Лишний

«Ковчег» никогда не останавливался. Корабль начавший свое безумное путешествие по таинственным и в целом опасным тропам Пилигримов — множеству звездных путей пересекавшихся друг с другом в непроглядной, густой черноте — бесконечно плыл вперед, открывая все больше различных миров. Или открывая один и тот же мир, но разный? Если так подумать, поломать голову, то мир оставался одним и тем же, но был все же совершенно другим — парадокс бесконечных вселенных, не иначе. Зоро оглядывался вокруг каждый день, видел перед собой точные копии себя же, но никак не мог свыкнуться, что вовсе не повредился умом и не попал под действие особо опасного дьявольского плода. Десятки близнецов; десятки помешанных, одержимых одной идеей кретинов; десятки глупцов не сумевших некогда удержать хрупкого счастья в руках. И хватаясь за последний шанс, бросаясь с головой в омут длительного странствия, скитания в нескончаемой ночной черноте, Ророноа Зоро пытались вернуть то, что потеряли. Находились счастливчики, которые довольно скоро забывали о разбитом сердце, примирялись с утратой одного доставучего, наглого, громкого, горячо любимого кока. Их боль была столь мгновенной, короткой, что в дальнейшем для них не становилось проблемой смириться со смертью Санджи — так казалось Зоро. Глядя на снующие туда-сюда копии он думал о том, а правильно ли они все поступают: действительно ли нужно спасение? Не эгоистично ли это все? Чего ради затеяно подобное? Один за одним уходили другие Зоро — не одни, а с вновь обретенным смыслом жизни, с новым Завитушкой, который каждый раз был все оригинальней и оригинальней. Искалеченные, болезные, изможденные выпавшими на их долю несчастьями или счастливые, улыбчивые и свободные Завитушки принимали выдвинутые условия, кто-то сразу же, кто-то серьезно подумав, а иногда попытавшись сбежать, и почти всегда выбирая того, кто спас. Зоро находился в стороне.  — Один из нас проводит тебя в новый мир, где ты сможешь жить. Ты должен выбрать одного из нас.  — В смысле? Это имеет значение? Зоро тихо наблюдал. — Санджи Блеклег. Санджи Винсмоук. Третий принц Джермы. В своих мирах мы знали того, кого могли назвать особенным человеком.  — И мы понимаем, что того, кто умер не воскресить.  — Но и знать, что в других мирах Завитушке грозит опасность — очень больно.  Зоро цедил выпивку не способный принять того, что любого Санджи можно заменить кем-то таким же из другого мира.  — Шастаете по чужим мирам? И еще не заблудились? Похвально.  — У «Ковчега» проложен курс, мы только движемся согласно ему. Забавно слушать подобное из раза в раз. Но все чаще Зоро пропускал разговор-объяснение о предназначении «Ковчега» и о необходимости выбора одного из его копий. Устраиваясь на палубе подальше ото всех взглядов, доставая припрятанную бутылочку с сакэ или ромом, мечник в одиночестве проводил время. Он не знал сколько — два-три часа или может все десять — поскольку ему совершенно не было до этого дела. Выуживая примятый желтоватый клочок бумажки Зоро трепетно касался его неровных оборванных краев и с легкой, грустной улыбкой перечитывал торопливо написанные строки. Чернила самую малость выцвели, но все еще казалось, что кок вот только что вывел своей рукой несколько слов, зачеркнул передумав, а после исправился и продолжил. Аккуратные, тонкие, выверенные буквы складывались в несколько четких предложений. Зоро хранил последние слова своего любимого человека возле сердца. Корабль двигался все дальше и дальше, принимал на борт самых разных пассажиров и отправлял восвояси тех, кто добился желаемой цели. Возвращались и те, кто некогда, казалось, уже окончательно принял решение. Король Зоро — тот, кто казался Зоро таким же неприкаянным, живущим прошлым, не способным собрать сердце из тех оставшихся острых осколков — стал неожиданным гостем на «Ковчеге», впрочем как и тот, за кем он отправился. Но и в этот раз Зоро остался в стороне от всего. «Ковчег» не сходил с курса, никогда не останавливался. Начав свое путешествие по тропам Пилигримов он бесконечно плыл вперед, открывая все больше различных миров. Последний шанс стать счастливым, спасение нового кока и уход обратно — один и тот же путь для каждого ступившего на борт мечника. Ророноа Зоро пытались вернуть то, что потеряли. Вот только Зоро знал… он уже знал, что не сможет вернуть того, кого на самом деле любил. И ему не место на этом корабле.