Бродяги Бреннер

Больше, чем пиратов, Сильвия Бреннер ненавидела только непрофессионалов. Учитывая, что разницу между пиратами и спонсируемыми неведомо кем националистами-сепаратистами она представляла себе более чем смутно, текущий контракт Сильвию бесил. Нанятые для «проведения антитеррористической операции» Бродяги Бреннер едва успели высадиться на Новом Старгороде, как оказалось, что военное руководство планеты — откровенные дилетанты. Во всяком случае идея привязать наступление роты мехов к смешанному (два батальона мотострелков и батальон танков плюс дивизион САУ) полку милиции выглядела бредом. Да, мехи не могут занять город. Но от мехов этого и не требуется. И Сильвия Бреннер собиралась со следующего дня втолковать командованию Третьего Новостаргородского Полка, что их участие в собственно операциях Бродяг не требуется. Хотя бы потому, что от них потребуется идти в прорыв, занимая уже пробитую во фронте «Рассвета Традиций Нового Старгорода», как пышно именовали себя террористы, дыру. Как раз этим мотострелковые батальоны могли бы заняться с максимальной пользой... Печальные размышления капитана Бреннер над картой Третьей Кубани — единственного континента Нового Старгорода — прервала сирена боевой тревоги. Проклиная всё и вся, темнокожая футанари вскочила со стула и ткнула в сенсорный экран комма: – Капитан Бреннер — штабу. Что за пожар? Из миниатюрного динамика раздался откровенно паникующий юношеский голос: – Мэм... На позиции второго батальона напали! – Принято, штаб, – Сильвия выскочила из временного домика казармы, не утруждая себя бессмысленными вещами вроде одевания. – Выступаем через пять минут, через четыре дайте мне всю информацию на комп меха. Падая в ласковые объятья щупалец партнёра и посылая мысленный посыл приготовиться к бою, Сильвия продолжала считать. У сепаратистов было не слишком много боеспособных подразделений, которые могли бы атаковать пусть и необстрелянный, но всё же полноценный мотострелковый батальон с приданной батареей САУ. Три из четырёх «дивизий» сепаратистов были просто пехотными — даже не мотострелковыми — бригадами пониженной мощи. Каждый «полк» в их составе имел всего два батальона пехоты и смешанную роту бронетехники — САУ и лёгкие танки. Такие «полки» по реальной боевой мощи как раз равнялись нормальному батальону мотострелков и вряд ли могли начать успешную атаку — а это значило, что в игре задействована так называемая «Гвардия Свободы Нового Старгорода», единственная реально боеспособная часть сепаратистов. У «гвардейцев» был нормальный мотострелковый полк, танковый полк двухбатальонного состава и две полуроты мехов — точнее, четырнадцать машин, объединённых в два нормальных звена и два сокращённых. Сильвия считала такое дробление идиотизмом — но соглашалась с тем, что при минимуме боеспособных частей сепаратисты просто вынуждены дробить подразделения, чтобы получить хоть что-то мобильное и мощное. Перед глазами Бреннер вспыхнула карта, которую наконец переслали из штаба милиции. Судя по тому, что успел передать связист атакованного батальона, Бродяг ждала встреча с первой ротой мехов «Гвардии Свободы» – стандартным для бедных планет звеном из двух «Рядовых», «Рейнджера» и «Ковбоя» плюс сокращённым звеном из «Легионера», «Ковбоя» и «Духа огня». Выводя «Леопард» из временного ангара, Сильвия с удовлетворением отметила, что командное звено уже готово к бою, а два других проходят процедуру запуска мехов. Это позволяло ударить по противнику полным составом роты буквально через десяток минут — учитывая вопиющий непрофессионализм сепаратистов, шансы застать противника на месте у Бродяг были. Полковник Гвардии Свободы Нового Старгорода, пилот «Духа огня» и командир Железных Солдат Свободы — полка мехов движения Рассвет Традиций Нового Старгорода — Влад Мишанин горько сожалел о том, что его машина не приспособлена для борьбы с живой силой. Исключительно энергетическое оружие «Духа огня» превосходно для долгих кампаний, не требуя дополнительного снабжения, но фугасным действием не обладает — а Мишанину хотелось уничтожать наймитов планетарного правительства, разрывать их тела пулями и осколками снарядов. Мотострелки правительственных войск, вооружённые на деньги межзвёздных корпоративных плутократов, умудрились практически уничтожить «Рядового» сержанта Усова и повредить ноги «Ковбоя» лейтенанта Дырова. Они должны были ответить за это. Впрочем, ногами давить наймитов продажного, не заботящегося о древних традициях и духовных скрепах правительства он тоже любил. Вот только это было не очень быстро и не очень практично — а поддержки от мобилизованных свободных граждан Нового Старгорода, державших оборону в районе города Белохлебово, ждать не приходилось. «Рассвет Традиций» не имел средств для создания большого количества мотострелковых подразделений и мобилизованные были простой пехотой — а значит, просто не могли успеть за стремительным ударом Гвардии Свободы. Мишанин ударил ногой меха по уцелевшему после боя блиндажу, надеясь, что там есть ещё кто-то, спрятавшийся от возмездия — и в этот момент ситуация на поле боя изменилась самым гнусным образом. Разведывательное звено Бродяг Бреннер обошло позиции разбитого мотострелкового батальона с севера — как раз так, чтобы выйти на два меха террористов, отползающих к своим. На сенсорах «Муравьеда» лейтенанта Санчес отобразились почти разбитый «Рядовой» и еле-еле перебирающий ногами «Ковбой». – Пехтура не совсем зря полегла, – констатировала на канале звена циничная Джейн «Вдова» Романофф, пилот «Стрелы». – Мэм, мы с Чужаком... – Именно, – Санчес сразу поняла, что хочет предложить подчинённая. – Не лезьте под «Ковбоя», кой вам чёрт в его пушках... «Стрела» Романофф и «Джасса» Ривейру замедлились до двадцати километров в час — примерно до той же скорости, на которой ковыляли подранки. «Муравьед» Санчес и «Овод» Лилиан Кастор, наоборот, ускорились до максимума. – Время подыхать, суки! – Романофф выпалила первой. Залп двенадцатитрубной розенклововской «Огненный дух 8» пришёлся в торс и ноги изувеченного «Рядового». Ракеты сорвали остатки брони и вгрызлись во внутренние конструкции, кроша силовой каркас, разбивая блоки охладителя и сокрушая тонкую машинерию энергоблока. Получивший удар спереди-слева маленький гуманоидный мех рухнул на спину, уже в падении отключаясь — автоматика среагировала на критические повреждения, не допуская взрыва энергоблока. Ривейру положил залп своей ракетницы — такой же, как у Романофф — в торс и левую руку «Ковбоя». Волна огня прошлась по избитой пулями и маломощными ракетами мотострелков броне, корёжа её и заставляя сепаратистского пилота пошатнуться. Возможно, он удержал бы машину на ногах, но шесть из восьми ракет «Муравьеда» Санчес пришлись в и без того повреждённые ноги меха. «Ковбой» осел на землю, когда приводы ног и силовой каркас буквально испарились под ударом наёмницы. Для среднего меха это был ещё не конец — но не снижавший скорости «Овод» Лилиан Кастор уже приблизился на дистанцию уверенного поражения. Очередь из малокалиберной автоматической пушки вскрыла затылок меха, кроша все связи кабины пилота и остальной машины. – Два готовы, командир, – на канале роты отрапортовала Санчес. – Оба подранки. – Принято, Маришка, – возбуждение боя, столь схожее с сексуальным, буквально пропитывало ответ Сильвии Бреннер. – Держите свою зону, можете огоньку добавить... Повреждённый «Ковбой» сепаратистов ещё не упал на землю, когда по «Духу огня» вражеского