В этот раз

      — Конрад фон Вальдехайм, как только земля носила тебя на себе? — С этими словами Сильвиус пронзил своим мечом и так израненного мужчину.       Меч прошёл насквозь. Мужчина, стоя на коленях, кашлял кровью. Из всех возможных ран текло красным, но не как у обычного человека, ибо было её слишком мало, и по виду так быть определенно не должно. Его мундир был порван от множества порезов мечом. Волосы были растрёпанные. Своими руками он впился в острое лезвие, которое пронзило его живот, из-за чего руки также стали заливаться. Сильвиус же стоял на одном колене, держась за оружие обеими руками, подталкивая его сильнее, все глубже пронзая врага.       — Кха! Пёс на привязи, что лает лишь когда ему позволено. — Мужчина продолжал весь истекать. Его слова были четки, несмотря на кровь во рту. — Как чья-то шавка смеет фамильярничать с принцем империи? — С его губ сорвался иронический смешок. — Сильвиус Эквиэн — сильнейший рыцарь страны, что прославился на весь Вальдехайм за свой героический поступок… вместе с эрцгерцогом Клоувеном ведёт восстание! Ха-ха-ха!       — Вы ошибаетесь Ваше Высочество, это не восстание, а избавление страны от тирании. — Лицо Сильвиуса было невозмутимым, не вызывающим ни единого сожаления. В его глазах отражалась вера к тому, что он человек, который несёт справедливость, избавляясь от угрозы мирной жизни граждан.       — Пха-ха-ха. Тирания? Я?! Второй принц империи, которому в скором времени должны были присвоить титул кронпринца, решаю убить императора?! Кха! Кха!       — …       Сильвиус и второй принц были в тронном зале, освещаемом лунным светом сквозь панорамные окна. Длинный бархатный ковёр, что растягивался на сто метров от главного входа до трона, где поколениями восседали правители империи, был залит кровью наследника этой страны. На лице Сильвиуса были красные следы, но не его, а всё так же принца Конрада. Казалось, от такой кровопотери мужчина давно должен был умереть, но нет, тот держался из-за всех сил в сознании, сохраняя остатки здравого рассудка. И не только. Съязвить он так же мог, хотя что уже терять. Перед лицом смерти даже загнанная крыса выпускает свои когти.       Это сила его стигмы? Занятно, не похоже на обычную регенерацию. Видимо он с помощью силы восстанавливает тело, но вряд ли он сможет выдержать прямой удар по жизненно важным органам.       — Может мне в следующей жизни научиться владению мечом? А? Что думаешь? Кха, Кха! — Он был на последнем издыхании, но держался молодцом, не каждый способен болтать с клинком в брюхе.       — Это Ваше право.       Сильвиус сильнее надавил на рукоять меча. С другой стороны тела принца, по лезвию, всё текло, капая вниз и образовывая лужу. Конрад закашлял сильнее, словно захлёбываясь в крови.       — Ты и эрцгерцог со своим орденом красных рыцарей — предатели. Пускай Всевышний проклянёт вас за то, что присягнули на священный трон.       — Красный орден — самый благородный из всех четырёх орденов империи Вальдехайм.       — Ха-ха-ха-хах! — С уст принца сорвался звонкий смех, показывающий, как позабавили его слова Сильвиуса.       — Испокон веков империя Вальдехайм была странной олицетворяющей военную силу. Все страны на континенте даже подумать бы не решили начать войну с нами. Считалось, что стать рыцарем Вальдехайма — большая честь, а пустить кровь из-за атак врага — позор. Говорят, враги, что ранили рыцарей Вальдехайма, воспрявали духом, сражаясь увереннее и яростнее прежнего. Знаете почему Его Светлость эрцгерцог возглавил именно Красных рыцарей? Он говорит: «На кроваво-красной форме не видно и крови, значит и ничтожный враг не сумеет получить надежду на победу, лишь умрет в отчаянии». — Сильвиус будто распевал свои слова, восхищаясь тому, во что верит. — Его Светлость берёт себе в орден только лучших, гениев. Не то, что неумелые рыцари, которых страна отправляет на границу, сражаться за свою жизнь против магических тварей. Они не достойны. Значит такова их судьба — подохнуть за страну.       Конрад потянулся своей кровавой рукой к форме Сильвиуса и с силой, которая у него осталась, похлопал по плечу, там, где не было красной ткани, специально, чтобы замарать его.       — Правда что-ли? В твоих глазах я вижу уверенность, хах. Твоя вера — ложь. — Конрад стал лыбиться во весь рот, словно он вот-вот сойдёт с ума и потеряет остатки разума. — Пока мы с тобой здесь мило болтает про свои взгляды на жизнь… первый и третий принцы уже вооон там~, — дрожащей рукой он указал вверх, не сводя глаз с Сильвиуса, — на небесах.       — Ложь. Его Светлости незачем убивать принцев. Мы здесь только для того, чтобы устранить Вас.       — Охо-х! Но так ли это? Так ли твой эрцгерцог благороден, как ты в это слепо веришь? Есть деталь которую ты упустил~.       — Что?       — Эрцгерцог Клоувен лишь 4-й в очереди на престол. Убив меня, на престол сможет взойти первый принц или же третий. Но если же не будет всех трёх… Аха-ха-ха-ха-ха!       — ЧТО!       Совсем уже сбрендил. Вот же ублюдок.       — После моего последнего вздоха Клоувен останется последним наследником императорской крови. При всём его богатстве, влиянии и военной силе он посмел возжелать трон, какой же Краусс жалкий.       — … Не смейте произносить имя Его Светлости. — Сильвиус отпрял правой рукой от рукояти и потянулся к ножнам, что висели на поясе, сзади спины. Он высунул острый клинок, в лезвии которых был камень Белладонны. — Ваше Высочество, думаю Вы знаете что это.       Глаза принца Конрада расширились от удивления.       «Камень Белладонны» был самым драгоценным камнем в мире, а самое главное очень редким. Настолько редким, что за 80 лет шахтёрский город Фрост, смог отыскать лишь один килограмм этого камня. Как только о его находке стало известно, императорская семья выкупила его у организации шахтёров за двадцать миллионов золотых монет. Благодаря этой драгоценности город стал известным и более посещаемым жителями из других мест, а за деньги полученные от правящей семьи, Фрост смог развиться и стал более туристическим поселением. Драгоценность получила название «Камень Белладонны» из-за своей чарующей красоты, что схожа с «Ядом Белладонны», ибо будто способна ослепить до смерти.       Камень Белладонны можно увидеть в короне монарха. Эта драгоценность является достоянием всей империи и главным её символом. Считается, что если мужчина дарит камень Белладонны девушке, то он признается в любви до гроба. Был случай, когда мужчина подарил любимой камень с размером 0.80 карат. Из-за своей редкости, это был единственный подарок в стране такого большого размера, многие женщины до сих пор мечтают, чтобы их возлюбленный преподнёс именно такой камушек, и чем больше, тем влиятельнее становилась леди, носящая драгоценность на своей шее.       Для принца Конрада же, этот камень взаправду был как яд. Аура камня негативно сказывается на его разуме, сводя с ума при нахождении рядом. Если же принц прикоснётся к нему, то ощутит неимоверную боль. Год назад Конрад отдал приказ вывести все камни из столицы и теперь ясно почему — камень резонирует со стигмой, становясь прекрасным орудием для его убийства.       — Я не забуду этого, даже после смерти.       — Такие знания ни к чему мёртвому, Ваше Высочество.       Конрад лишь изнеможённо улыбнулся.       Сильвиус крепко сжал клинок правой рукой, замахнулся и яростно пронзил второго принца в самое сердце.       — Агх! Кха, кхаа!..       Ещё пара секунд и второй принц падает замертво. Сильвиус коротким движением вынимает клинок, торчащий из тела врага. Один из парных мечей Сильвиуса остался торчать в неподвижном принце, а второй выскользнул из руки владельца во время боя и упал, находясь теперь лишь в паре метров от рыцаря.       Эти парные клинки были особенные, в единственном экземпляре, ибо были выкованы по приказу эрцгерцога Клоувена для своего Золотого рыцаря — Сильвиуса Эквиэна. Это был подарок, внешний вид и метал которого, был выбран лично эрцгерцогом своему ближнему воину, показывая, как он его ценит и полностью доверяет свою жизнь. Кузнец, выковавший это орудие, прославился как «Кузнец золотого рыцаря», показав своё мастерство при ковке. Мечи в области лезвия, по центру, были немного сужены. Рукоять была оббита кожей красного цвета; и длинной, что позволяла взяться обеими руками. Золотым цветом были гарда, а так же навершие, что выглядело как голова яростного волка, открывшего свою пасть, и готовившегося вот-вот напасть.       