ты не один… я рядом с тобой. — Я не знаю, когда мы увидимся в следующий раз — шепчет президент в раскрытые губы утягивая жену в очередной поцелуй, который выходит мимолётным и слишком горьким. — Но ещё раз позволить тебе рискнуть собой пока настолько опасно я не позволю, — в голосе президента прорезаются стальные нотки, когда в дверь раздается негромкий стук. — Тебе пора… обязательно позвони как приземлишься, — роняет он между поцелуями, — пойдём я провожу тебя. Когда спустя двадцать минут он возвращается в кабинет, то всё ещё может чувствовать её присутствие подвигая их кресло к своему рабочему столу, и когда поздно ночью он закроет глаза, то первый раз за многие дни уснет без сновидений.