командира отработали одновременно три шестнадцатиствольных установки ракет большой дальности, стоящие на «Василиске» старшего сержанта Аннеты Шварц. Цунами ракет, захлестнувшее высокую угловатую машину, прошлось по голове, торсу и правой руке меха. Броня не была пробита нигде — всё же часть ракет прошла мимо. Но слишком много попаданий в голову машины привели к тому, что партнёр, обитавший в порождении конструкторов Оплота Праведных, просто потерял своё нечеловеческое сознание, оставив населявшего кабину человека одного, в темноте и без информации о происходящем. При потере синхронизации с тентаклемонстром «Дух огня» банально отключился, застыв посреди разгромленных позиций мотострелкового батальона гротескным памятником человеческой самонадеянности. Командир наёмников, впрочем, не обратила внимания на выключение вражеского меха. Быстрым шагом её приземистый, хищный «Леопард» сблизился с «Легионером» сепаратистов — тот только начал разворачиваться к атакующим наёмникам, когда две крупнокалиберных пушки «Пепел» ударили с дистанции в пятьсот метров. Два десятка снарядов врубились в тонкую тыловую броню похожего на римского воина меха, проломили её, усеивая землю обломками металла, и добрались до боекомплекта ракетной установки. Взрыв выпотрошил машину, не дав пилотировавшему её пилоту даже шанса выбраться — пламя вырвалось изо всех сочленений корпуса, а затем кабина просто испарилась, когда мощь взрыва ударила вверх по торсу меха. Оставшиеся три воина сепаратистов уже не помышляли о сопротивлении — вот только сдаться в современном бою непросто. Легче всего отделался пилот «Рядового» – получив заряд из лучевой пушки «Мясника» Энни Томпсон в правую ногу, его мех просто упал. «Рейнджер», попавший под фокус огня остальных мехов боевого звена, протянул примерно столько же — но его пилот не пережил попадания тяжёлого лазера «Легионера» Инги Свенссон в голову меха. Последний мех сепаратистов, «Ковбой», вздрогнул и застыл, когда его пилот отключил энергоблок машины, не желая проверять свою удачу — тем более что даже в бою один на один с «Маньяком» Дика Томпсона ему мало что светило. – Штаб, здесь капитан Бреннер, – вызвала союзников Сильвия. – Противник уничтожен. Есть пленные. Они были просто превзойдены. Пилот второго «Ковбоя» сепаратистов, младший сержант Гвардии Свободы Майкл Хэмилтон, это понимал мучительно ясно. Дело было даже не в количестве или мощности мехов — огонь наёмников ложился слишком точно для того, чтобы под ним выжить. Даже полковник Мишанин с его двенадцатым уровнем и тройкой в пилотировании меха не имел шансов против таких бойцов — что уж говорить о самом Хэмилтоне, едва-едва разменявшем третий? Наёмники были сильнее. Наёмники были более умелыми. Наёмники атаковали быстро, безжалостно и точно. Наёмники победили — и Хэмилтон благодарил высшие силы, что не успел ничего толком сделать в составе Гвардии Свободы. Это могло дать ему шанс получить не слишком тяжёлые проблемы с планетарным правительством — тем более что Хэмилтон был просто мобилизованным жителем Белохлебово, не сумевшим уклониться от облавы. – Оооох, Джейн... Хватит... дразнить... Энни Томпсон подалась навстречу аккуратному органу рыженькой шимейл из разведывательного звена, широко раскинув полные ножки. – Давай... Да... Выеби меня как следует! После боя возбуждение не спадало — и когда Бродяги вернулись в расположение, они, разумеется, искали способ его сбросить. А некоторым не нужно было и искать... Резкие толчки Романофф сотрясали полное, притягательное тело её давней подруги и соратницы. Джейн снова толкнулась вглубь Энни и заткнула любовнице рот поцелуем — жарким, как лоно ненасытной Энни Томпсон, в котором так хорошо себя чувствовал «ствол» самой шимейл...