Сильвиус было думал поднять второй меч, но его прервали громкие хлопки, что разносились по всему тронному залу. Звук каблуков от туфель, синхронно сопровождался вместе с хлопками рук, силуэта, выходящего из тени.       — Невообразимо. Сильнейший меч империи поверг лучшего мага этой страны! Браво, сэр Эквиэн. — Произнёс мужчина, выходя из тени и всё так же продолжая хлопать в ладоши.       — Ваша Светлость?       Как долго он здесь стоял? Он всё видел? Так значит, принц Конрад был в курсе о его присутствии, а на лице явно этого не показывал.       Сильвиус стоял полу боком к идущему эрцгерцогу. Его лицо было изнеможенным, но и одновременно удовлетворённым, что всё закончилось. Эрцгерцог Клоувен подошёл к рыцарю и положил свои руки ему на плечи, тем самым хваля его и проявляя благодарность.       — Ты отлично выполнил свою часть задания. У меня не было и секунды сомнения в твоих способностях.       — Ваша Светлость, это правда?       — Что?       — То, что сказал принц Конрад. Первый и третий принцы мертвы? — На его лице выступила уверенность в том, что нужно задать этот вопрос, но и был так же страх, ведь этими словами он проявил недоверие.       — …       С лица эрцгерцога спала маска доброты, переменившись на холодный пронзающий взгляд.       — Ах, так ты про слова Конрада? — Мужчина без всякого уважения назвал имя принца. — Про то, что я, якобы ворвался во дворец с целью узурпировать трон, при этом убив принцев? — Эрцгерцог медленно шагнул за спину Сильвиуса, продолжая держаться руками за его плечи.       — Я доверяю Вам, но… — Его слова прервались, ощутив дыхание, наклонившегося эрцгерцога Клоувена на своей шее.       — Это правда. — Его слова страшным холодом разнеслись по телу Сильвиуса, заставив того замереть от шока. — Слова Конрада — правда. — Повторил мужчина, уже более точно, сказав заветные слова.       Сильвиус не мог пошевелиться, словно прилип к полу от своего же холодного пота. На лице последнего наследника императорской крови выступила улыбка, и выдала лёгкий смешок. Руки Сильвиуса сжались до боли в кулак, протыкая ногтями кожу.       — Я признателен тебе… — шепча на ухо, произносил мужчина. — … за то, что благополучно выполнил мой последний приказ. — С этими словами, Сильвиус услышал звук открывающихся ножен. Мужчина резким движением высунул клинок и с силой пронзил своего золотого рыцаря.       — Агх! — Из его рта хлынула кровь и он ощутил ту же боль, которую буквально пару минут назад почувствовал принц Конрад от меча Сильвиуса.       — Ты можешь стать угрозой для меня. Узнав о моём восстании, ты наверняка бы готовил план по расправе со мной. — С каждым своим словом он глубже вонзал меч в тело своего бывшего рыцаря.       — Как Вы могли! Кха! Кхаа!       Сильвиус не мог держаться так же, как второй принц, ибо не обладал стигмой, заживляющей раны. Кровь текла сильным напором, будто он стал истоком для маленькой реки, что вытекала из его тела. Запах и вкус крови во рту мешали здраво мыслить, сознание уходило от Сильвиуса.       — Ты лишь пешка в жестоком мире, где доверие на вес золота. Я с самого начала не испытывал к тебе этого «доверия».       Для Сильвиуса, слова его господина были больнее торчащего меча в его животе. Вера, восхищение и слепое доверие увяли, прямо как и его жизнь, которая так же скоро завянет. Эрцгерцог без какого либо усилия толкает рыцаря и он падает на пол, словно доминошка, стоящая вертикально на своём ребре. Теперь же в этом зале лежало уже двое: мёртвый принц и Сильвиус, истекающий кровью. Это была карма. Единственное, что сейчас мог видеть парень — лицо того, кого сам только что лишил жизни.       Думал я стану тем, чьё лицо ты увидишь последним. Но наоборот — я стал этим человеком.       Сильвиус в последний раз вдыхает и навсегда закрывает глаза, умирая с адской болью. Принц Конрад и сэр Эквиэн лежали валетом, их головы были напротив друг друга, а в телах у обоих торчал меч врага. И правда, как и говорил эрцгерцог — из-за красного мундира, на теле рыцаря не было видно крови.       — Пускай Бог вознаградит тебя в следующей жизни, за благородные дела. — С неким облегчением произносит мужчина.       Разворачиваясь, он направляется к выходу из тронного зала, который к скорому времени приберут уже для его коронации. Покидая залу, он в последний раз произносит слова:       — Прощай, Сильвия Эквиэн.